Глава 6.
Выйдя на кухню, Катерина умилилась накрытому с детской непосредственностью столу. Золотистые круассаны соседствовали с малосольными огурчиками и обвалянными в болгарском перце и зелени баклажанами. А оранжевые ломтики семги — с творожным сыром и джемом. Рядом на блюде лежали крупная клубника и виноград, наверняка привезенные с другого конца мира. Для большей торжественности момента Алиса достала нарядные чашки из бабушкиного сервиза. Вскипятила чайник и разложила всем одноразовые пакетики с заваркой.
«Сплошная эклектика», — мысленно усмехнулась Катерина, а вслух заметила:
— Я вижу, вы серьезно подготовились.
— Мы соскучились, мамочка, — как ни в чем не бывало улыбнулась дочь. — Вот по пути на рынок заехали.
Катя собралась похвалить за находчивость отца и дочь, но в этот момент из гостевого санузла выскочил как ужаленный Сарычев.
— Ты там медведя встретил? — фыркнула Катерина, совершенно забыв о подаренном Маратом букете. Розочки-ромашечки!
— Откуда цветы, Катя? — насупился бывший муж, и по промелькнувшему в глазах раздражению стало понятно, что настроение у Феликса разом испортилось. И фонтанирующий напускной энтузиазм сначала превратился в тонкий ручеек, а после и вовсе зачах.
Она молча смотрела на Сарычева, лихорадочно соображая: то ли сразу послать, то ли свести все к шутке. Но с кетчупом в руках замерла Алиса, поэтому Катя предпочла второй вариант.
— Около двери стояли, — отмахнулась она. — Думала, что ты подарил. Розы и ромашки— твой коронный букет.
— Там еще записка приложена с извинениями, — хмуро бросил бывший супруг. — Вот я и любопытствую, от кого, собственно, букетик.
— Записка? — удивилась Катя. — Потом посмотрю. Давайте завтракать.
Сарычев сел за стол рядом с ней и прошипел чуть слышно:
— Не вздумай мне рога наставить…
— Я тебе пока посторонний человек. Не жена, не любовница.
— А мне вчера в баньке иначе показалось, — злорадно усмехнулся он.
— Вот не стоило вспоминать про баньку, — мотнула головой Катерина и в изумлении заметила, как из туалета выходит дочь с запиской в руках.
— Мама, тут написано, что какой-то Виталя просит у тебя прощения и очень сожалеет, что не застал…
— А я очень сожалею, что не научила тебя элементарной вежливости, — отрезала Катя и повернулась к мужу. — Давайте, соскучившиеся мои, собирайтесь на выход. И продукты свои не забудьте.
— Мама! — вскинулась Алиса. — А что тут такого? Мы же одна семья!
— Хорошо, милая, — отстраненно заметила Катерина. — Я сейчас у тебя в столе что-нибудь поищу или в телефоне.
— Это личное. Телефон и стол мои! — негодующе вскинулась дочка. — А букет в туалете в ведре стоял!
— Ошибаешься, — вкрадчиво бросила Катя. — Стол и телефон куплены мною, а ты ими пользуешься. Значит, могу все достать и почитать. Вот только я никогда не опускаюсь до этого. Угадай почему?
— И почему же? — вздернула подбородок Алиса. — Тебе наплевать на меня!
— Отлично, Сарычев, просто отлично, — тяжело вздохнула Катя. — Ты прекрасно поработал.
— При чем тут я? — набычился муж. — Сама расставила где попало веники от любовников, а я виноват.
— То есть ты считаешь, что все в порядке? — серьезно поинтересовалась Катерина и тут же поморщилась, как от острой боли.
— Было все нормально, пока ты не начала выделываться, — хмуро заметил Сарычев.
— Если я всегда во всем виновата, — отмахнулась Катерина и полезла в ящик за судочками. — То отчего же ты на другой не женишься?
— Тебя люблю, — рыкнул Сарычев и уставился на жену, аккуратно складывающую продукты в разные контейнеры. — Что ты делаешь? — изумился он, понимая, что все его планы летят к чертям собачьим.
— Сворачиваю вашу скатерть-самобранку, — устало бросила Катерина и в сердцах добавила: — Дома свои разносолы покушаете.
— Кать, пожалуйста, — покаянно попросил Феликс, но вставать из-за стола не стал. — Ну извини нас. Я просто взбесился, цветы увидев. Да и Алисе это неприятно.
— Хорошо, — вздохнула Катерина. — Давайте завтракать, иначе я на работу опоздаю. Алиса?
