Глава 17

Как давно я так не хохотала! Я, солидная двадцатипятилетняя бухгалтер, безобразно ржала в голос, утирая слезы и шмыгая носом в бумажные салфетки, щедро одолженные мне Арсийским.

— Не могу больше, — стонала, уткнувшись носом в подушку. — Смерти моей ты хочешь, изверг каменный!

— А как еще можно, лежа в закрытом гробу, избавиться от излишков в организме?

— Уууу… ыыыы…

Это были последние членораздельные звуки, которые услышал от меня Арс.

Мы, наверное, долго бы еще так хохотали, но дверь распахнулась, и в проеме появился злющий Динэн.

— Ржут они тут! — от порога начал возмущаться он. — А я должен развлекать поганого инквиза? Кто из нас темный властелин, хозяин? Пошли ужинать, а? — добавил жалобно. — А тебе, цыпа, нужно переодеться! — зловещим тоном прилетело уже мне.

Пришлось вставать и бежать в свою комнату, переодеваться в вечернее платье, в этот раз я решила отблагодарить Арса за веселый вечер и надела платье из подаренной им коллекции. Самое простое — с застежками на боку, глубокого винного цвета, в меру пышное, с двойной юбкой в пол, четвертными рукавами с воланами по низу и закрытым лифом, по которому шел ненавязчивый цветочный узор серебристой нитью. Как называется эта ткань, я так и не определила, что-то, похожее на качественный атлас. Расчесалась, очень сожалея, что до салона доберусь не скоро, и завязала свободный низкий хвост, выпустив пару волнистых прядей по вискам. Вышло симпатично, хотя и не торжественно. Но уж как есть. С длинными волосами трудно соорудить за пять минут прическу, особенно когда они еще и вьются, как у меня.

За дверью меня ждал хмурый Дин. Страдальчески отыгрывая роль влюбленного герцога Арсийского, он подал руку и вежливо сообщил:

— Прекрасно выглядишь, цы… леди Анна.

— Да ладно тебе, наедине можешь вести себя как обычно, — снисходительно разрешила я и опустила ладонь на мужское предплечье, обтянутое плотной тканью черного пиджака.

Дин выпучил глаза и скривил многозначительную рожу.

— Хочешь сказать, что за нами могут следить? — понизила я голос. — Милый, все это только для тебя! Ты у меня такой щедрый, такой мужественный, такой красивый! А какой ты любовник! — эти слова я произносила, когда мы входили в столовую.

Динэн приосанился, бросил на стоящего у стола Богдана высокомерный взгляд победителя и, не понижая голос, ответил:

— Ты еще не все мои возможности познала, дорогая.

— Жду не дождусь ночи, дорогой, — с придыханьем ответила я и ущипнула мужчину за руку.

Сильно так ущипнула, от души.

— Ко-коварная, — пробормотал Дин и помог мне сесть за стол.

Я быстро огляделась. К стене жалась кухарка в белоснежном фартуке и с заплаканными глазами, она зыркала на меня с негодованием, но молчала. Рядом с ней стоял худощавый мужчина в возрасте, со слегка брезгливым выражением лица. Одет он был в серый костюм, и я так и не смогла определить, какую должность этот человек занимает. Но судя по тому, что нас не представили, он тоже слуга.

Богдан, не дожидаясь приглашения, уселся напротив и безмятежно улыбнулся. Перед ним стояла тарелка и лежали приборы. Кольнуло сердце, как слепцу сидеть за накрытым столом и не видеть, что именно кладут ему в тарелку? Но инквизитор, в отличие от меня, был спокоен и уверен, он принюхался и скомандовал застывшему за его креслом мужчине в сером:

— Отбивную порезать, картофель с маслом и маслины. И налей вина из бутылки, которая стоит слева.

За мной ухаживал Дин, он, не спрашивая, навалил мне на тарелку зеленого салата и налил белого вина.

— А мясо? — возмутилась я.

— А фигура? — уточнил он.

— Ты же любишь потолще, — указала я глазами на кухарку. — Вот, стараюсь для тебя, дорогой, набираю вес!

Кухарка бросила на инкуба недоделанного призывный взгляд, но Дин не обратил на нее внимания, зато Богдан не промолчал:

— Ведьмы толстыми не бывают. Впрочем, и лорд Арсийский никогда раньше не позволял себе связи со служанками, ему хватало аристократок, жаждущих его денег, так что, возможно, и с ведьмами я ошибаюсь, — закончил он задумчиво и тут же спросил: — Неужели наместнику Севера недостает средств нанять нормальный персонал в Пурпурный замок?

