Волчье логово

Гость обернулся ко мне, взглянул исподлобья. Наверно ждал, что я как-то отреагирую на его заявление. Я же равнодушно пожал плечами и указал рукой в сторону своего кабинета.

— Арина Родионовна, сделайте нам, пожалуйста, чай, — попросил я секретаря. — И парням из дружины тоже.

Теперь было понятно, почему Самохвалов ходил с таким количеством охраны. В Петрограде существовало четыре крупных банды, которые зародились еще в Смуту. Вернее, их было пять, но не так давно, Империя признала движение трудовиков-социалистов террористическим, и они ушли в подполье, занявшись взрывами и убийством членов Императорской семьи.

В отличии от монархистов, ядро которых сложилось в стычках на митингах Смутного времени, кадеты зародились в кадетских училищах Империи. Вместе они пытались противостоять другим группировкам, и старались бороться с криминалом, вербуя людей из бывших дружинников и жандармов. Но изначально благая идея «города без преступности» уперлась в финансирование. Поэтому кадетам пришлось поступиться частью принципов, и заняться криминалом.

— Ваш кредитор бывший военный? — уточнил я, и Самохвалов кивнул:

— Все так. Только у него без титула. Родился Юрка босяком. И я был уверен, что им же и помер. Но как оказалось, Волков жив. И даже, кажется, не кашляет.

Мы вошли в кабинет, я сел за стол, указал на свободное место:

— Прошу, присаживайтесь.

Самохвалов расположился в кресле, и я смог его рассмотреть. Он был не стар, но выглядел изможденным. Словно давно не высыпался. На нем был дорогой костюм цвета топленого масла с золочеными пуговицами, запонками, украшенными жемчугом. Мне подумалось, что только очень расточительный человек стал бы использовать такой капризный материал для украшений. Насколько я знал, жемчуг был хрупким и быстро портился при неосторожном обращении. Похоже, моего гостя это не особенно волновало. Мужчина вынул из кармана белоснежный платок и промокнул испарину со лба.

— У вас душно, — проговорил он, будто извиняясь за свою слабость.

— Только бы не заорал, — буркнула Виноградова, которая сидела все то время на подоконнике.

Женщина приоткрыла раму окна, впуская в комнату прохладный воздух, напоенный ароматом цветущего шиповника.

Самохвалов вздрогнул, уставившись на место, где находилась Любовь Федоровна, но быстро пришел в себя и криво усмехнулся.

— Призраки? Я правильно понимаю?

— Я ведь некромант, — не стал спорить.

— Занятно, — проговорил мужчина и поставил на стол портфель, открыл его и вытащил траченный временем лист из тетради гимназиста. Передал его мне:

— Вот.

Я взял ветхую бумагу, внимательно прочитал написанный от руки текст. Взглянул на дату. Посмотрел подпись на просвет.

— У таких дел же есть срок исковой давности? — с надеждой уточнил Самохвалов.

Я медленно покачал головой:

— Волков был признан умершим и вернулся в город недавно?

— Все так, — скривился мой гость.

— Так что сроки его обращения в суд будут восстановлены.

Отложил лист, взглянул на Самохвалова:

— Рассказывайте. Прошу только ничего не скрывать. Потому как от вашей искренности будет зависеть результат.

— Мне нечем вас удивить, Павел Филиппович. Я взял в долг денег у человека, которого считал другом, — со вздохом начал Самохвалов. — Полагал, что расплачусь с ним сразу же, как появится прибыль. Но вскоре мой приятель попал на каторгу. Дело было мутное, а времена страшные. Не успел я опомниться, как Волков сгинул. Отдавать долг мертвецу я не стал по понятным причинам. Просто не мог. А теперь должен отдать в сто раз больше.

Я кивнул:

— Взяли деньги у Волкова. Не страшно было занимать у бандитов?

— Тогда он еще не был «кадетом», — ответил Антон Нилович. — Иначе бы его новые друзья уже давно все у меня отобрали. Вы не подумайте, Павел Филиппович, я готов вернуть долг. Но в разумных пределах.

— Понимаю, — ответил я. — И как уже сказал вашему сыну, я попытаюсь что-то сделать. Но не обещаю.

В дверь кабинета постучали, а через секунду, в помещение вошла Арина Родионовна. В руках у секретаря был поднос, на котором стоял чайник и две чашки.

— Спасибо, — поблагодарил я Нечаеву, когда она поставила напитки на стол. — Распечатайте, пожалуйста, договор на оказание услуг. И мы его подпишем. Только мне нужны ваши данные, Антон Нилович.

