Глава 18. Кирилл

Еду сквозь московские пробки, стиснув руль так, что костяшки белеют. В голове только ее лицо, это высокомерное, надменное выражение, когда она заявила: «Вы не посмеете». Как будто я какой-то неудачник, который не в состоянии даже за своим ребёнком присмотреть.

«У меня жених политик».

Ага, видел я этого жениха. Еле сдержался, чтобы не сломать ему нос. Вовремя решил не пачкать руки об эту падаль.

Черт бы ее побрал вместе с этим женихом. И с его деньгами и «возможностями». Тоська - моя кровь. Моя. И никто, тем более какая-то заносчивая сумасшедшая, не будет решать, где ей жить.

Светофор. Красный. Я бью по тормозам, машина дергается. В зеркале вижу свое отражение: сведенные брови, стиснутые зубы. Даже не узнаю себя. Обычно мне плевать, что обо мне думают. Но эта… Выбесила, как никто.

Гудок сзади. Зеленый. Даю газу, резина взвизгивает, но вскоре все дружно встаем.

Пробка, длинная, неподвижная, машины стоят вплотную друг к другу. Я сжимаю руль, чувствую, как напрягаются мышцы предплечий. Впереди ярко-желтый каршеринговый хэтчбек, водитель которого уже третий раз за минуту трогается и тут же резко тормозит.

- Да едь ты же уже! - бью по клаксону, звук резко режет воздух.

Водитель впереди нервно смотрит в зеркало. Я опускаю стекло:

- Там педаль газа справа, если что!

Ответа, конечно, нет. Пробка не двигается.

- Сейчас выйду и начну откусывать бампера, - бормочу себе под нос, представляя, как вгрызаюсь в пластиковый обвес соседней машины.

Пытаюсь отвлечься, включаю радио.

- «Солнышко смеётся, мамочка поет...» - раздается бодрый детский голос.

- Нет уж, спасибо, - тут же выключаю. Переключаю волну.

- «Я в зоне отсидел, но не сломался...» - хрипло звучит из динамиков.

- Сегодня явно не мой день, - вздыхаю и снова переключаю.

- «Облака, белогривые лошадки!»

- Да ладно! - в сердцах выключаю радио совсем. Лучше тишина, чем это.

Наконец, пробка начинает двигаться. Резко перестраиваюсь, подрезая черный Audi. Водитель сигналит мне вслед.

- Удачи на дорогах! - кричу в окно, хотя знаю, что он не слышит.

Приезжаю домой изрядно нервный. Столичные дороги это что-то с чем-то. Разве к такой трешанине возможно привыкнуть? Придется постараться.

Во дворе единственное свободное место между старым жигулем и бордюром. Заезжаю резко, слышу, как колеса скребут по бетону.

- Ну и ладно, - говорю себе, глушу двигатель.

Из подъезда выходит соседка, пожилая женщина в платке. Машет мне рукой:

- Молодой человек! У вас из окна что-то выпало!

Я замираю. В голове моментально всплывает картина: открытая форточка, клетка, Миха...

- Надеюсь, это был енот, - отвечаю без особого оптимизма.

Она качает головой:

- Нет, похоже на тряпку...

- Жаль, - искренне вздыхаю и иду к подъезду, готовясь к новому сюрпризу от своего пушистого сожителя.

Поднимаюсь пешком по лестнице, вхожу в квартиру Дэна и захлопываю дверь. Швыряю ключи на тумбу и тут же замираю, глядя на пол.

Весь в разноцветных следах. Словно кого-то расчленили прямо здесь. Глаз начинает дергаться.

- Миха.… - рычу я, но в ответ тишина.

Иду по следам. Они ведут на кухню. И там… О, да, все, как я люблю.

Холодильник распахнут. Все содержимое на полу. Йогурты, пакет с молоком разорван, конечно, остатки вчерашней пиццы. И сам холодильник… разморожен. Дверца приоткрыта, лед тает, вода стекает ручейками.

А посреди этого апокалипсиса - он. Енот.

Сидит на столе, в лапах банка с вареньем. Успел уже изваляться в нем, морда липкая, шерсть в комках. Увидел меня и замер. Глазки круглые: «Ой».

- Ты…. - голос у меня хриплый, как у маньяка из дешевого хоррора.

Миха резко соскакивает со стола, банка падает, разбивается. Варенье растекается по полу, смешиваясь с молоком и йогуртом. А это чудовище сбегает.

Твою мать!

- Миха, я тебя пришибу!

Он уже свалил, а я хватаюсь за голову.

День, млять, просто замечательный. Сначала Царапкина. Потом пробки. Теперь енот-диверсант. И где-то там, в детдоме моя дочь, которая, похоже, тоже далеко не ангел…

Я закрываю глаза, глубоко вдыхаю. Нет уж, я не сдамся. Раз уж ввязался пойду до конца.

Первым делом надо найти этого уродца. Тяжело вздыхаю и иду по следам, которые ведут в глубь квартиры. Петляют через гостиную, в спальню, и там под кроватью кто-то шевелится.

- Ага, попался...

Приседаю, резко поднимаю край покрывала.

Миха прижимается к стене, глаза-бусинки сверкают в полумраке. Вся морда в варенье, лапы будто в перчатках.

- Где ты его только нашел? - ворчу, хватаю его за шкирку.

Он пищит, вырывается, но я сильнее. Тащу в ванную и безжалостно засовываю под кран. Он орет, как резаный, брыкается, но я методично оттираю ему лапы и морду, а затем и всю серую шкуру.

- Вот идиот...

И тут до меня доходит. Перед отъездом Дэн говорил что-то про кладовку: «Там варенье осталось, не трогай».

Я закрываю глаза, стискиваю зубы.

- Ты... залез в кладовку...

