Глава 3

— Мила, не плюй на жучка! — старшая из сестёр брезгливо морщится при виде новой забавы неугомонной восьмилетки, что присела на корточки, чтобы внимательнее разглядеть ярко-оранжевое насекомое.

Я наблюдаю за этими двумя девочками уже около получаса, скрываясь в кустах. Отчего-то мне кажется, что они меня испугаются — уж больно настороженно реагируют на каждый шорох.

Из разговора сестёр я поняла, что одной из них двеннадцать, а другой восемь. У старшей, Евы, в руках кухонный ковш, в который девочки собирают ягоды. Их одежда чиста и опрятна, но видно, что давно не новая. Лица и тела худенькие, глаза наполнены странной взрослостью.

— Я просто пытаюсь его разбудить, — девочка поднимает голову вверх, глядя на возвышающуюся фигуру сестры. — Ева, он же вообще не двигается!

— Ну, и пусть себе сидит. Пошли уже, пока солнце ещё не сильно печёт. Вчерашнего запаса ягод нам точно не хватит.

— Ягоды, ягоды, ягоды, — Мила снова плюёт в несчастного жучка, который лишь беспокойно ёрзает на сочном листе густо разрастающегося по всей долине растения. — Даже этот сонный жук ест разнообразнее, чем мы! Надоели ягоды! Хочу оладий, каши с маслом, лукового супа...

Моя рука невольно потянулась к сумке, в которой у меня лежат булочки. Как бы мне появиться так, чтобы не спугнуть детей?

— Мила, ты же всё понимаешь... — Ева горестно вздыхает. — Овощных банок осталось не так много, нужно экономить. Никаких взрослых больше нет, только ты и я. А мы с тобой не умеем выращивать овощи, не умеем...

— Я слышала это кучу раз! — возмущается Мила, хмуро поглядывая то на заплёванного жучка, то на сестру.

— А вы похожи, — добавляет вдруг младшая, вызывая хмурое удивление старшей.

— Я и этот жук?

— Ага.

— Это чем же?

Я улыбаюсь в ожидании ответа девочки, как и её старшая сестра. Только Ева не улыбается, а грозно щурит глаза.

— Ты тоже не двигаешься.

— Это ты, Мила, не слушаешься меня и не хочешь отправиться помочь собрать нам ягоды!

— Нет, Ева. Это ты не хочешь пойти со мной искать нам новую семью!

— Они чужаки, Мил!

Сёстры переходят на повышенный тон.

— Ты такая большая, а ничего не понимаешь!

— Нет, это ты не понимаешь! Ты просто малявка. Я старше, и лучше знаю, как нам быть!

— Угу. Будем до конца своих дней питаться теперь ягодами вместо того, чтобы покинуть долину и найти новый дом.

— Новый дом где? Среди драконов? Смешно просто! Они уничтожили всю нашу семью, выжгли всё до тла, оставив после себя лишь траву, деревья, цветы и ненавидимые тобой ягоды!

— И нас, — закончила Мила. — Они оставили нас.

— Нас просто удачно спрятали родители в погребе.

— Пусть так. Но умирать от голода я тоже не хочу. Пусть лучше драконы опалят меня огнём, чем ещё хоть день терпеть это одиночество среди цветов и ноющей тебя!

— Что за вещи ты говоришь в свои восемь!

— Я просто хочу нормально поесть и лечь спать не в шалаше из травы и веток, а в тёплой кровати.

На этих словах младшая принимается рыдать в голос, отчего старшая фыркает и отворачивается, но я вижу, как её губы тоже задрожали от сдерживаемых слёз. Ева по всей видимости не хочет показывать собственную слабость — настоящая старшая сестра.

Я больше не могу это выносить, не могу скрыто наблюдать за ними, пока они обе стойко пытаются выжить одни среди опустевших земель Цветочной долины.

— Вы не одни! — вскакиваю из-за своего укрытия в виде кустов. — Я тоже родилась в этой долине, и могу вам помочь!

