Глава 27

Сегодня ночью я узнала две вещи. Первое: я понятия не имела, что такое настоящий оргазм с мужчиной. У меня была близость с Матвеем, мне было приятно, но такого яркого, острого и сладкого удовольствия, от которого закатываются глаза, теряется ощущение реальности и тебя выносит потоком наслаждения в открытый космос, я не испытывала ни разу. Даже близко не было чего-то подобного.

Наверное, это тот самый случай, который описывают в книгах и который случается только у истинных пар. В любовных романах. И изредка – в реальности.

Второе: права была мама, когда говорила, что нужно уметь не отказываться от некоторых удовольствий в жизни.

Сейчас, после всего того, что между нами произошло, я жалею только об одном: о том, что мы потеряли столько времени, пока дошли до главного. Волшебник постарался. Видимо, я действительно бросила ему вызов своими словами. Либо мы настолько хорошо подошли друг другу в физиологическом плане, что смогли оторваться только к середине ночи. Когда немного подустали, выдохлись и, самое главное, проголодались!

Пока я плескаюсь в ванной, Влад успевает что-то начать готовить. По квартире плывет умопомрачительный аромат жареного мяса.

– Какая шикарная картина! Если я тебя сейчас сфотографирую и выложу в интернет, мне будет завидовать добрая половина женского населения, – застаю Волшебника на кухне, колдующего у плиты.

Влад стоит ко мне спиной, босиком, без рубашки, только в серых спортивных штанах, которые соблазнительно низко сидят на бедрах. Мускулистая спина, широкие плечи, подтянутый зад.

Я залипаю на его фигуре, которую с упоением изучала сегодня половину ночи разными способами. Руками, губами, языком. И все равно мало.

– Чем я умудрился так отличиться, пока ты была в душе? – обернувшись, недоуменно выгибает бровь Влад.

И тоже замолкает при виде меня. На мне из одежды только небольшое полотенце, неуверенно держащееся на влажной коже, обмотанное вокруг груди и едва достающее до середины бедра. Ничего другого я у Волшебника в ванной не нашла. Ни тебе банного халата, ни мужской футболки, которую можно одолжить.

Была мысль выйти вообще без одежды, но, боюсь, тогда о ночном перекусе пришлось забыть бы до утра.

– Едой, милый, едой!

От его взгляда бросает в жар. Чтобы хоть как-то отвлечься, я дефилирую до плиты, заглядываю ему через плечо и закатываю глаза от аппетитного запаха, исходящего от шкворчащего на сковороде стейка.

– Так я еще даже не успел ничего приготовить.

– Ты не понимаешь – это кинк.

– М-м, объясни?

Я обнимаю его за торс, прижимаясь животом к его спине и пальцами прощупываю каждый кубик пресса.

– Понимаешь, – приподнимаясь на цыпочки, воркую ему на ухо. – Красивый мужчина – это просто красивый мужчина. А красивый мужчина на кухне, готовящий что-то вкусное – это уже эротическая фантазия в чистом виде.

Мои руки непроизвольно скользят вниз, к резинке его штанов, ныряют дальше, дразнят.

Волшебник каменеет истуканом.

– Сейчас кто-то доиграется так, что я забуду о еде и займусь другим, гораздо более аппетитным блюдом. Которое стоит у меня за спиной и активно напрашивается, – хриплым сексуальным голосом с ноткой будоражащей угрозы обещает он.

Низ живота мгновенно вспыхивает, начинает приятно ныть. По телу бегут отголоски пережитого наслаждения.

Я трусь носом о его плечо, вдыхаю едва уловимый мускусный запах и, не сдержавшись, провожу языком по гладкой коже, пробуя ее на вкус. Зажмуриваюсь от удовольствия. Вкусный. Хочу еще. Но есть хочу сильнее. Поэтому, вздохнув, все же отступаю.

– Все, все, молчу! – сдаюсь на милость победителю, послушно усаживаясь за стол.

Он насмешливо хмыкает, а я неотрывно наблюдаю, как Влад отмирает, достает тарелки из подвесного шкафа, перекладывает готовый стейк на блюдо и шлепает следующий кусок на раскаленную сковороду.

Есть что-то завораживающее в том, как мужчина готовит мясо. Сексуальное. Первобытное. Пусть и в современных условиях, на индукционной плите и в сковороде с антипригарным покрытием, но все равно возбуждает.