— А зачем? — равнодушно бросил Дин, попивая вино. Надо сказать, весьма недурственное. — Я живу тут один, мне прислуги хватает. Вот женюсь, и леди Анна устроит здесь все по собственному предпочтению.

— Уволю всех, — поддакнула я, пристально глядя на бледную кухарку. — Ведьмы не любят прокисшее вино и заветренные конфеты.

— Да, разбаловал прислугу темный властелин, — светски улыбнулся Богдан, показывая лакею, чтобы тот долил ему вина. — Я слышал, что наместник Севера живет отшельником, никого к себе не приглашает, не устраивает приемов, как надлежит такому высокопоставленному лицу, сам на балах не появляется. Что-то случилось?

— Траур по загубленной любви, — ляпнула я и тут же исправилась: — Был. Но уже все закончилось, да, дорогой? Через пару дней у нас будет бал! Прибудет толпа народа! — Я повернулась к Богдану и восторженно предложила: — Ты ведь останешься?

— Конечно, — тут же согласился инквизитор, а Дин под столом наступил мне на ногу. Вот чурбанище неотесанное! Это женская прерогатива — на ноги наступать! — Я уже оповестил стряпчего, что завтра его ждут в замке для оглашения завещания. Кроме того на правах твоего старого друга и, надеюсь, будущего коллеги я взял на себя обязанность пригласить надежного законника, который будет представлять твои интересы, если вдруг семья темного владыки не пожелает вернуть наследнице замок.

Что?..

— Благодарю, — чинно кивнула я. — Два юриста всегда лучше, чем один.

— Два? — переспросил Богдан.

— Ты же не думал, что я подписываю контракты без консультаций с юристом? Знаешь, в моей профессии каждая запятая может иметь смысл.

Я нагло утащила с тарелки Динэна кусочек ароматного сочного мяса.

— Но что могут понимать законники твоего мира в делах магических? — чуть пренебрежительно, но с благосклонной улыбкой высказал сомнение Богдан.

— На меня работает агентство «ТроллДом», я дружна с одним из его владельцев, — небрежно ответила я и отпила вина, про себя подумав, что сейчас мы оба играем чужие роли, и если для меня это все просто приключение, то, что на самом деле испытывает инквизитор, я представить не могла.

— С которым из них? С Мраком?

А вот это прозвучало так, словно Богдан даже не сомневался, в какой именно плоскости мы с инкубом подписываем документы. Вот козел!

— Анне покровительствует Одол, — подкладывая мне в тарелку мясо, мимоходом сообщил Дин. — Я приказал помощнику уведомить лорда Одола о завтрашнем слушанье.

— Когда?

— Перед ужином, собственно, поэтому его и нет с нами.

— Горгулья питается с людьми? — с интересом поинтересовался инквизитор и отодвинул тарелку. Слуга тот же час ее убрал, а перед Богданом появилась чашка с кофе. — Они ведь не употребляют обычную пищу…

— Эта горгулья мой магический фамильяр, он не похож на других.

Я заметила, как на мгновение напрягся Динэн, и быстро перевела тему:

— Богдан, ты знаешь, как выглядит артефакт? В гримуаре о нем нет ни слова, я даже не представляю, что нам искать.

Инквизиция знала слишком много. Оказывается, артефакт относился к разряду аморфных предметов, он мог менять вид, структуру и форму в зависимости от предназначения. Для ребенка это была куколка или погремушка, для воина — кинжал, жаждущий порченой крови, для невинной девицы — цветок, а для искушенной ведьмы — флакон с зельем.

— И что нам искать? — совершенно искренне растерялась я.

— Ты его почувствуешь, — уверил Богдан, и я решила поверить ему на слово.

После ужина инквизитор предложил прогуляться по окрестностям, но я еще очень хорошо помнила свою предыдущую прогулку, поэтому отказалась, пообещав прогуляться завтра днем, и, сославшись на усталость, отправилась к себе. Завтра будет тяжелый день, и мне хотелось обо всем подумать в тишине.

Набрала в ванну воды и, прихватив мобильник, пижаму и халат, направилась думать. А заодно накидать план квеста для одного не в меру ретивого инквизитора: «Поди туда-не знаю куда, принеси то-не знаю что».

Горячая водичка, пена, релаксирующая музыка. Время только для себя. Я откинула голову на бортик и лежала, прикрыв глаза, чувствуя, что еще немного — и засну. Пришлось выбираться, одеваться и шлепать в постель, предварительно проверив, заперты ли двери на балкон, и подперев дверную ручку стулом. Не доверяю я инквизиции! Хотя за ужином Богдан не позволил себе даже намека, а все равно не доверяю!

