Глава 4

Мин-Сю

Передав письмо Мэй, я еще долго сидела за столом, размышляя над тем, что произошло. Теперь я точно знала, что отец пытался со мной связаться, но его письма мне не передавали. А мои… Все послания домой я отправляла через канцелярию маркиза. Раз за разом слуга отчитывался, что письмо отправлено, но ответа не было. Первые месяцы замужества я списывала это на погоду. Север был суров, и письма могли задерживаться. А потом думала, что отец от меня отвернулся. Так, часто бывало, когда дочь выходила замуж и жила вдали от дома. Разрыв с семьей был для меня огромной трагедией. Но оказалось, что все не так.

В письме отец сообщал, что они с мамой ждут нашего визита с маркизом. Что маркиз сообщил отцу о том, что из-за опасений о моем здоровье, мы не можем посетить родительский дом. Муж старался меня изолировать от семьи. Лишить опоры. И, надо признать, в прошлой жизни у него это получилось.

В письме, которое должен был передать генералу князь, я, нарушая этикет и нормы приличия, просила у отца остерегаться маркиза и ни в коем случае не помогать ему. Я не знала, как генерал отреагирует на мои слова. Но молилась, чтобы он к ним прислушался.

Про наложницу упомянула вскользь. Я знала, что эту новость отец может принять как оскорбление. Но сделать ничего не сможет. Формально никаких законов Фэн не нарушал. Но эта информация должна была дать генералу понимание того, в каком положении оказалась его дочь.

Мне бы очень хотелось соврать, написать домой, что я счастлива, и успокоить сердца родных. Но сейчас не могла себе позволить такой роскоши. Женщине без опоры в этом мире выжить очень сложно.

Снова посмотрела на чистый лист и взяла кисть. Второе письмо тоже предназначалось отцу. Только теперь я знала, что он его никогда не получит. Скорее всего, сообщение останется в руках у мужа, или свекрови. Но все равно аккуратным почерком продолжала выводить иероглифы. Никто не должен был заподозрить, что у меня появилась связь с домом. Кисть медленно скользила по бумаге. Слова, наполненные старой болью и отчаянием, рождались сами собой. Ничего конкретного в письме не было. Только поэтичные образы девицы, скучающей по родительскому северу.

Когда тушь высохла, осторожно свернула письмо и поставила личную печать, как делала это сотни раз в прошлой жизни. В этот момент двери кабинета открылись и в комнату вошла Цин-Юэ. Моя вторая служанка.

— Госпожа, – девушка поклонилась и обожгла меня презрительным взглядом. – Ваша верная служанка прибыла.

— Подай чай.

Мое спокойствие заставило ее растеряться. Она уже знала, что маркиз взял наложницу, и ждала от меня соответствующей реакции.

Цин появилась при мне перед замужеством. Отец хотел, чтобы личная прислуга, прибывшая с приданным, повышала статус его дочери. Но с Цин он ошибся. Она влюбилась в маркиза и, чтобы стать его наложницей, начала служить не только мне, но и свекрови. Правда, мать Фэна, не спешила укладывать прислугу в постель сына. Зато Сюэ-Жэнь, через несколько месяцев после брачной ночи, приблизила девушку к себе и позволила стать второй наложницей. Так, она получила не только преданного человека, который знал все мои секреты, но и проявила себя перед маркизом заботливой и добродетельной супругой, которая ставит интересы маркизата выше своих.

Правда, родить ребенка сопернице Сюэ не позволила. Цин беременела дважды. Первый выкидыш случился после того, как лекарь объявил о беременности наложницы. Второго малыша она потеряла уже, когда плод был сформирован. Лекарь маркиза утверждал, что это произошло из-за слабого здоровья наложницы. Муж верил, а Сюэ праздновала очередную победу. К тому времени наложница Жэнь уже имела достаточную власть, чтобы подкупить всех в резиденции.

Служанка подала мне чашку. Я внимательно посмотрела на девушку: белоснежная кожа, идеальные брови, ясные глаза. Она была по-настоящему красива. Природа наградила ее той мягкой, женственной слабостью, которую так любили мужчины.

В прошлой жизни я немного завидовала Цин. Во мне не было и половины той женской мягкости и кротости. Рожденная на севере империи, я могла похвастаться отменным здоровьем, сильным телом и суровостью во взгляде. Мечом и луком я владела лучше, чем кистью или игрой на гуцинь. Это всю жизнь было моим главным проклятием. Попытки быть той, кого хотел видеть муж, свекровь, маркизат и общество стали моей самой главной ошибкой. В тот момент, когда я предала себя, остальные решили, что могут поступить со мной так же.

