Глава 29

Я застываю на пороге, вцепившись в дверную ручку, так, что пальцы сводит судорогой. Такой картины я точно не ожидала увидеть. На кухне в подвесном шкафу роется мама, выуживая оттуда пачку салфеток. Стол накрыт, как на детском дне рождении: чайник со свежезаваренным чаем, чашки с блюдцами из праздничного фарфорового сервиза, сахарница, шоколадные конфеты в открытой коробке и красивый фирменный торт из дорогой кондитерской нашего города, разрезанный на неровные кусочки.

Спиной ко мне сидит смутно знакомая женская фигура.

– Катя, дочка, ты уже вернулась? У нас гости, – замечает меня родительница.

В этот самый момент наша гостья оборачивается, чтобы поздороваться. Секунда на узнавание, ступор и ее ухоженные красивые брови удивленно ползут вверх.

– Катя?

– Елена Викторовна? – почти одновременно с ней.

– Вы знакомы? – а это уже мама.

– Немного.

Я несколько раз моргаю, пытаясь сообразить, что здесь делает родительница Волшебника? Пришла знакомиться? Свататься? Наоборот, отговаривать от отношений с ее сыном? Что?!

– Ужинать будешь? Я ничего не готовила сегодня, но со вчерашнего дня осталось овощное рагу и рыба в кляре. Разогреть? – не замечая моей растерянности, уточняет мама.

– Нет, – отзываюсь заторможенно.

– А чай? С тортиком? Ты такой любишь, это из "Авторского стиля", – выделяя название кондитерской, предлагает она. – С персиками.

– Спасибо, – все еще удивленно таращась на Елену Викторовну, роняю я.

– Спасибо – да или спасибо – нет? – улыбается мама.

– Да. Только переоденусь.

– Иди. И руки не забудь вымыть.

Я медленно отпускаю ручку двери и под внимательные взгляды двух мам ухожу к себе в комнату.

Меня колбасит. Я в шоке. И пока не знаю как реагировать на эту неожиданную встречу.

Кручу в голове момент, вспоминая глаза Елены Викторовны.

Чуть опухшие, как будто недавно плакала, без косметики, удивленные и немного радостные что ли? В них не было раздражения или негатива, когда мы встретились. Значит, не о нашем расставании с Волшебником пришла говорить.

Но тогда о чем? Загадка.

Быстро меняю джинсы со свитером на домашнюю пижаму, перевязываю волосы резинкой, иду в ванную. А уже оттуда прямиком на кухню.

– Садись, – пропускает мама, отодвигая стул напротив нашей гостьи. – Чай я тебе налила.

– Спасибо, – киваю, двигая к себе чашку с кипятком.

– Так Катя, получается, ваша дочь? – разглядывает меня как под микроскопом родительница Влада.

– Да, единственная. С моей работой у меня и на нее с трудом хватает времени. А когда-то я мечтала о двух дочках и сыночке, – мечтательно вздыхает мама.

– А у меня двое сыновей. Но от такой шикарной дочери я бы не отказалась, – лукаво улыбается гостья, отчего ее немного заплаканные глаза начинают сверкать загадочным блеском.

– У вас еще есть возможность. В наше время и не в таком возрасте рожают.

– Пф-ф! Ну нет. Я больше не решусь.

– Значит, тогда только ждать, когда ваши парни женятся. Они уже взрослые, небось? Еще семьями не обзавелись?

Елена Викторовна бросает на меня хитрый взгляд, улыбаясь кончиком губ.

– Один женился чуть больше месяца назад. Со вторым сложнее. Но, знаете, недавно у меня прям появилась надежда, что и он скоро остепенится. Его кроме работы мало что цепляло, а тут и глазки заблестели, и сам весь такой счастливый начал ходить. Не узнать. – От ее ответа у меня щеки вспыхивают румянцем и я стыдливо отвожу глаза. – Пока уехал разбираться со своим бизнесом, но вот скоро должен вернуться. Я бы очень хотела, чтобы у него тоже все сложилось хорошо.

– Ох, не говорите! – поддерживает ее мама. – Мне кажется, нашей молодежи еще сложнее найти пару, чем нам в юности. И хоть сейчас полно всяких сайтов знакомств, но как послушаешь незамужних коллег, так туда лучше вообще не соваться. Одни ненормальные сидят. А в парках и на улице давно никто не знакомится, все дома, за компьютерами. И не вытащишь ведь.

Я вяло ковыряюсь чайной ложкой в кусочке торта и с замиранием сердца жду момента, когда мамы дойдут до обсуждения невесты Влада. Если дойдут, конечно.

– А Катю вы откуда знаете? Посещали их салон? – интересуется ничего не подозревающая моя родительница.

– Нет, – медленно тянет Елена Викторовна, глядя на меня с материнским покровительством, отчего я снова краснею, как рак в кипятке. – С Катюшей я познакомилась на свадьбе у младшего сына. Она у вас замечательная девочка.

– Ах, да, что-то такое было. Она говорила.

Что я там говорила и о чем, уже не помню, а вмешиваться в их разговор не рискую. Терпеливо жду пока они сами расскажут для чего здесь собрались. И как вообще познакомились. Я понимаю, город у нас небольшой, но не до такой же степени!

И мама, словно подслушав мои мысли, объясняет.

– А у Елены муж оперировался в нашей клинике. Тяжелый случай, но, слава богу, все прошло благополучно. Даже лучше, чем мы прогнозировали. Была большая вероятность серьезных осложнений, но результат заставил нас прям порадоваться. И прогнозы положительные. Вот Елена и пришла лично поблагодарить за услугу.

