ГЛАВА 30

Гриша

За два дня мы с Мироном успели пообщаться с теткой Софии в Москве и скататься в далекий Новосибирск на встречу с ее родителями, как оказалось приемными родителями. В силу открывшихся обстоятельств пришлось подключать все свои связи для выяснения прошлого Софии.

За эти два дня Оле звонил лишь раз, так как в остальное время мы большей частью были в дороге. Соскучился ужасно и очень торопился домой. Но прилетев в Екатеринбург, первым делом мы отправились к моим спецам по безопасности, собирающим всю нужную информацию.

Пока ехали в такси, Мирон изучал полученные от приемного отца Софии фотографии, с каждой минутой мрачнея все больше.

– Мой отец, – наконец ошарашенно выдавил он, указав пальцем на фото.

– То есть он может быть в курсе, кто отец Софии, – констатировал я.

– Мало того, – взволнованно выдал Мирон. – Тетка, мать ее Лена знала моего отца.

– И-и? – непонимающе протянул я.

– Она и меня, судя по всему, знает. Вопрос откуда?

– Надо поговорить с твоим отцом, – кивнул я. – А лучше встретиться с ним и по возможности с этим мужчиной.

– Да, – согласился друг. – Вечером лечу в Лондон.

– Я не смогу полететь с тобой, – виновато отозвался я. – Итак Ляля одна уже третий день.

– Не страшно, – успокоил Мирон. – Там Ник и брат. Если что, помогут. А ты пока здесь поищешь и соберешь остальную информацию по тетке.

– Уверен? – уточнил я.

– Я вернусь через пару дней, – кивнул друг, погружаясь в свои мысли, а я достал телефон.

– Странно, – хмуро проворчал я, снова и снова набирая номер жены. – Оля все утро не отвечает. Уже волноваться начинаю.

– Ты ее не предупредил, что возвращаешься?

– Нет, думал сюрприз сделать, – растерянно буркнул я, заходя в отслеживающее приложение.

– Может в магазине или просто не слышит, – предположил Мирон.

– Отшлепаю, – улыбнувшись, отозвался я, но тут-же напрягся.

– Что не так?

– Какого хрена она делает в своей квартире? – рыкнул я. – Я же сказал, вещи сам перевезу.

– Ну, может ей понадобилось что-то? – хмыкнул Мирон.

– Разворачивайся на следующем повороте, потом на проспект Космонавтов, – поспешно пояснил я таксисту новый маршрут, и повернулся к другу. – Увезем Олю ко мне, перекусим как раз, а потом по делам.

– Хорошо, – кивнул он, ухмыляясь. – Помогу вам ее вещи перевезти заодно.

Подъехав к Олиному дому, попросили таксиста подождать нас, и поднялись вместе с Мироном к ее квартире. В домофон даже звонить не пришлось, так как из подъезда выходила молодая женщина с коляской, и мы придержали ей дверь.

– Эх, цветы не купил, – хлопнув себя по лбу ладонью, заворчал я.

– Закажи с курьером на твой адрес, – хохотнул друг.

– Точно, сейчас закажу, – отозвался я, подходя к двери и нажимая на дверной звонок.

За дверью послышались шаги, Олин смех, а прежде, чем она открыла дверь, мы оба четко услышали невозможное.

– Подожди мой супергерой, сейчас я вернусь, и мы продолжим.

Дверь распахнулась, явив нам взъерошенную и запыхавшуюся Олю в одном халате. Увидев нас, она охнула, шокировано округлив глаза и, оглянувшись, выскочила на лестничную площадку, прикрыв за собой дверь.

Не веря, я разглядывал испуганную Олю, на шее которой виднелись свежие розовые следы, а из одежды был только явно в спешке накинутый халат. Ее испуганное выражение лица и то, как она демонстративно прикрыла дверь, загородив ее собой, без сомнений подтвердило, что в квартире она была не одна, и прямо сейчас ее ждал некий «супергерой».

Я не знаю, что именно Оля видела в моих глазах, но в следующий момент, она, вздернув носик, посмотрела с вызовом. Я же из последних сил пытался сдержать себя от желания проломить стену, и желательно собственной головой, потому что боль, которую сейчас испытывал не шла ни в какое сравнение со всем, что когда-либо ранило меня в прошлом.

Смотрел и не верил, что моя куколка могла опуститься до измены, особенно после того, что между нами было. Хотя… В любви ко мне она так и не призналась, а я только и делал, что давил на нее, чем видимо только все испортил.

Не в силах оставаться там дольше, просто сбежал, попрощавшись и пожелав ей счастья. Не хотел слушать ее оправдания и видеть слезы, потому что в душе творился ад. Мирон спустился через пару минут и, молча сев в такси, изредка косился на меня, не решаясь заговорить.

