Глава 32

ВЕЧЕР НАКАНУНЕ

РОМАН БЕССОНОВ

Лера как-то странно кидает трубку. Вроде разумная вменяемая девушка, а ведет себя как долбанная истеричка. То весь день не берет телефон, благо что Радик звонит и отчитывается что у нее и мальчишек все хорошо, то включает его и начинает нести глупости.

Радик конечно себе на уме, но приставать к моей женщине он не будет. В этом я уверен на счет брата как никогда!

Набираю его, чтобы все выяснить. Брат уверяет меня, что с ней все хорошо, и она просто скучает за мной. Мне льстит то, что она думает обо мне днями на пролет. И ночами. Сам представляю ее после нашей вчерашней ночи. Как же я по ней соскучился! Ммм… Изголодался! Кажется, я все сильнее и сильнее вязну в ней, привязываюсь к той, что сначала была моей подстилкой, а потом родила мне сыновей!

Сегодня у меня тяжелый день. Я прекрасно знаю, что возвращение в большой бизнес – это вам не в бирюльки поиграть, но очень трудно погружаться в работу, после того как «чилил» пару лет на горнолыжном курорте. Рука еще, зараза такая, побаливает в месте выстрела.

Снова набираю Леру. Не берет. Ну что там происходит в ее очаровательной головке? Прямо хоть сейчас собирайся и езжай к ней на ночь глядя, чтобы в постели всю дурь повыбить!

Снова звонок от Радика.

– Дело срочное появилось, брат! – бросает мне мой близнец. – Ты дома?

– Да, а где мне еще быть? – бурчу я в трубку. – Вот думал снова к вам приехать. Лерку с пацанами проведать. Баньку затопишь нам? Уединиться со своей, знаешь ли, охота!

– Затоплю, брат. – усмехается Радион. – Только не сегодня.

– Чего так?

– Дело есть срочное, братишка. Буду у тебя скоро. Никуда не уезжай. Поговорить надо.

Отставляю трубку. Пожимаю плечами. Знаю, что Радик спокойно передвигается на своем автомобиле. Он абсолютно подвижный, независимый ни от кого взрослый мужик. Поэтому сообщение о том, что он хочет ко мне приехать, не удивляет меня.

Что ж? Если надо, то пусть приезжает! Какое-то время просто пью кофе, пытаюсь несколько раз безуспешно дозвониться Лере… Принимаю душ. Сооружаю себе что-то типа бутерброда, перекусываю. Иду к бару – перебираю бутылки. Брат редко ко мне приезжает. Можно позволить распить с ним бутылочку-другую крепленного полувековой выдержки.

– А-у-у-у!!! – раздается дикий вой в гостиной.

К нему присоединяется ни разу не женственный «тыгыдык» Кошки.

Что случилось с ними? Белены объелись «блохастики» мои?!

Чертыхаясь иду на вой и скач.

– А-у-у-у!!!! – протяжно воет Вульф глядя во всю стеклянную стену пентхауса, на черное небо, над которым висит полная луна, освещая потусторонним светом соседние небоскребы столицы.

– Вы что, зверье-мое, обалдели что ли?! – хмыкаю я. – Полнолуния никогда не видели?

Кошка, спрыгивая с карниза штор, бросается мне под ноги и начинает ластиться, как ненормальная.

– Эй, тебя же стерилизовали! – поднимаю ее на руки. – Тебя же вроде как не должны больше мужики интересовать, баба ты сластолюбивая!

Кошка ожесточенно мурлыкает мне прямо в лицо и начинает облизывать щеки своим шершавым, точно наждачная бумага, языком.

– Любишь меня, женщина кошачья! – ласкаю ее за ушком, – Я тоже тебя люблю, Солнце ты мне напоминаешь, рыжуля моя, ну все, тьфу ты! Кошка, прекрати!

Комнату, помимо воя и мурлыканья оглушает звонок в дверь.

– Все, звери, успокойтесь, Радион пришел! – пытаюсь я унять разбушевавшихся хвостиков.