— Я считаю, мама, — усевшись напротив, заявила дочь, — этот букет нужно выбросить. Ты думала, что он от папы. А его тебе подарил другой человек.
— Алиса, — настороженно предупредил Феликс. — Букет постоит пару дней и завянет. И никто даже не вспомнит, кто его дарил и какие цели преследовал.
— Но мне это неприятно! — всхлипнула Алиса. — Я считаю, что эти цветы нужно выбросить.
Сами цветы, естественно, не представляли никакой ценности.
«Всегда дарили и дарить будут, — подумала Катерина. — А вот Алисе такие выпады спускать нельзя».
— Если ты их оставишь, — вскинулась дочка, не понимая, почему мать молчит и не соглашается с ней, — я к тебе больше не приеду. Никогда! Буду жить с папой!
— Прекрасно, — холодно бросила Катя, хотя на душе скребли кошки. — Папа — хороший, мама — плохая! Верни мне, пожалуйста, ключи от квартиры. И в следующий раз приходи только предупредив. Так воспитанные люди обычно поступают. Тебя, Сарычев, это тоже касается.
— Тут мои вещи, — жалобно протянула Алиса.
— Возьми самое необходимое, а на выходные назначим твой переезд.
— Мама, ты хочешь избавиться от меня? — расплакалась дочка.
Кате хотелось закричать, что если бы она желала избавиться, то лет тринадцать назад сделала б аборт, но она печально глянула на девочку, размазывающую по щекам с трудом выдавленные слезы, и заметила спокойно:
— Мне на работу пора. Феликс, — обратилась она к мужу, тщательно игнорируя дочь. — Решите между собой и мне сообщите, когда Алиса к тебе переедет. Я больше не хочу участвовать в этом шоу.
— Алиса, прекрати, — одернул дочку Сарычев. — Мы приехали мириться, а ты ведешь себя недопустимо. Предлагаю закончить базар и наконец позавтракать. Потом мы, как собирались, завезем маму на работу и отправимся в «Мираж» за платьем, что ты вчера выбрала.
— Ладно, — пробубнила Алиса. — Только мама должна извиниться и выкинуть букет.
— Хорошо, — резко бросила Катерина. — А если я разрешу выкинуть эти цветы, тебе полегчает?
— Да, — кивнула Алиса и оживленно предложила: — Я могу сейчас сбегать.
— Тогда и пакет захвати, — кивнула на мусорное ведро мать.
— Но, — возмутилась Алиса.
— Ты же собралась выкинуть мусор, так в чем проблема?
— Нет, — мотнула головой дочка. — Все нормально. — И, захватив букет, потащилась к мусорным бакам.
— Ты так билась за эти цветы, — прошептал Сарычев, подходя сзади. — Я даже подумал, что у тебя появилась романтическая привязанность. Давай, пока Алисы нет, быстренько перепихнемся, а?
Катя не сдержавшись поморщилась.
— Не хочу, — отрезала она. — Видеть тебя не хочу, Сарычев. Слышать о тебе тоже. Ты хотел ударить меня побольнее. Тебе это удалось. Ты выиграл. Мне очень больно. Только не боль двигает людьми, а желание сделать человека счастливым.
— Но я… — попытался возразить бывший муж, но Катя его перебила:
— Спасибо, милый, осчастливил!
Он подскочил к ней, сгреб в охапку и принялся целовать.
— Ты все не так поняла, — пробурчал он, когда жена его оттолкнула. — Мы с Алиской любим тебя. Хотим снова восстановить семью. Вот только почему ты против?
— А знаешь, я действительно против, — задумчиво пробормотала Катерина. — Ты ни словом не обмолвился, что осознал и сожалеешь. Не поклялся последним презервативом, что больше не пойдешь к проституткам. Ни-че-го! Тебе в каком-то сне привиделось, что нужно восстановить наш брак, и ты являешься ко мне, даешь указания, настраиваешь против меня Алису. По какому праву, Феликс? Какую цель ты преследуешь? Зачем?
— Ты ждешь от меня покаянных речей? — удивился он. — Их и не будет. Я привык так жить. Кто-то трахается один раз в месяц, а мне нужно три-четыре раза в день. Такой темперамент! Если ты бросишь работу и постараешься меня ублажить, то я на какое-то время отложу свои визиты в баню. Но давай смотреть правде в лицо. Тебя и от одного раза в день воротит.
— Меня даже от разговора с тобой тошнит, Феликс. И для меня неприемлемо жить с человеком, пьющим из лужи, прости. Поэтому, подумай хорошенько, зачем тебе нужна именно я? И перестань настраивать против меня Алису.