Я был благодарен ему за эту отсрочку, полностью занятый попытками научиться хотя бы дышать, ибо кислород втягивался в легкие через силу, наполняя каждый мой вдох новой волной боли.

Сейчас, проживая настоящую агонию, я рвал в себе остатки надежды, перестраивая свое сознания с абсолютной эйфории на абсолютное отречение, делая мучительный шаг на месяц назад в бесполезной попытке все забыть или хотя бы не думать.

Доехав до дома, молча вышли из машины, и рассчитавшись с таксистом, направились к подъезду. В квартире я сразу направился в свою комнату и, вытащив из шкафа небольшой чемодан, дерганными движениями стал скидывать туда без разбора свои вещи и документы.

– Я быстро, – глухо проговорил я, кивая на дверь. – Согрей чай, мы успеем перекусить.

Зная меня, друг сразу понял, что послать более деликатным способом я его не мог. Молча кивнув, он вышел из комнаты, оставив меня одного.

Пройдясь по спальне, собрал несколько нужных вещей и, подойдя к кровати, увидел мою футболку, в которой любила спать Оля, и которую я любил снимать с нее снова и снова, заставляя спать голой. Поднес скомканную вещь к лицу и, не удержавшись, вдохнул полной грудью, ощутив родной и такой сладкий запах любимой женщины.

Зарычав, как раненый зверь, я рванул к прикроватной тумбочке и, схватив вазу с подаренными мной Оле розами, со всего маху запустил в противоположную стену. В бессилии прислонился спиной к стене и сполз вниз.

На грохот ожидаемо прибежал Мирон и, увидев меня с футболкой в руках, с облегчением выдохнул.

– Не понимаю… – пробормотал я, сжимая в руке помятую вещь.

– Мне кажется, ты сделал поспешные выводы, – осторожно начал друг, присев напротив меня.

– Хочешь сказать, мне показалось? – горько усмехнулся я, наматывая терзаемую шмотку на кулак и поднося к носу.

– Ты так и не выяснил, – возразил Мирон. – Даже не попытался.

– А что бы это изменило? – рыкнул я. – Я бы просто убил этого «супергероя».

– Может там был сантехник лет шестидесяти, – хмыкнул друг, явно пытаясь отвлечь меня. – И спасая Олю от прорвавшейся трубы, заслужил такую кличку.

– Ты хоть слышишь себя? – зло сузив глаза, рявкнул я.

– Ты ни себя, ни ее не захотел услышать, – резко осадил меня Мирон. – Кому ты лучше сделал?! М-м?! Даже выслушать ее не захотел! Теперь легко себя жалеть!

– Хорошо, – кивнул я и достал телефон, но набрав вызов несколько раз подряд, дозвониться не смог.

– Недоступна, – хмуро поделился я, снова набирая Олю.

– А чего удивляться? – кивнул Мирон. – Или рыдает или «супергероя» развлекает.

– Не нагнетай, – рыкнул я, снова насилуя телефон.

– Только после тебя, – развел он руками. – Ты у нас чемпион по нагнетанию.

– Не доступна, – отбросив бесполезный телефон, выдохнул я. – Придется ехать к ней.

– Дай ей остыть, – тормознул меня друг. – Вернемся через пару дней, и поговорите. А позвонить ты и завтра можешь. Может так вы объяснитесь, не прибегая к драматическим сценариям.

– Хоть сообщение напишу, – кивнул я, подтягивая к себе отброшенный телефон.

– Ну детский сад, – вздохнул Мирон, вставая с пола. – Идем перекусим и пора выдвигаться.

Когда мы зашли на кухню, Мирон решил вызвать меня на откровение.

– А с чего ты так среагировал? – осторожно поинтересовался он, наливая чай и пододвигая блюдо с бутербродами в центр стола.

– Ну-у…

– Настолько ей не доверяешь? Мне казалось, что вы без ума друг от друга.

– Помнишь, я рассказывал о том, что до работы в клубе, где мы с тобой познакомились, работал в ОБЭП? – начал я издалека.

– Помню.

– Только я тебе не рассказывал, как и из-за чего меня оттуда поперли?..

– Не рассказывал, – кивнул он, жуя бутерброд.

– Была у меня девушка, – хмыкнув, начал я. – Марина. Мы даже жить вместе начали.

– Ну-у?

– И пожениться планировали через год или два. А потом я как-то раньше времени домой вернулся.

– Только не говори, что?.. – опешил Мирон.

– Да, – кивнул я, поджав губы. – Я его избил, меня отстранили. После этого только охранником в клуб и сумел устроиться.

