Глава 12

Спустя мгновение после того, как надеваю белье и на ноги чуть ли не впервые в жизни цепляю чулки, я зависаю, держа в руках какую-то штучку, которая призвана эти самые чулки держать.

Не раз пролистывая ленту в социальных сетях, я напарывалась на рекламу дорогого белья, рассматривала фотографии моделей, которые скорее выглядели как инопланетянки с невероятно длинными ногами, и просто восхищалась… не думая, что когда-нибудь осмелюсь надеть такое непотребство.

Не то чтобы я ханжа, просто… простая девочка Влада из интеллигентной семьи, зажатая и не раскрытая, которой слишком много доставалось по жизни…

Все же первый опыт, так сказать, у меня не самый хороший, то есть его и нет, но… просто не было мужчины, для которого мне бы хотелось вот такое надеть.

Раньше читала во всяких журнальчиках, что такое белье женщина надевает скорее для себя, чтобы чувствовать себя увереннее, но… это явно не про меня.

Тончайший шелк не вызывает у меня уверенности. Да. Я восхищаюсь тем, как сидит все на мне, зеркала нет, но… себя-то я вижу…

Подмечаю, как туго обхватывает бюстгальтер грудь, как подчеркивает все изгибы, делая ее аппетитной…

Трусики микроскопичные и ажурные, и такая же ажурная резинка на чулках…

— Давай, Влада, не позорься перед этими грымзами! Ты в кибернетике умудрилась шарить, неужели здесь будешь пасовать? — задаю себе вопрос, чтобы собраться, и присматриваюсь к подвязкам. Вспоминаю, что видела в социальных сетях, и — о чудо! У меня получается, Я цепляю подвязки.

Стоит только нацепить высоченные шпильки, как в дверь стучат, а затем она распахивается, и я вижу Изольду, которая пробегается своими кошачьими глазами по моей фигуре.

И чуть ли не присвистывает. Причем реакция получается спонтанная и явно неотрепетированная.

Я понимаю, что женщина сама в шоке, правда, не очень понимаю, это хорошо или же плохо.

— Просто идеальная фигура… — наконец выдыхает стилист и широко улыбается.

Изольда шествует ко мне, подходит и убирает волосы набок, слегка их распушает профессиональными движениями, а затем, глядя мне в глаза, выдыхает:

— Многие модели удавились бы за такие параметры. Лучшие хирурги не могут дать таких результатов. А тут… просто все по правилам золотого сечения…

Женщина выглядит слегка обескураженной, явно не ожидая от мышки в моем лице подобных данных.

Да чего уж там, до слов этой Изольды я и сама не задумывалась, что я могу быть чем-то большим, чем незаметный мышонок, который ускользает от лишних взглядов и не хочет привлекать к себе внимания.

Но. С появлением Невзорова во мне что-то меняется. Сейчас это обертка, которая, кажется, заставляет мои природные данные играть в новом свете.

Правда, я не спешу радоваться и благодарить стилиста за добрые слова, потому что свое наблюдение Изольда выдыхает с немного перекошенным лицом женщины, которая неожиданно для себя осознает, что завидует…

Вот так вот. Я, маленькая мышка, вызвала ярую вспышку зависти в той, которая буквально вызвала у меня ощущение гнетущего высокомерия.

А оказалось, что стилист сама не слишком-то и уверена в себе, раз натуральная красота так выбивает ее из колеи и сбивает спесь.

— Я помогу с платьем. Там немного хитрая застежка, — наконец приходит в себя дамочка и прячет эмоции за отработанной профессиональной улыбкой.

Киваю, и Изольда помогает мне надеть алое роскошное платье, которое садится на мне как влитое, оплетает бедра, будто вторая кожа, и уже длинным шелком юбки свободно падает на пол, едва прикрывая мои высоченные шпильки…

Слышу «вжух» за спиной и понимаю, что стилист застегнула платье.

— Ну что же, госпожа Невзорова. Желаете увидеть себя в зеркало?

На мгновение зависаю, но потом все же любопытство берет свое, и я киваю.

— Хорошо, — вновь улыбается стилист и кладет руки мне на плечи, разворачивает меня от себя и слегка подталкивает до центра своеобразной примерочной.

Через мгновение женщина четко произносит.

— Закройте глаза, Влада Владимировна. Позвольте эффекту сразить вас.

Пожимаю плечами и все же выполняю просьбу стилиста, прикрываю веки и ощущаю, как сердце даже быстрее ритм отбивать начинает.