— Госпожа, – в голосе служанки вернул в реальность. – Как же так?! Как же вы позволили маркизу взять наложницу?! Вы же… Госпожа! Мне так больно за вас!

Мягкие губы девушки сжались, превратились в две тонкие нити. Ей не было больно за меня. Она боялась за себя и хотела убрать Сюэ моими руками. Она видела в ней соперницу, с которой не сможет справиться. А я пока оставалась главной женой. Нелюбимой, но еще значимой фигурой.

— Не волнуйся, – подняла крышечку на чашке и вдохнула аромат самого дешевого чая, который был в этом поместье. Даже в таких мелочах меня пытались унизить. – Господин не сделал ничего, что ему не дозволено.

На аккуратном личике служанки появилась растерянность. Кажется, такой я ее видела впервые. Как Цин только попала под покровительство боковой наложницы, она дважды пыталась меня отравить. Я долго не могла поверить, что отравление было намеренным, пока она не пришла в мой холодный павильон и все не рассказала. Это случилось за три дня до смерти.

— Госпожа, – испуганно позвала Цин, – почему вы на меня так странно смотрите?

Ее руки задрожали, а я подумала о том, что нужно лучше себя контролировать.

— Ты очень красива, – сказала я, стараясь улыбнуться. – Жалко, если такая красота пропадет.

— Госпожа, я не понимаю, – она испуганно шагнула назад.

— Не бойся, – постаралась, чтобы голос звучал мягче, без угрозы. – Я вижу, как ты смотришь на моего супруга.

— Госпожа! – девушка упала на колени и поспешила оправдаться. – Я никогда думать о таком не смела! Простите, госпожа, если поведение вашей служанки было неуместным. Я готова принять любое наказание!

— Встань. Я не собираюсь тебя наказывать!

И это было чистой правдой. Я собиралась дать ей то, чего она хотела. И заодно получить в свои руки дополнительное оружие.

— Маркизату нужны наследники, — продолжила, когда служанка поднялась на ноги. — Если я не могу подарить господину ребенка, значит, я обязана позаботиться об этом по-другому.

— Я не понимаю.

— Будь кроткой и услужливой, Цин. И я сделаю так, чтобы ты стала второй наложницей в этом доме. Если, ты, конечно, не против.

Цин снова упала на колени. Только в этот раз ее переполнял не страх, а радость.

— Ваша рабыня не подведет вас! Рабыня сделает все, что скажет госпожа!

— Хорошо, – кивнула и жестом приказала ей подняться. – Теперь отнеси письмо в канцелярию. И найди няню. Передай, что у меня есть для нее поручение.

— Да, госпожа!

Цин вскочила на ноги, схватила со стола письмо и убежала прочь. Комната снова наполнилась тишиной. Я прикрыла глаза и попыталась вспомнить все, что происходило со мной после замужества. Когда Сюэ вошла в дом маркиза, расходы поместья резко увеличились. Насколько я помню, доходов маркизата и сейчас хватало впритык, чтобы закрыть нужды поместья. Излишков не было. Но Сюэ такие мелочи не интересовали, а Фэн боялся разочаровать наложницу. Свекровь, чтобы оставаться на плаву, сначала нашла способ забрать в управление мои лавки. Они были куплены для меня братьями и шли вместе с приданным. О том, что больше не владею этим имуществом, я обнаружила только через два года, когда что-то доказать было уже невозможно.

Потом старая госпожа решила запустить руки в мои сундуки. Сначала это были просьбы: выплатить жалование прислуге, на которое в этом месяце не хватило средств; поднести подарки важным чиновникам, евнухам; сделать подношения. Когда я отказывала, свекровь находила способы применить ко мне наказание. После того как меня закрыли в северном павильоне, все приданое осталось в распоряжении маркиза.

Учитывая все эти события, сначала нужно было придумать, как обезопасить имущество, пока длинные руки свекрови до него не дотянулись. Просить о помощи отца было бесполезно. Письмо просто не успеет дойти. Нужно было справляться самостоятельно.

— Госпожа, – от размышлений меня отвлекла Мэй, – с вами все в порядке?

Открыла глаза и махнула головой.

— Ты все сделала?

— Да, госпожа.

Девушка поклонилась и неловко отвела взгляд.

— Что случилось?