Самохвалов охотно кивнул, вынул из кармана телефон, нашел номер в списке контактов. Нажал на кнопку вызова. И я услышал, как в приемной раздалась приглушенная мелодия звонка, которая быстро оборвалась:

— Василий, продиктуй мои данные секретарю Павла Филипповича, — распорядился Антон Нилович и отменил звонок.

Нечаева кивнула и вышла из кабинета. Я же указал Самохвалову на чайник:

— Угощайтесь.

* * *

Договор был готов через десять минут. О чем меня оповестила Нечаева. К этому сроку мы допили чай, поставили на поднос пустые чашки, и вышли в приемную.

Экземпляры договора лежали на краю стола. Мы поставили подписи, и я передал один лист Самохвалову:

— Держите, Антон Нилович.

— Спасибо за помощь, мастер Чехов, — ответил Самохвалов, убирая бумагу в портфель, который он передал одному из своих людей.

— Повторю: я ничего не могу обещать, — ответил я. — Но я приложу все силы, чтобы справедливость восторжествовала.

Мой клиент на секунду застыл, непонимающе глядя на меня, а затем кивнул:

— Да, хорошо.

— И еще. Мне нужен адрес и номер телефона Юрия Волкова, — произнёс я.

— Конечно, — кивнул Антон Нилович и обернулся к одному из своих людей. Тому самому, которому недавно передал портфель. — Василий.

Парень шагнул ко мне и достал из кармана сложенный лист бумаги:

— Вот, — произнес он, протягивая мне документ.

Мы попрощались. Самохвалов и его люди покинули офис, я же прошел к дивану. Пробежал глазами по адресу, и посмотрел на цифры номера телефона.

Любовь Федоровна стояла у порога и глядела вслед гостям. И вид у нее был напряженным.

— Не люблю я этих выскочек, — пробормотала она, словно говорила сама с собой. — Невольно думаю, как много чужих хребтов они сломали, чтобы выбить себе место под солнцем.

— О чем задумались, Павел Филиппович?

Голос Нечаевой вырвал меня из раздумий. И я вынул из кармана телефон.

— О том, что надо дать официальный ответ Юрию Волкову, — вздохнул я, набирая написанные на листке цифры. И нажал на вызов.

Дозвониться получилось не сразу. Несколько раз женский голос сообщал мне, что номер занят, пока, наконец не пошло соединение. Трубку взяли тотчас.

— Слушаю, — послышался в динамике резкий голос. Начал собеседник грубовато, но я решил это проигнорировать:

— Добрый день, — вежливо ответил я. — Меня зовут Павел Филиппович Чехов, и я представляю интересы Антона Ниловича Самохвалова.

— А, вон что, — голос в динамике, как мне показалось, прозвучал с усмешкой. — Ну и на каких позициях стоит ваш доверитель, Павел Филиппович.

— На принципе соразмерности и справедливости, — ответил я.

— Справедливости, — усмехнулся собеседник. — Хорошо, ежели так.

— Мне хотелось бы обсудить все при личной встрече, — произнес я.

— Охотно. Буду ждать вас в офисе. Когда вам удобно?

Я взглянул на часы и ответил:

— Через час.

— Хорошо. Надо ковать железо пока оно горячо, — произнёс Волков. — Пишите адрес.

— Не нужно. У меня есть.

— Даже так? Что ж, прекрасно. Тогда буду ждать. До встречи, Павел Филиппович.

Юрий отменил вызов, и я снова открыл список контактов. Нашел номер Фомы и нажал на вызов:

— Подгоняй «Империал», — распорядился я, как только услышал в динамике «Слушаю вас внимательно, вашество».

— Сделаю, — ответил слуга и отменил вызов. И я убрал телефон в карман. Обернулся к сидевшей за столом Арине Родионовне:

— Вы, наверное, можете ехать домой. Завтра тяжелый день, перед ним лучше отдохнуть. К тому ж, нам пришлось поработать в выходной.

— Но… — начала было секретарь, но я ее перебил:

— Судя по тону мастера Волкова, он готов идти до конца. Так что этот визит всего лишь формальность.

Нечаева на секунду задумалась, но затем кивнула. Встала из-за стола и принялась собираться. Я же поднялся с диванчика и направился к выходу.

— Не задерживайся слишком долго, — внезапно попросила Виноградова. — Тебе тоже надо выспаться.

«Империал» уже стоял у крыльца, я спустился по ступенькам, сел на пассажирское сиденье, и продиктовал адрес сидевшему за рулем Фоме.

Слуга кивнул, завел двигатель, и машина выехала из арки.

* * *

Офис Волкова располагался на Стальной улице, в бывшем здании одной старых литейных мануфактур.