Немного полежала, не гася свет, прислушиваясь к тишине. Василий где-то шлялся, каменные стражи сидели на подставках, не подавая признаков жизни, в коридоре было тихо, а мне было страшно. Иррациональный, нелепый и необоснованный страх. Слишком вокруг тихо для спокойного сна. В городе даже ночью не бывает такой полной тишины. Работающий холодильник, проезжающие машины, соседи, самолеты… В городе всегда окружают звуки, а здесь тихо, так тихо, что хочется прислушиваться, не раздадутся ли в тишине крадущиеся шаги, не скрипнет ли пол под ногами, не зашуршит под чужой ладонью дверная ручка…

Короче, накрутила я себя так, что оставила свет, накрылась с головой, и когда провалилась в сон, приснился мне какой-то жуткий кошмар, от которого я во сне заорала и почти проснулась, но меня забаюкали, зашептали на ухо, что это просто морок и он уже ушел.

Кошмар закончился, и я вздохнула, успокаиваясь, можно спать дальше. Только что-то мне стало жарко, тесно и как-то странно. Попробовала заснуть опять, но поняла, что меня кто-то прижимает к себе. Что за?.. И тут до меня дошло, что я больше не одна в кровати.

Сонный мозг все еще плавал в дреме, только поэтому я не спихнула наглеца с кровати, а потом уже стало поздно, потому что меня поцеловали. Да так поцеловали, что на долю мгновения, еще до того момента, как розовые единороги заменили мозг сахарной ватой, я подумала, что Богдан все же охр… обалденно целуется. Да, теперь мне было с чем сравнить. Казалось, я стала невесомой и парю над кроватью на мягком сладком облаке, тут мужчина на мгновение отстранился, и я сама потянулась за ним.

Поцелуй дурманящий, нежный и в то же время властный и собственнический, и хочется просить, чтобы не останавливался, и сердце замирает, едва он еще раз прикасается губами к моим губам… Кто-то громко стонет, руки шарят по плечам, стягивая с них рубашку, оглаживая теплую кожу, зарываясь в длинные жесткие волосы. Слишком длинные для Богдана… И осознание этого будит меня окончательно.

Я распахнула глаза и уткнулась взглядом в такой же ошарашенный, одурманенный страстью взгляд.

— Ты?

— Я?

Взгляд темного властелина стал растерянным, он быстро откатился от меня и спустя мгновение оказался на полу, пораженно глядя на свою руку, потом медленно поднял на меня глаза, во взгляде мелькнуло сумасшествие.

— Я? Кто я?

— Ой, не знаю… — протянула, натягивая на себя одеяло. — Но целуешься ты классно!

Еще один сумасшедший взгляд, туман — и в кресло падает каменный горгул.

— Упс! — говорю я. — Что это было?

— Не знаю. — Арс потер лицо огромными ладонями. — Не знаю…

За окном все так же царила тьма, телефон показывал четыре утра, сердце все еще колотилось о ребра, а на губах таял привкус кофе.

— Стражи сообщили, — короткий кивок на маленьких горгулий, — что на комнату набросили морок, я пришел проверить. Тебе снился кошмар. Я не стал будить, просто смешал ауры, сжигая дрянь. А потом… потом мне очень захотелось тебя поцеловать. Ты была такая беззащитная, молчаливая… — Он улыбнулся. — Не язвила, не демонстрировала независимость и силу, все та же маленькая испуганная девочка. И я не удержался. Прости.

— Вот еще! — фыркнула я, пряча за иронией смущение. — Тебе не стоит извиняться за такой сногсшибательный поцелуй! Мне понравилось. Но вопрос не в этом, вопрос — почему ты опять камень?

— Я бы спросил, почему я был человеком? — грустно уточнил Арс. — Ложись спать, я покараулю.

Я укуталась в одеяло и прикрыла глаза, мыслей было слишком много, чтобы просто так заснуть, и они толпились, бегали по кругу, толкались, перескакивая с места на место. С Богдана на темного властелина, потом на Ваську, опять на инквизитора, на поцелуй… но вот тут я их гнала, пытаясь не думать и не анализировать, что чувствовала в тот момент сама.

— Арс, а о чем ты думал, когда целовал? Какие эмоции испытывал?

Он молчал, и я уже начала проваливаться в дрему, когда услышала тихое:

— Смирение. Я смирился, что никогда не смогу прикоснуться к тебе как мужчина. Это был прощальный поцелуй…

Фигня какая-то, совсем не как в сказке!