Глава 30

ЛЕРА

Весь день занимаюсь собой и детками. Ксения не спеша убирает в доме пыль, пылесосит, готовит что-то для Радиона. Тот выходил на тренировку, звал меня на прогулку, но я отказалась, памятуя о диком скандале, что устроил мне вчера Рома. Хотя и без скандала, гулять с точной копией Беса у меня нет никакого желания.

Я же кормлю сыновей, играю с ними, гуляю по обнесенной забором территории дома. За воротами тихо и пустынно. Лишь мирно шумят осыпающиеся желтой листвой березы ближайшего леса.

Вспоминаю вчерашние вечер и ночь. Все снова сладко замирает и простреливает приятной истомой изнутри. Я вспоминаю Рому. Его слова, его действия, его прикосновения. Мне не хватает его. Он уехал поздно ночью, когда убедился, что я и дети крепко спим. И после этого, от него ни звоночка, не сообщения. Какие-то странные у нас с ним отношения. Нет, на роль жены я не претендую, но все же после того, что между нами было, он мог бы и позвонить.

Почему бы мне первой не позвонить ему? Да просто не хочу быть назойливой. Рома не из стеснительных мужиков: буду нужна – позвонит.

Уже давно вечер, и нам пора заходить домой. Кормлю детей ужином, уже хочу подниматься с ними в нашу комнату, чтобы не попадаться на глаза к хозяину, как этот самый хозяин меня окрикивает.

– Лера!

– Детки, поиграйте тут, я поговорю с дядей и вернусь к вам, – прошу сыновей.

Выхожу из комнаты.

– Что случилось?

Кивком Радион приглашает меня в свою спальню. Ох, не нравится мне это, но в моей комнате порог, а он вроде как на коляске, и не может войти к нам.

– Проходи, Лера, присаживайся. – внимательно рассматривает меня братец.

Прямо наглядеться не может, так и раздевает жгучим взглядом.

– Мне детей уложить надо. – не сдвигаюсь я с порога.

– Успеешь. Сейчас всего восемь утра. – мягко успокаивает меня Радик, но глаза все те же, заинтересованные.

Он прав в одном: если детей уложить спать рано, то завтра, с утра пораньше, часиков эдак в шесть, детки устроят мне «доброе утро».

Незаметно вздыхаю. Прохожу в его комнату. Сажусь на удобную софу, напротив. Неизвестно ведь, сколько еще мне и детям предстоит провести здесь времени. Надо уже налаживать отношения с будущим «деверем». Ого! Это я себя уже в жены Романа записала? Смело, однако! Как показал этот день я и Роману-то не особо нужна, раз не позвонил, и не написал.

Настроение портится со стремительной силой. Безразличие мужчины ранит и обижает меня.

– Лер, мне Рома звонил. – сообщает Радик, не сводя с меня вожделенного взгляда.

Мое сердце начинает биться чаще. Интересно, почему он нашел время позвонить брату, и не нашел его для меня?!

– Лер, ты чего телефон выключила? Он переживает. Хотел приехать, хотя тотально занят!

– О, нет! – закатываю я глаза. – Это все чертова Наталья Петровна! – бормочу тихо себе под нос. Вытаскиваю мобильный из кармана. Выключаю авиа-режим. Тут же, словно горох и прорванного мешка, на меня начинают сыпаться сообщения от любимого:

«Привет»!

«Доброе утро, спящая красавица»!

«Как там мои пацаны?»

«Эй, недотрога, сообщения-то почитай»

И прочее и прочее, с кучей недовольных смайлов чертенят.

Уши мои моментально начинают гореть. Ну и дура же я!!! Выключила мобильник и жду сообщений! Рома небось обиделся, и уже нафантазировал себе о нас с Радионом Бог знает что! Брр… надеюсь, он меня е убьет за это?!

– Кто такая Наталья Петровна? – все так же внимательно следит за моей реакцией брат Беса.

– А? Что? – выныриваю я из своих переживаний.

– Наталья Петровна. Кто она? – не сбить с толку Радиона.

* * *

– Это… это моя свекровь!

Брови Радиона поднимаются к верху на лоб.

– Бывшая свекровь. – быстро добавляю я.