Фома въехал на территорию, припарковался на свободном месте. Взглянул на двухэтажное здание из красного кирпича:

— Кажется, здесь, вашество, — неуверенно произнес он, и я кивнул. Вышел из машины и направился к дверям, у которых дежурило двое мужчин.

— У меня назначена встреча с Юрием Волковым, — начал я, поравнявшись с ними.

Мужчины цепко осмотрели меня, а затем один из них уточнил:

— Что за дело? На посетителя вы не больно-то похожи, господин.

— Я адвокат и представитель Антона Ниловича Самохвалова, — ответил я, достал из кармана удостоверение, раскрыл его и показал ребятам. — Мне нужно обговорить детали перед предстоящим судом.

— Адвокат Чехов встал на сторону Самохвалова, — неодобрительно хмыкнул один из охранников, но все же открыл дверь, впуская меня в здание. — Второй этаж, мастер.

— Благодарю.

Я убрал удостоверение в карман и вошел в холл.

Очевидно, Волков арендовал все здание. Первый этаж был перегорожен на несколько больших помещений, возле которых дежурили хмурые парни в зеленой форме.

Я прошел к лестнице и поднялся на второй этаж. Здесь было несколько дверей, из-за которых постоянно слышались телефонные звонки и гул голосов. Я же шагнул к двери с надписью «Приемная». Постучал в створку и дождавшись «войдите» потянул ее на себя.

— Меня зовут Павел Филиппович Чехов, — обратился я к сидевшей со скучающим видом девушке-секретарю.

Она отбросила ото лба кривую челку и сурово взглянула на меня. Затем кивнула и встала из-за стола:

— Идемте.

Секретарь одернула юбку, пересекла помещение, и я последовал за ней. Сотрудница постучала в дверь кабинета, потянула на себя створку и произнесла:

— Мастер Волков, к вам прибыл Павел Филиппович Чехов.

— Пусть проходит, — послышалось из кабинета. — Сделай нам, пожалуйста, чайку покрепче.

— Хорошо, мастер Волков, — ответила девушка и обернулась ко мне:

— Проходите.

— Благодарю.

Я шагнул в кабинет, остановился у порога.

Помещение было просторным. Вдоль стен тянулись этажерки с папками. У окна напротив стояло кресло с высокой спинкой, которое показалось мне троном.

В кресле сидел мужчина лет пятидесяти. В бороде и коротко стриженных волосах серебрилась седина. Перед ним на столе лежал блокнот в кожаном переплете и мобильный телефон. Также стоял монитор компьютера, канцелярский набор из оникса и фоторамка, которую хозяин кабинета отчего-то практически сразу сунул в ящик стола. Затем широко улыбнулся мне и указал на свободное кресло:

— Добрый день, мастер Чехов. Прошу, проходите. Присаживайтесь.

— Благодарю.

Я прошел к столу и сел в кресло.

— Слушаю вас, — начал Волков.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но зазвонил лежавший на столе телефон. Волков взглянул на экран и скривился:

— Простите, мастер Чехов. Мне нужно ответить на звонок.

— Конечно.

Мужчина нажал на кнопку приема вызова:

— Слушаю, — начал он. — Представьтесь… Хорошо… Да, я… Говорю же: я Денис, Петров сын.

Я удивленно поднял бровь, услышав незнакомое имя. А Волков беспечно продолжил:

— Да, взял и не отдаю… Все именно так… Взял деньги с целью невозврата.

Голос в динамике стал громче и явно возмущенным. Но собеседник по эту сторону провода был спокоен:

— Я вижу только один вариант: обращаться в суд, так как я нарушаю ваши права… Да, встретимся в суде.

Из динамика снова послышался громкий голос.

— Судебный приказ легко выносится и также легко отменяется, — возразил Волков. — Так что встретимся в суде. Не с вами, разумеется… Вы слишком глупый, так что вам только доверяют, что обзвон должников и угрозы парой выученных статей.

Собеседник Волкова снова начал что-то возражать, и Юрий спокойно ответил:

— Не продать, а уступить право требования, юноша. Можете уступить взыскателям… Не вижу проблемы. Одна говорящая голова сменится на другую. Вот и все… Ну пусть приезжают… Зачем брал? Да потому что одни головы звонят и просят «возьми, возьми», а другие потом звонят и плачут «отдай, отдай»… Ага, разговор принял непродуктивный характер… Хватит канючить. Все, пока.

Он отменил вызов, положил телефон на стол, и взглянул на меня:

— Простите, рабочие моменты. Итак, Павел Филиппович, слушаю вас.

Он сложил руки на столе и с интересом посмотрел на меня:

— Теперь мне очень любопытно, что у вас за работа.

