Глава 58

АРИНА

Марат уехал за детьми и животными, я же повыбирала себе из нескольких спален одну, подальше от комнаты Марата. Близость с ним волнует меня. Даже, слишком волнует, поэтом, чем дальше, тем лучше.

Следующей за моей, шла спальня еще больше, из нее можно будет сделать детскую, чтобы быть не далеко от детей.

Анна Петровна молча перестелила мне постель, протерла всю пыль в комнате, пропылесосила, в общем, пока я обедаю на улице, около бассейна, моя комната готовится для меня.

- Господи, как хорошо! – потягиваюсь я, сытно пообедав пастой карбонарой.

На улице тепло, свежо и безмятежно. Тихо и уютно. Все же загородом мне нравится гораздо больше, чем в Москве.

Так потянулась от души, что теперь перед глазами мушки летают. Как я еще все-таки слаба после взрыва! Надо беречь себя, восстанавливаться… и восстанавливать свою рукопись! Ведь подписка в полном разгаре, читателей подводить не хочется, а я… голова вообще не варит, болит. От любого умственного напряжения ломит виски.

Тот, кто готовил на меня покушение прекрасно знал, куда бить! Мозги! Вот - мой главный рабочий инструмент. И у врага вполне получилось, если и не убить меня целиком, то устранить из писателей – вполне.

- Комната готова. – выглядывает из дома Анна Петровна.

Я киваю. Не знаю, о чем с ней говорить. Да и особого желания общаться нет. Тем более она то и дело кривит и поджимает губы, явственно демонстрируя мне свое пренебрежительное отношение.

***

МАРАТ

Приезжаю забирать детей позже всех. Пока возил Арину туда-сюда, пока заезжал домой за животными, вот и припозднился. Ладно, сейчас суну воспитательнице на чай, чтобы не ворчала.

Иду в группу. Черт. А мне нравится быть многодетным отцом. Такое кайфовое чувство, что не передать словами! Огромная дружная семья, любимая жена, вот к чему в итоге стремится каждый мужчина.

Еще и Аришка будет под боком. Надо было проследить, чтобы комнату выбрала себе поближе. Вдруг ей ночью что-нибудь понадобиться? Ну там, пить захочет, или поесть, или просто, страшно станет, а я тут, рядом, готов накормить, напоить, и защитить от страхов!

С улыбкой на лице вхожу в группу. И понимаю, что что-то не так…

Девочки сидят за разными столами, мальчишки же стоят по углам.

- Что произошло?! – нахмуриваю брови.

- Папа! – бежит ко мне Алиночка.

- Марат. – угрюмо кивает мне Динара.

- Здравствуйте, Марат Асланович. – приподнимается мне на встречу воспитательница.

- Что произошло? – повторяю я, - почему мальчики наказаны?

Давид и Марат оборачиваются на меня. М-да… у одного фингал под глазом наливается, у второго весь нос расцарапан.

- Нифига себе! – присвистываю я. – Вы что, подрались?

Мальчишки энергично кивают, хотят рассказать мне, но воспитательница их опережает:

- Вот, вышли и в первый же день напали на новенького!

- А он обзывался! – набычивается фиолетовым фингалом Давидка.

- Называл нас безотцовщинами! – трет раскорябанный нос Маратик.

В сердце так колет, что не передать словами. Черт! Вот черт!!!

- Никита, новенький мальчик, говорил, что у всех детей есть папы, а у нас нет, и поэтому мы – дураки! – всхлипывает Динарочка.

- Мне было их так жалко… - комментирует Алиночка, - даже у меня есть ты, папочка, а у них правда нет папы! Но разве они от этого дурнее меня?!

Все четыре мордочки смотрят на меня одинаковыми, черными, моими же глазами, с такой надеждой, с таким желанием моего понимания, что мое сердце рвется на части! Это только моя вина, что мои дети, мои кровиночки подвергаются буллингу из-за отсутствия отца, когда этот самый отец, мать его, на самом деле присутствует!!!

- А кто вам сказал, что у вас нет отца? – собираю все свое мужество, на которое только способен.

- Ну… нет и всё… Его же нет? – неуверенно отвечает Динарочка.

- Марат, Давид, Динара – стараюсь посмотреть каждому своему ребенку в глаза, - я – ваш отец!

Говорю, и сердце мое, покрытое льдом, будто трескается. Лед тает, заставляя разогнаться крови в два раза быстрее.

Дети переглядываются меж собой.

- Папочка, это правда? – первой отмирает Алина.

- Да, солнышко! Марат, Давид и Динара – твои братья и сестра!

- Обалдеть… - еле слышно произносит воспитательница, и будто резюмирует все, что только что произошло.