– А она? Как объяснила?

– Что это ее выбор… – завершил я свой короткий, но емкий рассказ.

– Теперь понятно… – отозвался Мирон. – Но ты же знал, что Оля до тебя три года затворницей жила. С чего вдруг такая аналогия?

– На эмоциях… – виновато вздохнул я. – Как вернемся, поговорю с ней.

– Ладно, выдвигаемся.

* * * * *

Прилетев в Лондон, прямо из аэропорта мы с Мироном отправились в дом его родителей. Его родные встретили нас с радостью, а мама Мирона сразу же утащила нас за стол, не желая слушать никаких возражений.

После ужина, сидя в гостиной Мирон поделился новостями с братом и заодно расспросил вмешавшуюся в разговор Лизу.

– Когда ты с ней разговаривала последний раз? – спросил он напрямую.

– В тот вечер, когда вот он… – насупившись, проворчала девушка и ткнула пальцем в брата Мирона, – Привез меня сюда.

– Даже не было созвонов? – напряженно уточнил Мирон.

– Нет, – мотнула она головой, – Хотя…

– Что? – в унисон гаркнули мы.

– Заметила в корпоративном чате нового участника, – задумавшись, тихо сказала она.

– И-и?

– Мне кажется это она, – выдохнула Лиза.

– Почему? – скептически уточнил Мирон.

– Сегодня утром было сообщение: «привет гардамаринкам».

– Ох ты ж блин! – хлопнув по лбу ладонью, выдал друг и, повернувшись ко мне, добавил: – Все сходится, и похоже Оля в курсе.

– Вот мы дебилы, – откинувшись на кресле, простонал я, осознав свою ошибку. – Понятно теперь, почему она нас в квартиру не пустила.

– Да о чем вы! – выпалила Лиза, но в комнату вошел отец Мирона.

– Ты хотел поговорить? – позвал он. – Идем в кабинет.

Поманив порядком зависшего меня, Мирон тормознул жестом брата и направился вслед за отцом.

В кабинете я почти не слушал разговор Мирона с его отцом, полностью погрузившись в свои мысли. Получается, что я напрасно и очень жестоко обидел Олю, собственноручно отказавшись от нее. Идиот, одним словом…

Тут же решил, что неважно, чем в итоге закончится разговор друга, но я немедленно должен вылетать назад в Россию и умолять Олю простить меня. Пусть даже врежет мне по лицу, я все стерплю, лишь бы она забыла тот бред, что я наговорил ей, и согласилась дать мне шанс все наладить.

Я найду подход, увезу домой и буду раз за разом доказывать, как сильно ее люблю и что никуда ее не отпущу. Пусть дуется, пусть обвиняет и психует, я окружу ее заботой и любовью, пока не оттает и не простит.

Тем временем Мирон и его отец выяснили, кто с большой долей вероятности является отцом Софии и даже успели назначить с ним встречу, причем прямо сейчас, чему я очень обрадовался, так как всем существом уже рвался назад в Россию, к моей куколке.

– Едем, – кивнул мне Мирон, направляясь на выход из кабинета.

– Уже поздно, – окликнул его отец. – И там дождь и скользко.

– Ничего, это не далеко, – глянув на бумажку, с написанным адресом, отмахнулся друг. – Могу я взять твою машину?

– Да, конечно, – кивнул ему отец, подав ключи.

На улице действительно было мерзко и сыро. Шел мелкий дождь пополам со снегом, и противный ветер задувал под одежду, пробирая до костей влажным дыханием.

Быстро сев в машину, мы вырулили в сторону трассы и, настроив навигатор, Мирон включил печку, чтобы хоть немного согреться. Друга заметно трясло, но явно не от холода, а скорее от близости к разгадке тайны рождения его любимой женщины.

На очередном повороте машину занесло, но Мирон, вовремя вывернув руль, очень ловко выправил машину. Судорожно выдохнув в унисон, мы переглянулись и глухо рассмеялись.

– Не сегодня, друг… – усмехнулся я и тут же осекся.

За спиной смотревшего на меня Мирона четко прорисовывался контур приближающегося грузовичка, фары которого мгновенно ослепили меня. Сказать я ничего не успел, так как в следующий миг раздался надсадный визг тормозов, и со стороны водителя произошел сильный удар, отчего Мирона откинуло в мою сторону и, удерживаемый ремнем безопасности, он тут же потерял сознание.

Машину откинуло с дороги и, перевернувшись несколько раз, она замерла колесами вверх. Пару минут спустя я попытался пошевелиться, но грудь прошило такой резкой болью, что сознание просто выключилось.