— Противовзыскательская служба, — просто ответил Волков. — Представляем интересы заемщиков в суде. Берем преимущественно простолюдинов.

Я усмехнулся:

— Помогаете людям избавиться от долгов и обмануть финансовые организации?

Волков криво ухмыльнулся:

— Мастер Чехов, я никогда не учу людей брать и не отдавать. Основная масса обращений в нашу организацию — это люди, которые уже попали в долговую яму. Кредиты, малые займы под конский процент, и по итогу люди берут новые займы, чтобы покрыть старые. Это бег в колесе. Долговая истерика. А жить когда? Да и на что, если вы отдаете банкирам и ростовщикам проценты, а долг остается прежним.

— Но ведь нет законных способов не отдавать? — возразил я.

— Все верно. Но пока мало кто подает в суд. А если и подают, в суде есть шанс уменьшить сумму долга, списать часть по сроку давности, отменить проценты, учесть выплаченные проценты в счет основного долга и еще множество способов, которые могут пойти должнику только в плюс.

— Есть же еще черные взыскатели, — произнёс я.

— Куда ж без них, — кивнул Волков. — Но с ними у нас разговор совсем другой.

— Вы говорите как настоящий юрист, — поразился я, и Волков усмехнулся:

— Увы, это малая часть от общего свода законов, которую мне удалось изучить. И только учусь применять это на практике. Когда-нибудь эти законы отменят. Но пока можно что-то сделать, я буду помогать людям так, как умею и способен.

Разговор снова прервал телефонный звонок.

— Еще раз прошу прощения, Павел Филиппович, — произнёс Волков, взял со стола телефон и нажал на кнопку приема звонка:

— Слушаю… Сперва представься, чума! А потом поговорим.

Я удивленно взглянул на Юрия, с которого мигом слетела вся вежливость. Казалось, мой собеседник даже в лице поменялся. Передо мной сидел матерый разбойник и каторжник, который жестко, но при этом не повышая голоса, ставил на место зарвавшегося собеседника. На его лице проступил шрам, который до того был почти незаметен. Рана когда-то была серьезная и пересекала щеку наискосок, выходя на лоб. Глаз чудом остался целым.

Голос в динамике на секунду замолчал. Наверное, собеседник опешил от такого начала разговора. А затем, трубка разразилась криком.

— Смотри голос не сорви, чухонь, — спокойно посоветовал Юрий. — Ага, подъезжай… Много таких, как ты, после войны с гармошкой ходят.

Волков замолчал, слушая собеседника и что-то отмечая в ежедневнике, а затем произнёс:

— Вот мне не рассказывай… Ты даже не знаешь, в какой стороне каторга. Ага… Я таких, как ты шестерых съел. И еще пятнадцать фуфайкой на водопой гонял, чесотка… Приезжай, жду… Все, там посмотрим…

Он отменил вызов, положил телефон на стол и крикнул:

— Наташа!

В приемной послышались шаги, и в кабинет заглянула девушка:

— Слушаю, мастер Волков.

— Направь отряд на адрес Имперская сорок три квартира десять. Туда собираются одни невежливые визитеры, их нужно научить манерам, — попросил Волков.

— Хорошо, — кивнула секретарь и вышла из кабинета.

— Простите за такой балаган, мастер Чехов, — развел руками Юрий. — Некоторые понимают только язык силы. И по-другому с ними нельзя. Проверено на практике. По счастью, они приезжают только один раз. Максимум два. Так что пропустить этот звонок я не мог.

Я лишь кивнул.

— Но вы же прибыли не для того, чтобы слушать мои разговоры? — уточнил Волков. — Итак, что хочет предложить Самохвалов.

— Обсудить сумму долга, — ответил я, и Юрий покачал головой:

— Простите, мастер Чехов, но это не обсуждается.

— Неужели вам так принципиальна сумма?

— Я не нуждаюсь в деньгах, Павел Филиппович, — ответил Волков. — Эта мануфактура когда-то принадлежала Самохвалову, и я купил ее под офис. И предупреждая ваш вопрос, отвечу: не я ее разорил. Это сделал кризис. Я просто хочу вернуть свое. И восстановить справедливость. Это мой официальный ответ. Могу продублировать его в письменной форме и подтвердить, что досудебные переговоры не удались.

— Мне жаль, — произнес я и встал с кресла. — Тогда как вы говорите, нам придется встретиться в суде.

— Все верно, Павел Филиппович, — подтвердил Юрий и тоже поднялся из-за стола.

Я протянул ему ладонь, и мужчина ответил на рукопожатие, прощаясь со мной.