Родительница Волшебника издает сдавленный всхлип. Еще один. Комкает салфетку, прижимая ее к враз увлажнившимся глазам, а после судорожно хватает мою маму за руки и утыкается в них в каком-то молебном жесте, шепча невнятно:

– Спасибо! Спасибо! Спасибо! Я вам век благодарна буду. Если бы не вы... Его же никто не брался оперировать, нам почти все отказали, а вы... Боже, вы даже не представляете, что для нас сделали!

И она так искренно начинает трястись в рыданиях, что я на мгновение теряюсь, не зная как реагировать. Мама тоже сидит истуканом, виновато глядя то на меня, то на склонившуюся к ее рукам макушку гостьи, словно извиняясь за эту сцену.

За годы ее практики встречались разные пациенты. Ждали ее в больнице, караулили на выходе, записывались на прием с подарками, но чтобы прийти домой и топить слезами благодарности врача еще, кажется, никто не додумывался.

И, судя по тому, что мама не только впустила, но и даже чай предложила, Елена Викторовна была очень убедительна.

– Подождите, так папу Влада оперировала ты? – доходит до меня, как до жирафа.

– Какого Влада? – недоуменно морщится мама.

– Сергеева Анатолия?

Мама Волшебника поднимает заплаканное лицо на меня, улыбается сквозь слезы и благодарно произносит:

– Да, Катюш, представляешь как тесен мир? Татьяна спасла жизнь моему мужу и отцу Влада. Подарила нам надежду. Это чудо, просто чудо. Я даже надеяться боялась, а она смогла. Она спасла моего Толю. Спасла меня. Я бы без него... – ее голос дрожит, перемежаясь то всхлипами, то нервным смехом сквозь слезы.

– Елена Викторовна! – не выдерживаю, вскакиваю с места и кидаюсь к ней.

Мама тоже подрывается, но все же остается на месте.

Я обнимаю за плечи нашу гостью, прижимая ее голову к своей груди, баюкаю. У меня у самой на глаза наворачивается влага от всей этой ситуации и забивается нос.

– Все будет хорошо, поверьте! Он поправится. И проживет еще долго-долго на радость всем нам. Вы еще даже сможете заделать дочку, – бормочу какой-то успокаивающий бред. – Даже двух дочек. Или трех. Это как повезет.

Кажется, я правда перегибаю с глупостью, потому что после этих моих слов мама Влада замирает, даже плакать перестает. Чуть отстраняется, глядя на меня почти как на кумира. Улыбается. А потом легко, как поистине счастливый человек, закинув голову назад, заливается красивым мелодичным смехом.

Я тушуюсь, чувствуя себя неловко. Хотела успокоить, но немного не рассчитала и сморозила глупость.

– Катюш, я так рада, что мой Влад выбрал тебя. Ты не представляешь! Я очень сильно хочу, чтобы у вас с ним все получилось, чтобы вы были вместе. Я буду молиться за вас. Завтра же схожу в церковь, обещаю.

– Э-э... – блею что-то нечленораздельное.

Мама сверлит меня подозрительным взглядом, Елена Викторовна продолжает то благодарить мою семью за спасение мужа, то переключается на нас с Владом и мечтает о том, как скоро станет моей свекровью и будет нянчить наших деток.

Ее затапливает признательность, и она никак не может справиться с эмоциями. Сейчас, без косметики, в домашней обстановке, эта женщина уже не выглядит той холеной дамой высшего света, какой я впервые увидела ее на свадьбе. С королевским взглядом и статной осанкой. Сейчас это простая, счастливая жена, мать и просто человек, которому не чуждо ничто человеческое. Она смеется, рыдает, улыбается, закусывает губы и снова ревет, как шестнадцатилетняя девчонка. И остановить это цунами можно только одним способом – дать ей выплеснуть все свои эмоции сполна. Что мы и делаем. Просто терпеливо ждем.

И когда спустя примерно полчаса ее нервная система, наконец, успокаивается, рассаживаемся по местам.

Я подливаю новую порцию уже остывшего чая себе и, возможно, будущей свекрови.

– Так, девочки! – замираю с чайником в руке от командного тона мамы. Поднимаю на нее взгляд с опаской. – А теперь, когда все успокоились и пришли в себя, может посвятите меня в ваши женские секреты? А то у меня тут чуть ли не свадьба дочери на носу, оказывается, намечается, а я ни сном, ни духом.

Мы с Еленой Викторовной переглядываемся, как застуканные на месте воришки. Она заговорщически подмигивает мне, и мы, не сговариваясь, начинаем с ней глупо хихикать. Будто не взрослые люди, а нашкодившие девчушки пятиклассницы.

– Расскажем, – отсмеявшись, примирительно выдает гостья. – А чтобы далеко не ходить – как вы планируете праздновать новый год? Как насчет собраться семьями и встретить его вместе? Заодно и познакомимся поближе, и пообщаемся. Влад мой приедет, он обещал.

– Я согласна! – вылетает прежде, чем успеваю подумать.

– Я пока ничего не... – осторожно начинает мама.

– Вот и договорились, – восторженно перебивает ее гипотетическая сватья. – Вот и славно! Решено! Праздновать будем у нас. Отказ не принимается!

– Но...

– Без но, Татьян. Новый год – семейный праздник. Вот большой дружной семьей и будем его встречать. А как известно, с кем новый год встретишь, с тем его и проведешь. Правда ведь, Катюш? – с намеком кидает камень в мой огород. А после довольно резюмирует: – Так что этот вопрос объявляю закрытым.