— Там эта женщина, – Мэй перешла на шепот. – Новая наложница. Она просит вас принять ее. Сказать, что вы отдыхаете?

— Нет, пригласи.

Мэй робко кивнула. Я сделала глубокий вдох и величественно выпрямила спину, как положено настоящей госпоже.

Сюэ-Жэнь появилась в сопровождении личной служанки. Лицо девушки мне было знакомо, она служила в поместье. Но ее имени я не знала. Видимо, она была приставлена к наложнице старой госпожой.

— Сестра, — Сюэ счастливо улыбнулась, на мягких девичьих щеках появились ямочки. — Какая просторная у тебя комната!

Сюэ уже чувствовала себя хозяйкой. Она откровенно пренебрегала внутренней иерархией дома и правилами этикета. Она точно знала, что любая вольность будет ей прощена.

— Мэй! Одну пощечину! За нарушение этикета!

Приказ прозвучал так, словно отдавал его генерал. Ошарашенная таким поворотом событий, Сюэ замерла. Мэй, повинуясь воли хозяйки, ударила наложницу. Сюэ нападения не ожидала. Она верила, что рабыня не осмелится исполнить приказ и обидеть любимую женщину господина.

Удар получился не очень сильным, но его хватило, чтобы на белоснежной коже наложницы образовался красный след.

— Не забывай свое место, – ровным бесцветным голосом обратилась к сопернице.

Сюэ сжала от злости кулаки. Ее лицо побагровело. Мягкая женственность испарилась. Она хотела броситься на меня, но сдерживалась. Скорее всего, понимала, что пока не обладает достаточной властью, чтобы причинить физический вред. Поэтому решила атаковать иначе.

— Маркиза так боится, что я займу ее место в постели господина? — на лицо женщины снова вернулась улыбка. — Не стоит бояться. Это уже произошло. Фэн-Жун больше никого, кроме, меня видеть не захочет.

Она пыталась бить в самое больное место преданной женщины. Вот только глупая не знала, что я больше никогда не пущу маркиза ни в свое сердце, ни в свою постель.

— Маркиза надеется, — начала я, крутя в руках чашку, — что ты вместо того, чтобы отнимать мое время, наложница начнет прислуживать супругу, и вскоре поместье наполнится детскими криками. Иначе мне придется поговорить со старой госпожой и пригласить в дом еще несколько женщин.

Сюэ побледнела. Она знала, как бороться с ревнивой женой. Как растоптать ту, которая изо всех сил стремилась заслужить любовь мужа. Но была беспомощна перед той, которая этого мужа ненавидела всем сердцем. И, скорее всего, не верила, что такое может быть.

— Не трать силы на притворство, сестра. Я же вижу, как тебе больно видеть меня с ним!

Нужно было отдать Сюэ должное, она быстро ориентировалась в ситуации и была достойной соперницей.

— Мэй, проводи наложницу Жэнь! И прикажи хорошенько ее искупать перед брачной ночью. Не хочу, чтобы она опозорила внутренний двор перед господином!

Сюэ побледнела. Ее служанка смотрела на меня оленьими глазами, словно не верила в происходящее. Мэй тоже не понимала, что происходит, но приученная беспрекословно выполнять приказы, тут же выпроводила незваных гостей прочь.

Фэн-Жун

Маркиз сел рядом с матерью. Наконец-то они остались наедине. Визит князя был не только неожиданным. Еще он оставил на языке неприятное послевкусие. То, что бывает, когда случайно избежал неприятностей.

Вдовствующая госпожа с тревогой посмотрела на сына. Она только что осознала, от какой беды уберегла их невестка. Князь ни за что бы ни оставил без наказания свадебное торжество, пусть и связанное с наложницей, во время траура.

— Матушка, — голос мужчины едва заметно дрожал, — как вы думаете, зачем прибыл господин?

Старая госпожа, чтобы успокоить дрожь, взяла чашку с чаем. Не помогло. Руки продолжали дрожать, а жидкость не выплескивалась на руки только благодаря тонкой крышке.

— Император благоволит генералу Вэй. Возможно, это была проверка.

Фэн тоже схватил чашку с чаем, и одним глотком опустошил ее.

— Матушка думает, что князь прибыл из-за Мин-Сю?

— Семейные дела маркиза не могут интересовать Его Высочество. Но впредь будь осторожней. Не позволяй своим страстям побеждать разум. По крайней мере, до тех пор, пока мы не поправим свое положение.