Как бы я ни абстрагировалась от ситуации, все равно не могу оставаться равнодушной, и прямо сейчас пульс зашкаливает.

Вздрагиваю, когда слышу хлопки Изольды, а затем стилист пафосно происходит:

— Влада Владимировна, откройте глаза. Сейчас.

И в этот же момент я распахиваю глаза и вижу, как огромная стена падает, спустя мгновение до меня доходит, что это своего рода штора, удачно стилизованная под плитку.

Один вдох — и я вслед за исчезающей шелковой занавесью вижу отражение.

Роскошная девушка в красном платье. Ухоженная. Красивая. Яркая. С пухлыми манящими губами и голубыми выразительными глазами.

Эта незнакомка настолько эфемерна и прекрасна, что мне на секундочку даже кажется, что она не настоящая, что это обманка какая-то…

Только вот я поднимаю руку и прижимаю ее к груди, и девушка делает точно такой же жест… Я касаюсь шелковистых волос, меняющих цвет на кончиках, и ощущаю мягкость локона на кончиках своих пальцев.

А незнакомка в прозрачном зеркале повторяет за мной этот жест, и на ее пухлых губах появляется белозубая озорная улыбка.

Я никогда не видела девушки более яркой и красивой. На негнущихся ногах иду вперед, и незнакомка повторяет мои движения, а я замираю перед зеркалом, рассматривая свое отражение.

— Ничего себе… — наконец выдыхаю, до конца не веря, что это я.

— Чудеса случаются, — вторит мне Изольда, а затем иронично добавляет, сдабривая свои слова доброй порцией яда, — особенно когда жених — миллиардер из списка «Форбс»…

— Да, конечно, — отвечаю столь же приторно и встречаюсь через зеркало с опешившим взглядом женщины.

Царапаться в ответ — это все, что я могу. Не дать себя в обиду.

Пора мышке показывать коготки, иначе кобры сожрут и не подавятся.

— Ну все. Вы готовы. Разве что к этому наряду требуется эффектное манто.

Вновь улыбается и поднимает руку, помощницы выносят меховое манто, которое, наверное, стоит как квартира или машина.

Да все на мне стоит запредельно дорого. Черный мех ложится на плечи, мне подают сумочку.

— Вот и все. Золушка готова к балу, — вновь улыбается Изольда.

Я отвечаю все с той же иронией.

— Я не Золушка. Золушка бежала с бала, потеряв туфельку и боясь разоблачения. А я уже жена короля.

Изольда едва умудряется кивнуть и натянуто улыбнуться, а вот я… уверенно шагаю из салона, принимая поздравления и комплименты от сотрудниц, которые еще несколько часов назад не стесняясь перемывали мне косточки, а сама думаю, что я… я ведь самая настоящая Золушка и есть. Та самая, на которой все ненастоящее… платье в двенадцать исчезнет, а карета превратится в тыкву…

Отчего-то улыбаюсь, когда оказываюсь на улице. Уже вечер, поднимаю голову и рассматриваю тяжелое темное небо.

— Прошу вас, Влада Владимировна, — рядом материализуется мужчина в пальто. Смотрит тяжелым взглядом.

Охрана. Или же надсмотрщики. Не суть. Вновь смотрю на седан премиального класса и отчего-то улыбаюсь себе под нос.

Странно представить, что этот черный мерин может в полночь исчезнуть и стать тыквой, ну ладно, тыквой не станет, но исчезнуть может, если Невзоров решит разорвать контракт.

Хотя. Деньги заплачены, и я теперь жена по контракту для мужчины, который привык платить за отношения.

Думаю об этом, и у меня начинает под ложечкой сосать, но я отгоняю мысли и следую к машине, дверцу которой для меня любезно распахивают.

Занимаю место в салоне. Я не спрашиваю, куда мы едем и когда меня отпустят домой…

На этой мысли спотыкаюсь. А отпустят ли меня? Невзоров же сказал, что я… должна жить с ним?! Или не это имел в виду?!

Чем больше думаю, тем сильнее смятение меня окутывает. Наконец выдыхаю и заставляю себя отвлечься.

Смотрю в окно, на проскальзывающую за стеклом столицу-красавицу…

Наконец автомобиль останавливается у огромного здания, которое переливается сияющими лампочками, будто бы готовится к празднику. Секунда — и дверца открывается.

— Прошу, Влада Владимировна, — обращается ко мне уже другой мужчина и протягивает руку, помогая мне вылезти из автомобиля.