Девочки с испуганными криками бросились бежать, но Ева спотыкается о ветку, опрокинув ковш с ягодами и чуть не упав. Тогда они обе замерли и настороженно обернулись в мою сторону.

Их широко раскрытые глаза отражают страх и любопытство. Уверена, что они уже несколько часов блуждают по лесу, потому что слышу, как их животы жалобно урчат от голода, а лица уже хранят следы усталости.

Я медленно поднимаю руки, показывая, что в них нет никакого оружия. Улыбаюсь им мягко и успокаивающе.

— Не бойтесь, — говорю тихо, стараясь говорить как можно дружелюбнее. — Я не причиню вам вреда. Я, как и вы, дочь Цветочной долины. У меня есть угощение для вас...

Чуть дрожащими руками извлекаю из своей сумки мешочек с булочками. Аромат свежей выпечки мгновенно наполнил пространство вокруг, заставляя голодные животики девочек заурчать ещё громче.

— Вот, возьмите, — я осторожно положила ароматный мешочек на ближайший пень. — Я сама их испекла вчерашним днём.

Девочки переглянулись. Страх борется в них с голодом. Наконец, младшая, не выдержав, сделала маленький шажок вперёд. Старшая сестра последовала за ней, но продолжает настороженно наблюдать за мной.

— Меня зовут Агата Муромская, — представляюсь им своей девичьей фамилией, отступая на пару шагов назад, чтобы не пугать. — А как зовут вас?

Постепенно, благодаря теплоте голоса и аппетитному запаху выпечки, напряжение между нами начинает таять, словно утренняя роса под лучами солнца.

— Я Ева, а это моя сестра, Мила, — несмело отвечает старшая из девочек.

Она выглядит так умилительно, пытаясь встать так, чтобы загородить мне обзор на младшую, которая всё равно с любопытством вытягивает шею, выглядывая из-за спины Евы.

— Вы помните о Муромских? — спрашиваю в желании показать, что я «своя».

— Я да, а Мила нет.

Младшая девочка тем временем, не в силах больше сдерживаться, выбегает из-за спины сестры и хватает булочку, соблазнительно выглядывающую из мешочка.

Едва сдерживая слёзы радости, она откусывает такой огромный кусок, что мне становится тревожно — как бы не подавилась бедняжка! Ева, более сдержанная из сестёр, всё же не смогла устоять перед искушением и тоже взяла угощение.

Они едят молча, с жадностью, почти не жуя, словно боятся, что кто-то отнимет их драгоценный подарок. Но две пары глаз не отрываются от меня, внимательно следя. Едят да боятся.

Тоненькие ручонки тянутся за вторыми булочками, опустошая мешочек наполовину. Их глаза, прежде тусклые от голода и усталости, теперь сияют от признательности и надежды.

— Спасибо вам, добрая госпожа, — говорит Ева, и в её голосе звучит искренняя благодарность. — Мы никогда не забудем вашей доброты.

— Зовите меня Агатой, милые.

— Спасибо, Агата! — звонко кричит Мила, подпрыгивая на месте.

Они уже не стесняются подходить ко мне ближе, а их щёки порозовели после еды. Хотя мне всё равно горько отмечать тень страха на детских лицах, когда я убираю мешочек с оставшимися булочками обратно в сумку.

— Я обошла часть долины и не встретила никого кроме кота и вас обеих. Есть ли здесь кто-то ещё?

— Нет, — качает головой Ева. — Только мы и кот. Он иногда ходит за нами, а потом убегает.

— Ага, убегает, — кивает Мила. — Я потом скучаю по нему.

Младшая ластится ко мне, доверчиво обняв меня за бедро сквозь ткань платья. Старшая смотрит на нас с затаённой тоской, не решаясь повторить за сестрой.

— Хотите дружить со мной? — улыбаюсь, огладив плечи Милы. — Не хочу оставлять вас здесь совсем одних...