– И что ей нужно от тебя? Бывшей свекрови?

– Мой муж… ее сын… избивал меня. Рома защитил. Ну и упек его за решетку.

Лицо Радиона становится недовольным. Даже злым. Он хмурится один в один, как его братец Рома.

– Эта сволочь еще смеет звонить? И что? Что ей нужно?

– Видимо, чтобы я забрала заявление на Михаила, а он сможет спокойно продолжать жить.

Радион подъезжает ближе ко мне. Как же он мне не приятен! Но я и так сижу в уголке софы, дальше стена, и деться мне просто некуда.

– Он сильно тебя покалечил? – как-то очень уж заинтересован Радик.

– Ну… он ударил. Думаю, этого достаточно. – обтекаемо говорю я.

– Тварь! Конечно, достаточно!

А что это Радион так завелся?! Такое чувство, что он уже хочет ехать в Сизо, и бить морду моему муженьку…

А может, мне все это кажется? Может нет никакого повышенного внимания брата Беса ко мне?

– Тебе многое довелось пережить. – Радион кладет свою ладонь поверх моей.

Я вздрагиваю. Пытаюсь оттянуть руку, но его пальцы становятся будто отлитыми из железа. Рука моя зажата в тисках, и разжимать их мужчина не намерен.

– Больше тебя никто пальцем не тронет. – проникновенно обещает Радион, гладя мне прямо в глаза. – Если сама косячить не будешь.

– Отпустите. – прошу я. – Зачем вы меня хватаете?

Его последняя присовокупленная фраза – это отдельный вид угрозы. Вот и понимай как хочешь, что в его понятии означает «накосячить»!

– У тебя очень нежная кожа. – стискивает сильнее мою ладонь Радион. Нервно сглатывает. – И ты сама нежная и ранимая. Как тебя можно обидеть? Как тебя можно ударить?

– Отпустите меня! – несмотря на инвалидность, Радион очень силен, и крепко держит мою руку.

– Рома не обижает тебя? – не обращает на мои попытки вырваться никакого внимания Радион.

– Нет! Только защищает! Он будет расстроен, если увидит, как вы прикасаетесь ко мне – стараюсь я припугнуть братца.

– Расстроен – это не то слово! – ухмыляется второй Бессонов. – Он будет взбешён!

– Что вы делаете? – в ужасе спрашиваю я, когда понимаю, что Радион достает мобильный из кармана свободной рукой и включает камеру. – Нет, отпустите!

Радион, игнорируя мой ужас и попытки освободится, быстро настраивает фотоаппарат на мобильном и делает несколько фото наших переплетенных пальцев.

Моя узкая белая ладонь с аккуратным маникюром и его огромная загоревшая, заросшая черным волосом лапища.

– Удалите снимки немедленно!

Я вырываюсь с новой силой, и только тогда Радион отпускает меня.

Я вскакиваю с дивана.

– Рома – псих. – ухмыляется мужчина. – Ты вчера могла понять, как он не сдержан. Он еле обуздал себя, чтобы не покалечить тебя.

– Тогда зачем вы сделали эти дурацкие снимки?! – еще больше расстраиваюсь я. – Удалите их, пожалуйста!

– У Ромы была девушка.

Мне не приятно это слушать, но в то же время чуток интересно. Про жизнь Ромы я вообще мало что знаю.

– Он дико ее ревновал. – продолжает Радион, как ни в чем не было.

Молчу. Вся в напряжении.

– Она изменяла ему направо и налево. Он не выдержал. Поднял руку. Она месяц потом в клинике лежала.

Обмираю вся изнутри. Неужели Роман такой монстр? Я конечно против измен, но девушку, как бы она не изменяла и не вела себя, бить нельзя! Никого нельзя!

– Представляешь, что будет с тобой, если я перешлю Роману эти снимки? – продолжает гнуть свою линию Радион.

– Вы этого не сделаете… – шиплю я.

– Будешь хорошей девочкой, – ухмыляется точная копия Ромы улыбкой сытого котяры, – не сделаю. Но тебе придется постараться быть моей хорошей девочкой! МОЕЙ! – акцентирует внимание на последнем слове Радион.