Отчего-то, пока иду к роскошному зданию, которое окружают деревья, — кажется, что оно затеряно в самом центре столицы, — мое сердце отбивает невыносимые удары.

Так странно и страшно. Прохожу внутрь, и мне радушно улыбается элегантная женщина модельного роста в идеальном костюме.

— Влада Владимировна.

Киваю рыжей яркой женщине, которая протягивает руку:

— Позвольте ваше манто.

Делаю глубокий вдох, стараюсь держать лицо и передаю девушке свою одежду. Рядом с ней появляется другая, а я замечаю, что обе девушки в белоснежных перчатках.

Надо же.

Выпрямляю спину, окидываю взглядом холл, выполненный в стиле барокко. Здесь много золота, ощущение, что попала на бал к Людовику, не меньше.

Огромная люстра переливается хрустальными шариками, свисает, оставляя впечатление какой-то древности.

— Прошу за мной, — вновь улыбается рыжая и модельным шагом от бедра проходит вперед.

Я следую за девушкой. Этот ресторан действительно оказывается очень похожим на царские залы: здесь много золота, дерева, хрусталя и атмосферы тяжести…

Мне отчего-то кажется, что сразу ловлю на себе множество заинтересованных взглядов.

Иду вперед, пытаясь не горбиться, и очень сильно стараюсь не оступиться на высоченных шпильках. Нога мелькает в разрезе алого платья.

Мне вдруг кажется, что я героиня какого-то фильма. Та самая дама в красном, которая вошла в ресторан и приковала к себе все взгляды. Или все та же Золушка, которая явилась на бал самой последней.

Сердце сходит с ума в груди, я иду вперед и, наконец, девушка, которая проводит меня к столику, отходит в сторону, а я ожидаю увидеть сидящего за столом Невзорова.

Я не знаю, чего именно жду, хочется увидеть его реакцию, впервые мне хочется произвести впечатление на мужчину, чтобы он увидел меня и… упал к моим ногам.

Фигурально выражаясь, разумеется, я всего лишь сотрудница Максима Юрьевича, я все прекрасно понимаю, но… мне бы хотелось… хотелось, чтобы он увидел меня и… а что «и», глупышка?!

Девушка бросает на меня взгляд, продолжая приторно улыбаться, а я… как вкопанная останавливаюсь у… пустого столика…

Сервированного на двоих! Но, черт его дери, пустого!

Я замираю, ощущая какую-то обиду, что ли.

Мне вдруг кажется, что произошла какая-то ошибка, кажется, что я просто не так поняла Невзорова. Мне казалось, что… босс собирается вывести меня в свет.

Так сказать, выгулять свою невесту-жену, или кем я у него числюсь по контракту!

Я думала, что он будет здесь… ведь не зря же меня весь день, как обезьянку в цирке, готовили для выхода на арену, но… вот он, великолепно сервированный стол с хрусталем и фарфором, с явно серебряными приборами, цветами в небольшой вазе по центру, но… моего босса нет!

Обращаю взгляд на рыжую девицу, и прежде чем успеваю прикусить свой язык, в смятении задаю вопрос:

— А где господин Невзоров?!

Девушка пожимает плечами и смотрит на меня странно. Словно не понимает, почему я задаю этот вопрос ей.

— Можете не отвечать, — улыбаюсь, пытаясь не выглядеть столь обескураженной.

Девица благодарно улыбается, вновь скользнув по мне взглядом-рентгеном. Я так понимаю, у тех, кто работает с людьми из мира богатых и знаменитых, в подкорку прошито что-то по типу сонара, который реагирует на деньги и облик.

Вот сейчас дамочка явно оценила мой внешний вид и дорогое платье. Смею предположить, что если бы я была одета в свою обычную одежку, то меня столь почетного и обескураженного молчания не удостоили, скорее бы позлорадствовали.

— Максим Юрьевич задерживается, — продолжаю свою фразу, сдержанно и холодно улыбаясь. Вспоминаю бородатый анекдот про то, что начальство, а именно Невзоров, уж точно не опаздывает. Босс может только задержаться, а мой удел — ждать его венценосное высочество.

— Хорошо, — кивает бодро рыжая модель и улыбается еще шире, — прошу, ваш столик, скоро вам принесут аперитив.

— Благодарю, — киваю и занимаю место.