Кошка утраивает свои вылизывания. Вольф бросается к двери, стараясь прикрыть ее лапой.

– Тьфу ты, баба, уйди! – прикрикиваю на не в меру разластившуюся кошачью морду. – Потом тебя пообнимаю! Брысь!

Опускаю кошку на пол, но куда там! Она вцепляется в мою футболку, безбожно оставляя затяжки на новой брендовой вещи.

– Уйди сказал! – рычу на нее.

Наконец, отлепляю ее когтячьи лапки. Но Кошка тут же бросается мне под ноги, будто не пускает меня к двери. Вольфу же удается закрыть дверь в гостиную, и он сидит рядом с ней, не шелохнувшись.

– А ну пошли вон! – ору на животных, – Совсем обалдели! Завтра к ветеринару отвезу вас! Пусть уколы вам делает успокоительные!

Отчитав своих животных, решительно открываю дверь в гостиную, иду к входной.

– А-у-у-у!!!!

– Мяу!!!!

Дурдом, какой-то!

Открываю дверь.

– Привет, братишка, ну и ветер там на улице.

– У-у-у-у, мау….!!! – орут нечеловеческими голосами пушистые твари.

– Что там у тебя за концерт? – ухмыляется Радик, въезжая на коляске в прихожую.

– Да зверье офонарело! –жалуюсь я. – То Лера с ума сходит, то животные. Полнолуние, в общем. Щас закрою их, пусть орут взаперти.

Я оборачиваюсь спиной к Радику, прохожу в гостиную, чтобы запереть свой сумасшедший зоопарк, звери беснуются, гавкают и мяукают, но мне кое-как удается втолкнуть их в гостиную. Едва успеваю запереть их на ключ, как что-то очень сильное и мощное сбивает меня с ног, заставляя подогнуться и упасть коленями на пол.

Больно, вот черт! Искры из глаз. Еще и на больную руку приземлился. Не успеваю опомниться, как получаю второй, такой же мощный удар, теперь уже по голове. Я дезориентирован, но все же мое зрение фиксирует стоящего надо мной Радиона… на двух ногах стоящего!!!

– Прости, Ром! – ухмыляется братец. – Но ты забрал у меня многое в этой жизни. Почти все.

– Ты…ты ходишь? – хриплю я, стараясь сфокусировать расплывающееся зрение на самодовольном лице братца.

– Да, Ром. Давно уже. Как же давно я ждал этого момента! Как же много ты поднасрал мне в этой жизни! По дебильному вел бизнес. Был мягким, когда следовало проявить жесткость. Забирал лучших женщин, отдавая мне глупых, типа Ксении. Но тебе везло. Всем дуракам везет. Вот и тебе везло. Богатство ты сохранил и преумножил не потому что делал что-то для этого, а вопреки всему! Но ничего. В конечном итоге я просто заберу, присвою себе все твои наработки.

– Как?! – ничего не соображаю.

У меня наверно сотрясение мозга, потому что меня тошнит, тянет блевануть, а еще комната ходит ходуном перед глазами.

Звери воют, лают и мяукают. Безбожно карябая итальянскую дверь когтями. Но они заперты на ключ и помочь хозяину при всем желании не могут.

– Как? Как? – передразнивает меня возвышающийся надо мной Радион. – Я буду тобой! Отныне я – Роман Бессонов! Я заберу у тебя бизнес, женщину и детей!

– Ты не тронешь Леру! – рычу я. – И детей не тронешь!

– А ты умрешь, Ромочка… и все подумают, что это Радион канул в лету. Бедный, несчастный, всеми забытый, и никому не нужный инвалид! Почувствуй, каково это быть мной, братик! – Радион достает из кармана шприц, наполненный белесой мутной жидкостью и вкалывает мне какую-то дрянь прямо в шею.

Моментально мне становится настолько невыносимо, что я теряю сознание. Где-то на его периферии бьется мысль, что Лера и мои дети в опасности. И помочь им могу только я. Но как? Как?!