Я закусываю губу, откровенно  пожирая глазами Волшебника. Любуясь его фигурой, движениями, грацией.

И он, конечно же, замечает мой голодный взгляд – приподнимает бровь с лукавой усмешкой, будто намекая: "Нравится?"

Следующее мгновение – и передо мной на столе оказывается тарелка, будто из гастрономического сна. Горячий, сочный стейк с аппетитной корочкой, из которой еще струится пар. Аромат розмарина, чуть поджаренного мяса и щепотки морской соли щекочет нос, мгновенно усиливая и без того зверский аппетит. Я едва сдерживаюсь, чтобы не застонать от предвкушения.

Беру вилку, втыкаю в мясо. Оно мягкое, сочное, поддается почти без сопротивления. Одно движение ножа – и передо мной идеальный срез: розоватая середина, чуть подрумяненная корочка по краям.

Подношу кусочек ко рту, и... о, боже! Рецепторы на языке начинают трепетать от гастрономического оргазма. Это не просто вкусно, это восхитительно, непередаваемо, шедеврально! Просто белиссимо!

– А если они еще узнают, насколько ты вкусно жаришь стейки... – продолжая тему идеалов, бубню себе под нос с набитым ртом.

– Кто они? – умудряется расслышать Влад.

Ставит вторую тарелку рядом и садится напротив.

Кухня у него небольшая, квадратов десять. Это тебе не хоромы Игоря. Но тут как-то по-домашнему тепло и уютно.

– Правильно, никто. Мы об этом никому не скажем! Ибо я – собственница и таким бриллиантом делиться не намерена, – заявляю нагло.

Отрезаю очередной кусочек мяса и отправляю в рот.

– Бриллиант – это я или стейк? – довольно щурясь, интересуется Волшебник.

– Оба! – выставив вверх указательный палец, констатирую с видом знатока.

И продолжаю уничтожать его кулинарный шедевр. А вот сам Влад приступать к еде не торопится. Наблюдает как ем я, задумчиво жует щеку изнутри и словно мысленно решается на что-то.

Когда молчание затягивается, я не выдерживаю.

– Ты что-то хотел спросить? – облизывая кончик вилки, с которой только что доела последний кусочек стейка, решаю уточнить.

Волшебник, как завороженный, наблюдает за моим языком, смаргивает, а после, вспомнив, что я жду от него ответа, отмирает:

– Вкусно было?

– Очень!

– Хочешь, чтоб я готовил тебе завтраки и ужины и дальше?

– Конечно! – даже не задумываюсь.

И только после понимаю, что вопрос был с подвохом.

Я на несколько секунд даже перестаю жевать. Перевожу на Влада вопросительный взгляд, чуть хмурюсь. В памяти размыто всплывают слова, брошенные им в начале вечера о том, что он хочет поговорить со мной на важную тему. И, кажется, этот момент настал.

Я медленно откладываю в сторону вилку, отодвигаю от себя пустую тарелку и выжидающе смотрю на него.

Влад молчит. Я молчу. Его стейк остывает.

Я не выдерживаю первая.

– Предлагаешь нанять тебя поваром на полставки? – шучу, пытаясь скрыть свое замешательство.

А у самой сердце от волнения начинает отбивать ритм где-то в горле. И ладошки потеют.

– Заманчивое предложение, – поддерживает шутку Волшебник. Пробует свой шедевр и довольно хмыкает. – А правда вкусно получилось. На удивление. Ты меня вдохновляешь.

– Ты о чем?

– О том, что с тобой я становлюсь лучше.

То ли Влад тянет с признанием, то ли я опять додумала то, чего не существует. Выдыхаю.

Ну, не судьба так не судьба. Это не повод расстраиваться. Переключаюсь на другое.

– То есть, – делаю вывод, медленно переваривая услышанное, – в данном случае, это не ты такой идеальный, это я молодец? Это благодаря мне ты расстарался? Фух, успокоил! А то я уже начала переживать, что в тебе нет ни одного изъяна. А это, знаешь ли, сильно подозрительно.

Он аж поперхивается, переводя на меня изумленный взгляд.

– А как же принц? Весь такой эталонный образец совершенства? Всегда думал, что девушкам только такие и нравятся. Ну, еще хулиганы, но это уже другой разговор.