— И что тогда? — вскинулся он.
— Ничего, будем сосуществовать, как и раньше. ВидитсяВидеться иногда. Принимать согласованные решения о воспитании дочери.
— Меня это не устраивает, — пробурчал Феликс. — Давай начнем с чистого листа. Обещаю красиво ухаживать.
— Я не хочу, Сарычев, — в который раз вздохнула Катерина. — Оставь меня в покое.
— Ты должна попытаться, — бросил он, укладывая в разрезанный круассан кусочки семги и творожный сыр. — Хотя бы ради дочери. Она страдает, и ты можешь ее совсем потерять, — предупредил он, протягивая ей приготовленный бутерброд.
— Мне нужно подумать, — устало заметила Катя, понимая, что последнее предупреждение больше напоминает угрозу. Есть расхотелось, а на глаза навернулись слезы. Катерина попробовала взять себя в руки, не получилось. Она на негнущихся ногах прошла в ванную и закрыла за собой дверь. В этот момент домой вернулась Алиса.
— А где мама? — удивленно поинтересовалась она и тут же громко воскликнула — Опять истерика? Как же мне это надоело!
Кате хватило сил решительно выйти из ванной.
— Поезжайте, — велела она. — На сегодня достаточно.
— Я позвоню, — предупредил Сарычев, выходя вслед за Алисой. — Не хочу потерять тебя.
Ей снова захотелось закричать, что он ее давно потерял, что ничего не склеить и не соединить. Но Катя опять промолчала. А когда за мужем и дочкой закрылась дверь, она в изнеможении опустилась на креслице, стоявшее в прихожей, и разрыдалась. А потом задумалась, что делать дальше. Самым простым решением было согласиться с Феликсом. Терпеть его выходки и наладить в одночасье испортившиеся отношения с Алисой.
— Ну нет, — пробормотала она. — Тогда Алиска тебя точно станет считать человеком второго сорта. Не смей давать слабину. Катерина заставила себя встать и хотя бы умыться.
«Вообще-то, на работу уже пора!» — мысленно попеняла она, подставляя руки под холодную воду. Сколько она так простояла, Катя не помнила. Лишь услышав трель сотового, пришла в себя и схватила трубку.
«Только бы не Феликс и не Алиса!» — пронеслось в голове. Номер оказался незнакомым, и Катя, повинуясь интуиции, просто нажала на кнопку вызова.
— Кать, — пробурчал совсем рядом Марат. — Мы так и не поговорили. Можно я сейчас заеду? Подвезу тебя до работы, и мы все обсудим.
— Я не в настроении, — пожаловалась Катерина и, услышав удивленное «что так?», разревелась.
— Да ты погоди! Что случилось? — опешил Алтаев. — Я сейчас приеду.
— Алиса выкинула твой букет, — всхлипывая пожаловалась Катя.
— А что ж ты не отстояла? — рассмеялся он, ни капли не обидевшись.
— Я подумала, что никакие цветы не стоят мира с дочерью. Но, наверное, я просто пошла у нее на поводу, — тихо прошептала Катерина. — Извини.
— Да бог с ним, с букетом, — фыркнул Марат. — Я куплю тебе еще! Хочешь, сейчас привезу? Только скажи! Слышишь, Кать?
— Хочу, — пробормотала она. — Очень хочу.
— Тогда жди, — велел он и отключился.
Она опрометью вернулась в ванную. Наскоро приняла душ и вымыла голову. Потом нанесла на волосы фиксатор и примяла прядки. Вьющиеся от природы волосы закрутились кудряшками, придавая хозяйке слегка игривый, но стильный вид. Потом быстро влезла в простое и строгое платье и даже успела мазнуть по ресницам тушью.
А заслышав на лестнице шаги, распахнула дверь.
— Как ты умудряешься проходить в подъезд? — изумилась она, увидев Алтаева с огромной корзиной алых роз.
— А я консьержке представился как посыльный флористической компании, — хохотнул Марат и, отставив корзину в сторону, наклонился к Катерине с поцелуем. Он осторожно провел ладонями по щекам, словно вытирая высохшие слезы.
— Я твоему мужу морду набью, — рыкнул он и, прислонив Катерину к стене между комодом и дверным проемом, жадно провел рукой по груди, а губами медленно и дразняще заскользил по шее. Его пальцы прошлись по тонкому трикотажу, не скрывавшему никакие тайны, потом поднялись вверх до выреза на спине и опустили вниз язычок змейки. Катя уже сама снимала рукава, а вездесущие пальцы Алтаева задирали подол и отодвигали в сторону кружевную ткань трусиков. Он снова вторгся ей в рот ненасытным поцелуем. И как только она ответила ему, не сдерживаясь вошел внутрь.