Весь зал на ладони, я, чтобы хоть как-то убить время и побороть собственное смятение, окидываю великолепие взглядом. Ресторан скорее напоминает музей, и что-то мне говорит, что здесь не реплики и не фальшивки, а вполне себе раритетные люстры, да и картины на стенах — оригиналы.

Я в баснословно дорогом ресторане. И кажется, здесь не подают меню. Или же Максим Юрьевич изначально сделал заказ?

Я не знаю… но свою некомпетентность больше показывать не хочу, поэтому, когда ко мне подходит вышколенный сомелье и с улыбкой на губах предлагает выбрать из двух вин, наименование которых я даже не разбираю, я с улыбкой отвечаю:

— Первое, пожалуйста.

Я как-то слышала, что в ресторанах, когда тебе дает выбрать из коктейлей или просто напитков официант. Во время перечисления намеренно самое дорогое произносят последним, потому что человеческий мозг так устроен, что, пока тебе рассказывают, ты уже забываешь, что было в самом начале, цепляешься за последнюю фразу, не рискуя заставить официанта или бармена повторить всю эту тарабарщину. Этим пользуются заведения, и всегда самое дорогое идет в конце. У меня так однажды одногруппники попали, которые решили гульнуть в дорогом клубе.

Бутылка им обошлась в двадцать пять тысяч… Потом ребята пару месяцев кредит закрывали, которые взяли на погашение, вот так вот.

Я не думаю, что у Невзорова дойдет до кредита при моем выборе, но… все же перестраховываюсь. Мало ли. Может, тут вина в миллион.

Хотя… если меню утверждал Невзоров, то он знает, что именно мне предложат.

Мужчина улыбается почтительно и кивает.

— Прекрасный выбор. Красное вино. Год выдержки отображает весь букет богатого виноградного урожая, собранного на юге…

Симпатичный сомелье средних лет распинается и рассказывает о солнце и море, о земле, которую впитал в себя виноград… а я, можно сказать, с каким-то восхищением слушаю эту лекцию по виноделию и не перестаю изумляться человеческой культуре, которая передается из поколения в поколение…

Проведя лекцию, сомелье удаляется, а ко мне выходит официант, который кладет на середину стола сырную нарезку с медом…

Затем возвращается сомелье, держа в руке выбранную мной бутылку, наливает в бокал так аккуратно и красиво, и я вновь подмечаю, что здесь персонал носит исключительно белые перчатки.

— Прошу вас, — вновь улыбается мужчина, указывая на бокал с багряной жидкостью, — рекомендую для начала оценить букет, вдохнув изумительный аромат…

Делаю все в точности как советует сомелье, и только после этого делаю мелкий глоток.

— Изумительно, — проговариваю вслух, а сама ощущаю на языке только горечь.

Не люблю алкоголь, а учитывая, что я с утра ничего так и не ела, даже мелкий глоток ударяет в голову.

Наконец-то мужчина удаляется, оставив початую бутылку, а вот я делаю глубокий вдох. И вновь тянусь за бокалом. Действую чисто на нервах. На инстинктах. Понимаю, что на пустой желудок полбокала вина — это тоже очень и очень много.

Конечно, я не собираюсь напиваться. Даже этот единственный бокал не собираюсь допивать, но… по мере того как текут минуты, я начинаю чувствовать себя не в своей тарелке.

Я шла сюда, ожидая совсем иного… я хотела произвести впечатление на мужчину, а в итоге сижу одна за столом, ломящимся от всяких мелких аперитивов, или как это назвала рыжая, и понимаю, что мне и кусочек в рот не лезет.

Разочарование. Горькое и обидное. Вот что я сейчас испытываю, хотя совсем не имею права на подобные ощущения.

Я умом понимаю, что ни на что претендовать не могу. Да и мысли не имею права допускать. Да и обида моя не в этом. Просто в любой девушке живет внутренняя принцесса, которая нуждается в эмоциях.

Меня вырядили как чертову Золушку, которая собирается на бал, и вот она… дура, пришла, а принца нет.

Принц, возможно, вообще забыл, что назначил встречу своей фиктивной жене по контракту.

Кстати, неплохо было бы ознакомиться с этим документом, чтобы представлять, на что именно я подписываюсь! В конце концов!

Желание бросить все и уйти растет во мне с каждой секундой, а в тот момент, когда крепнет окончательно и я намереваюсь покинуть этот чертов ресторан, утопающий в такой давящей роскоши, мой взгляд цепляется за высокого широкоплечего мужчину в идеальном костюме, который заходит в зал и направляется прямо к моему столику…