– На таких только издалека любоваться приятно, – разочаровываю его. – А в жизни оно не актуально. Скучно, понимаешь ли. Не хватает перчинки.

– Хм, вот оно как! А я-то думал... – растерянно чешет подбородок Волшебник, прикусывая губу, но тут же оживляется: – Но несовершенств у меня тоже хватает: плохое зрение, я могу быть душным, ненавижу, когда мне врут, ревнивый, не прощаю измены, трудоголик, знаю всего два языка, – с небольшими паузами перечисляет он, загибая пальцы.

Я аж подвисаю на пару секунд.

– А ты уверен, что все из вышеперечисленного – недостатки? Особенно последние два?

– Конечно, – кивает уверенно. – Например, я несколько лет не был в отпуске. Соответственно, если бы у меня были серьезные отношения, никакого моря за эти годы моя избранница бы не увидела. Ну, разве что только в интернете. А одну бы я ее не отпустил.

– Хах! – вырывается у меня язвительно, когда я вспоминаю, что на море в последний раз была еще ребенком.

Маму даже в отпуске не отпускали далеко, а папе и с кружкой пива у телевизора в выходные неплохо отдыхалось. Он вообще не любитель путешествовать.

– Убедил?

– В чем?

– В том, что я обычный неидеальный человек.

– И что от тебя стоит держаться подальше? – подавив смешок, подначиваю его.

– Блин, да как это тогда работает?! – полушутя-полупсихуя, всплескивает он руками, нечаянно задевая свою тарелку, отчего та отлетает ко мне.

Чем я тут же не упускаю возможности воспользоваться. Бесил, что и сам толком не ел, и меня, не наевшуюся, дразнил.

– Ну, не хочешь как хочешь, а я доем! – бросаю в свое оправдание и набрасываюсь на оставшийся стейк Волшебника.

Он не успевает опомниться, как жареное мясо в мгновение ока исчезает во мне без остатка.

Мы замираем на мгновение – он с открытым ртом и ошарашенным взглядом, я – с вилкой в руке и последним кусочком мяса во рту.

И в этой тишине, которая едва держится на честном слове, наши глаза встречаются. У Влада начинает дергаться уголок губ. Я приподнимаю брови, делая невинное лицо, будто вовсе не я виновата, что нагло отобрала его порцию ужина.

Он не выдерживает. Сначала короткий смешок. Потом второй, громче. И вот он уже откидывается на спинку стула, смеется открыто, запрокинув голову. Его заразительный смех тут же тянет меня за собой.

Я хохочу так, что приходится прижимать ладони к животу, иначе кажется он просто лопнет. Воздуха не хватает. В глазах выступают слезы. Мы утираем их, хихикая, как школьники, пойманные на проделке.

– Так это был отвлекающий маневр? – догадывается Влад, прищурившись.

– Ты слишком медленно жевал, извини, – невинно отвечаю я, прижав ладонь к груди. – А я все еще хочу есть. Как говорится, в гостях клювом не щелкают.

Бросаю на него самый жалобный из возможных взглядов. Тот, что действует безотказно на любую живую душу.

Он фыркает.

– Сказала бы, я бы еще приготовил, – примирительно кивает и поднимается с места.

– Не надо, я уже наелась, – перехватываю его за руку.

Он задерживается на месте, чуть наклоняется ко мне, будто вспомнил о чем-то.

– А вообще, Кать, я хотел предложить тебе...

Договорить не успевает.

Потому что именно в этот момент мое полотенце, и без того висевшее на мне, как на честном слове, вдруг решает, что ему пора и бесшумно соскальзывает вниз, обнажая все мои стратегические места.

Я замираю. Щеки мгновенно заливает краской. Сердце пускается в пляс.

И вроде бы мне уже нечего стесняться – Влад все это видел, ласкал, целовал сегодня, но внезапность ситуации все равно застает врасплох.

Я смущенно тяну полотенце назад, пытаясь прикрыть грудь.

– Что ты хотел предложить? – стараясь говорить уверенно, переспрашиваю у Волшебника.

Слышу как он тяжело выдыхает и осторожно поднимаю на него взгляд.

– Ты знаешь, – отвечает Влад чуть хрипловатым, сдавленным голосом, – сейчас у меня к тебе появилась масса предложений. Но все они малость... неприличные.

– Я не виновата! Оно само! – оправдываюсь чисто по-женски. – Я не хотела тебя перебивать.