Миха, уже почти чистый, виляет хвостом, как будто гордится собой.

- Все, дружок, - хлопаю дверцу клетки. - Сиди и думай о своем поведении.

Он недовольно урчит, но забивается в угол.

Я иду на кухню и смотрю на разгром. Холодильник. Пол. Стены.

И этот чертов енот, который теперь смотрит на меня, как будто я его обидел.

- Ладно... - вздыхаю, беру тряпку. - Что-нибудь придумаем.

Всю ночь я скреб пол, стены и даже потолок - черт знает, как Миха умудрился заляпать и его. К утру квартира стала снова похожа на жилое помещение. Надо было клининг вызвать и голову не забивать, но финансы поджимают. Ещё и опека, чтоб ее, грозилась прийти на проверку условий проживания. А у меня енот-диверсант!

Выпрут нас всей компанией, как пить дать…

На работу приезжаю с тремя часами сна за плечами, сварливый, как медведь с похмелья. В руке бумажный стакан с крепким кофе, в зубах сигарета - стандартный набор для выживания.

Едва переступаю порог отдела, как меня ловит Дэн и как-то странно усмехается

- О, а вот и наш новый опер! - хлопает меня по плечу так, что кофе едва не расплескался. - Доброе утро, что ли.

Я прищуриваюсь.

- Угу и тебе того же, - ворчу я и отпиваю из стакана живительный нектар.

- Судя по твоему фейсу, что-то случилось?

- Ничего нового, - пожимаю плечами. - Не выспался.

- Ладно, не кисни, - Дэн дергает меня за рукав. - Пойдем, познакомлю с ребятами.

Мне не хочется ни с кем знакомиться, но отмазаться не получается. Дэн тащит меня в общий кабинет, где человек пять оперативников кучкуются у доски с делами.

- Эй, пацаны, это Кирилл! - объявляет Дэн. - Наш новый опер, прошу любить и жаловать. Отойду ненадолго.

Один из оперов с цепким взглядом смотрит на меня и усмехается.

- Капитан Каримов, можно просто Шаман, - представляется он и протягивает ладонь. - Рад знакомству.

-Капитан Метелин, - пожимаю я. - Взаимно.

Он самый старший из присутствующих не только по званию, но и по возрасту. Остальные трое парней явно моложе.

- Молодняк, - закатывает глаза Шаман и жестом по шее показывает, как они его задолбали.

Понимающе хмыкаю и оборачиваюсь к ним.

- Иван Самарин.

- Матвей Лихачев.

- Ратмир Салимов.

По очереди представляются, но смотрят очень настороженно.

- Отставить знакомство, - в кабинет заглядывает Морозов. - Подозрительный тип в детском магазине. Надо проверить.

- Лихачев и Метелин, - Дэн протягивает нам листок с адресом. - Кир, тебе особенно актуально.

Вот так с места и в карьер. Отлично. Чуть сильнее сжимаю стакан и смотрю на того, кто представился Лихачевым.

- Давай на моей, - говорит он, а я лишь киваю. Один хрен города не знаю.

Пока едем, наблюдаю за своим напарником. Такой он типичный бандюган, с виду и не скажешь, что работает в органах.

- Не нравлюсь? - расплывается в кривой усмешке.

- Ты ж не баба, чтобы мне нравиться, - пожимаю плечами. - По ходу разберемся.

Приезжаем на место, поднимаемся в детский отдел. Там типичная картина. Продавщица в шоке, охранник держит за шкирку мужика лет сорока, потрепанного, с глазами, полными отчаяния. Под курткой неестественная выпуклость.

- В чем дело? - подхожу к ним и показываю ксиву.

- Да ворюга! - кричит охранник. - Куклу стащил!

Мужик мямлит, не глядя в глаза:

- Ребёнку... на день рождения... Денег нет...

Из-за угла выглядывает девочка лет пяти в потрепанном платьице, с огромными глазами. Увидев отца в таком положении, начинает реветь.

Напарник уже достает наручники, но я жестом прошу остановиться.

- Серьёзно? - наклоняюсь к "преступнику". - Куклу?

Он молчит, смотрит на дочку.

- Ладно.... - вздыхаю.

Достаю кошелек, кидаю деньги на кассу:

- Оформляйте.

Продавщица остолбенело берет купюры. Охранник разжимает пальцы. Мужик не верит своим глазам.

- Бери, - протягиваю ему куклу. - Но это... - наклоняюсь, шепчу: - Первый и последний раз. Думай, как заработать.

Он кивает, чуть не плача.

Девочка перестает реветь, когда отец вручает ей куклу. Смотрит на меня, как на волшебника, а я чувствую себя крайне неловко.

- Ну все, с почином, - напарник хлопает меня по плечу у машины. - Ты только что стал героем местных мамочек.

Оглядываюсь у витрины действительно столпились женщины, некоторые утирают слёзы. Одна даже снимает на телефон. Этого ещё не хватало.

- Протокол писать будем? - ехидно спрашивает напарник.

- Да какой нахрен протокол, - огрызаюсь, но сам еле сдерживаю ухмылку. - Не было ничего.

Сажусь в машину.

- Ну-ну, - смеётся Матвей, опускаясь за руль и резко трогается с места.

По дороге покупаю энергетик, чтобы всё же проснуться. Только что открытая банка шипит в моей руке, когда телефон взрывается звонком.

- Метелин! - рявкаю в трубку

- Вам согласовали свидание. Сегодня в два часа. Можете забрать дочь.

Голос в трубке сухой, будто объявление в метро. Я замираю, чувствуя, как холодная банка потеет у меня в пальцах.

- Сегодня? - зачем-то переспрашиваю.

- Сегодня.

Звонок сбрасывается, а я ошалело смотрю в окно и никак не могу осознать, что происходит.