— Катя, котеночек мой, — зашептал он, когда смог остановиться. — Что же ты со мной делаешь, девочка?
— Ты псих, Алтаев, — пробормотала Катя, все еще держась за него и еле переводя дух.
Он аккуратно поставил ее на ноги. Подождал, пока она придет в себя. Затем чмокнул в макушку и торопливо покосился на часы.
— У меня встреча, — с сожалением признался Марат. — Ближе к вечеру встретимся. Поговорить так и не удалось, — огорченно хмыкнул он уходя. — Ну да ничего, наверстаем.
Катерина кивнула, мало что понимая.
«О чем говорить, если мы всего несколько часов знакомы?» — охнула она и, увидев в приложении, что приехало такси, поспешно забегала по квартире. Из ванной в коридор за цветами, потом в спальню. Водрузила корзину на комод и понеслась к выходу. А там в коридоре, прислонившись плечом к косяку, стоял Сарычев.
— Твою мать, — охнула Катерина. — А я думала, вы уехали!
— Мы сидели в машине, разговаривали, — пробубнил Феликс и добавил озабоченно: — Алиса признала свою неправоту. Она попросит прощения. — Он внимательно воззрился на жену и быстро заглянул сначала в зал, а потом и в спальню.
— Цветы откуда? — всплеснул руками, как баба. — Их же не было!
— В окно забросили, — ухмыльнулась Катя и предупредила осторожно: — Я такси вызвала. Уже ждет.
— Так отмени! — рявкнул Феликс. — Я отвезу, сколько раз говорить! — И сам схватил телефон с комода и нажал на отмену заказа. — Вечером заберу, — заявил он. — В ресторан поедем ужинать.
— Я к маме собиралась, — брякнула Катя первое, что пришло в голову.
— Значит, поедем к Розочке, — с деланным вздохом согласился бывший муж, недолюбливающий тещу.
Уже сидя в машине рядом с дочерью, Катя лихорадочно подумала, что на работе первым делом нужно позвонить матери. Предупредить.
Она вполуха слушала веселенький треп алчной нахальной девицы, своей родной и единственной дочери, а сама думала о Марате.
«Нужно прекращать эти пляски. До добра они точно не доведут. А если Алтаев и вправду из Корнеевских, то тем более. Анамнез, знаете ли, — едко усмехнулась Катерина, мысленно дав слово порвать с Маратом. — Пока времени прошло мало, еще есть шанс, — предупредила она себя. — А как влюбишься в него, — Катерина почувствовала, как внутри в тугой узел скручивается желудок, как от отчаяния колотится сердце. — Ты уже втюрилась в него, дура, — самой себе заметила Катя. — Нужно срочно рвать эту связь. И может быть, стоит вернуться к Феликсу, чтобы не потерять единственную дочку?»
В этот момент Алиса умоляюще глянула на нее и прошептала тихонечко:
— Прости меня, мамочка. Я тебя так люблю.
— Я тебя тоже, Лисеныш, — всхлипнула Катерина и уткнулась носом в самую родную макушку.
Феликс Сарычев довольно глянул в зеркало заднего вида.
«Вот и славненько, — пронеслось в голове. — А то чуть было такого дурака не свалял. Забрал бы Алису к себе и дал бы Катьке полный карт-бланш. Идиот! Хорошо хоть дочку вовремя приструнил. Эту дурочку только нарядами помани, она на все готова. И в кого жадная такая? Сколько ни давай, все мало. А так, глядишь, помирятся и Алиса останется с матерью. Будет мне сообщать, кто приволок очередной веник, а кто ночевать остался».
Он вспомнил, как, отчитывая Алису, невзначай глянул в боковое зеркало и чуть не заорал от негодования. По тротуару шел Алтаев. Довольный и вальяжный. Будто кот, нажравшийся хозяйской сметаны.
«Вроде никого кроме Катьки в квартире не наблюдалось, — сам себе напомнил Сарычев. — Я же когда приехал, сразу во все комнаты и шкафы заглянул. В кладовке и гардеробной проверил. Тогда откуда он взялся, еперный кордебалет? Еще этот босяк на мою голову».
Феликс затормозил около входа в Катькин офис и, пока она прощалась с дочерью, обошел машину и открыл ей дверь.
— До вечера, любимая, — прошептал он, слегка коснувшись ее щеки.
Катерина почувствовала накатившую тошноту и желание провалиться сквозь землю. Куда угодно, лишь бы подальше от Феликса.