Волшебник в это время плавно перетекает куда-то мне за спину. Его руки ложатся по обе стороны от меня на столешницу, замыкая нас в узкое пространство между его телом и деревянной поверхностью.

Влад нависает надо мной почти не касаясь, но этого хватает, чтобы у меня сбилось дыхание.

– Ты все еще хочешь есть? – пряным соблазном пробегает по натянутым нервам его шепот.

И между строк такое горячее обещание чего-то волнующего, терпкого, опасного.

– Неа, – на что хватает воздуха.

– Тогда... поговорим?

В следующую секунду его тёплая, уверенная ладонь ложится на мою грудь. Нежно, осторожно. Я замираю, не отстраняясь. Его пальцы находят край полотенца, сжатого в моих руках, и, не торопясь, вытягивают ткань из моей хватки. Полотенце снова соскальзывает вниз, но теперь уже окончательно и бесповоротно.

– Так у нас разговор не получится, – намекаю на соблазнительно-голые обстоятельства.

Причем, не в переносном смысле. На что он по-мужски хмыкает.

– Ты меня и без этого с ума сводишь, – высоковольтным разрядом удовольствия простреливает по телу его проникновенный жаркий шепот.

Струится пламенем по венам, плавится жидким свинцом и уходит вниз живота. Я не нахожу, что ему ответить. Прерывисто дышу, пытаясь справиться с волнением, а он продолжает:

– И если вначале я думал, что контролирую ситуацию, то теперь понимаю – ни черта я не контролирую, – надсадно, словно обнажая душу, выдает Волшебник.

Замолкает, делая паузу. Я не знаю как реагировать на его признание. Потому что сама в таком же положении, сама теряю от Влада голову и растворяюсь в нем без остатка. Это пугает. И одновременно влечет, как огонь бабочку.

– Рядом с тобой я чувствую себя живым. Настоящим. Впервые за столько лет, – продолжает он сипло куда-то мне в макушку. – Я привык жить по определенным правилам. Держать руку на пульсе. И мне это всегда удавалось. В этот раз, казалось, будет так же. Я был уверен, что мы просто приятно проведем время и по окончанию разбежимся каждый в свою сторону.

Я задерживаю дыхание, понимая, что мы подобрались к животрепещущей теме. Жадно ловлю каждое сказанное им слово, пока пальцы его правой руки рисуют замысловатый рисунок на моей ключице, спускаются ниже и провокационно обводят ореол вершинки груди. Сначала правой, потом левой. Мурашки дружною толпою вываливают на проторенные тропы.

– И что изменилось? – млею от нежных прикосновений.

Влад наклоняется ниже, касается губами моего уха и слегка прикусывает его. Я протяжно выдыхаю, ощущая как по телу бежит разряд медово-острого, пульсирующего удовольствия.

– Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Ты. Мы. Наши отношения, – тщательно подбирая каждое слово, играя интонациями, резюмирует он. – И, если до сегодняшнего вечера у меня еще были сомнения, что мы можем не подойти друг другу в постели, то теперь и их не осталось. Я никогда и ни с одной женщиной не чувствовал себя настолько хорошо, как с тобой. Ты будто создана для меня, – сжимаются мужские ладони на моих грудях. – Идеальная. Живая. Настоящая. Моя.

Его речь патокой льется на мою тревожность, укутывает согревающим одеялом душу, баюкает сознание. Губы ласкают кожу за ушком, а руки нагло ползут вниз, к животу и ниже.

– Вла-ад... – вырывается стон, а ноги предательски раздвигаются шире.

– Я не хочу тебя отпускать. Не могу, – проникает под кожу низкий, сексуальный, полный желания и боли, голос. – Я зверею только от одной мысли, что ты будешь с другим. Как сегодня, когда Игорь вдруг решил продемонстрировать, что с ним тебе будет лучше.

– Не будет, – отзываюсь эхом и выгибаюсь под настойчивой мужской лаской.

– И я уже не позволю. Ты ведь хотела узнать о моих недостатках? Вот тебе еще один – я жуткий собственник.

Его губы скользят по моей скуле, перемещаются на щеку, находят мои губы. Я нахожусь на грани между реальностью и сладкой пыткой, когда он шепчет, смешивая наши дыхания:

– Кать, давай попробуем по-настоящему? Серьезные отношения? Вдруг у нас получится?