Глава 39

Через год.

Рейвен

Прошёл год с тех пор, как я призвала бога смерти. Арауь стал нашим спасителем.

Он наложил свои защитные метки на всех целителей, которые осмелились выйти из укрытия и предложить свою помощь. Он поставил свой знак на лбах жертв чумы по всему королевству и чума отступила. Почти одиннадцать месяцев не было ни одного нового случая заболевания.

Араут не был уверен, полностью ли это заслуга его влияния. Возможно, богиня плодородия, которая наслала эту беду по наущению Митары, почувствовала угрызения совести и сама приняла меры, чтобы остановить распространение болезни.

Мы никогда не узнаем правду, да и не хотели её знать. Мы с Арауном не простили Атиру, но научились сосуществовать с ней, ради того хрупкого перемирия, которое установилось между богами после гибели Митары.

Свет жизни Араута совершил ещё одно чудо. Он ускорил созревание урожая в дворцовых теплицах, а когда наступила весна, он пролил этот живительный свет и на поля. В тот год мы собрали два обильных урожая, которых было достаточно, чтобы предотвратить голод и наполнить доверху все королевские хранилища.

Мой народ на удивление легко принял присутствие Араута. Может быть, после того, как они так долго жили бок о бок со смертью, каждый день ожидая конца, они научились не бояться её. А кто бы устоял перед страхом, если его воплощение было столь же прекрасным и величественным, как мой муж?

Благодаря их искреннему поклонению Араут становился всё могущественнее с каждым днём. Храмы, воздвигнутые в его честь, появились по всему королевству, и несколько северных городов объединились, чтобы построить для него величественное святилище. Он утверждал, что не хочет этого, но я видела искорки удовольствия в его глазах при каждом упоминании о новом храме.

Торговля с соседними королевствами возобновилась, но мои люди хранили молчание об истинной природе Араута. Как мы и просили, они держали его личность в тайне от чужаков. А если какой-нибудь слух и просачивался за пределы наших берегов, мало кто из иностранцев верил в него — ведь Араут обычно сохранял свой человеческий облик на публике, и только самые зоркие могли заметить налёт божественной силы в его глазах.

В день первой годовщины нашей встречи Араут настоял на том, чтобы отвезти меня за город, к той самой чме в лесу. Он был переполнен энергией и я чувствовала, как она струится по его коже, пульсирует в кончиках его крыльях.

— Мне нравятся сцены разложения и смерти не меньше, чем любой другой девушке, — сказала я, когда мы приземлились у ямы. — Но, признаюсь, я представляла себе нечто более грандиозное и романтичное, чтобы отпраздновать расторжение нашего контракта. Если только ты не планируешь немедленно уйти от меня, как только наша связь распадётся.

— Моя маленькая королева, — Араут сжал мои плечи и его зелёные глаза, проникали в самую мою душу. — Любимая жена, — прошептал он, и в его голосе слышалась такая нежность, что у меня перехватило дыхание. — Я никогда не покину тебя, если только ты сама не захочешь этого.

— В каком мире я могла бы захотеть, чтобы ты оставил меня? — спросила я, чувствуя, как к горлу подступает комок.

Он улыбнулся, той особенной улыбкой, которая была только для меня, и, взяв меня за руку, повернул нас обоих лицом к яме.

— Араут, — сказала я тихо, — мои друзья погибли в этом месте. Почему мы здесь?

— Поверь мне, — он вздохнул, закрывая глаза. — Вот оно, освобождение.

И я почувствовала едва уловимое расцепление чего-то глубоко внутри меня, словно невидимая нить, связывавшая нас с Араутом, лопнула, освобождая нас обоих.

Араут застонал, и когда я бросила на него взгляд, я увидела, как чёрные цепи, которые так долго были невидимыми и неосязаемыми, отрываются от его тела. Одна за другой они рвались, лопались, отбрасывая его назад, заставляя шататься, а затем рассыпались в прах, и их остатки уносил холодный зимний ветер.

— Свободен, — выдохнул он, и в его голосе слышалось такое облегчение, что у меня сжалось сердце. — Ты не представляешь, как это прекрасно.

— Мне правда жаль, — я взяла его за руку и с раскаянием сжала её. — Мне так жаль, что мне пришлось причинить тебе эту боль. Но у меня не было выбора.

— Знаю, и без всего ритуала, я бы никогда не узнал, что такое любовь и сострадание, — он обхватил моё лицо ладонями, и его большой палец нежно коснулся моих губ. — Ощущения и эмоции, — он помолчал, и его взгляд стал задумчивым. — И теперь, когда я свободен, у меня есть для тебя два подарка, любимая. Встань сюда, поближе к яме, и закрой глаза.

— Я не уверена, что мне понравится, — сказала я с сомнением.

— Тише, — он легонько поцеловал меня в губы. — Я долго обдумывал первый подарок. Я думал о том, как лучше всего распределить своё время между обязанностями в царстве Мервтых и моим местом здесь. И я решил, что предпочёл бы остаться здесь. А это значит, что мне нужен был кто-то, кто взял бы на себя управление царством мертвых в моё отсутствие. Я назначил шесть человеческих душ, которые будут править вместо меня. Держи глаза закрытыми, любовь моя.

— Я полагаю, ты выбрал великих правителей прошлого? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё трепетало. —Замечательная идея, Араут. Признаюсь, я волновалась, что тебе придётся покидать меня каждые несколько дней, чтобы проверять, как дела в твоём королевстве. Я от всего сердца принимаю твой дар — уделить мне время.

— Это не подарок, дорогая, — его голос изменился, стал немного отстранённым, словно он смотрел на что-то, чего я не могла видеть. — Только боги могут править царством смерти. Поэтому я присвоил этим шести душам статус младших божеств. Теперь они занимают своё место в нижнем уровне пантеона. Они могут даже ненадолго посещать мир смертных.

— Для них это не слишком приятно? — спросила я, чувствуя, как в груди разгорается странное, трепетное пламя. За последний год я очень хорошо узнала своего мужа, и что-то в его тоне заставляло мой желудок парить в пьянящем, невозможном облаке надежды.

— Открой глаза, Рейвен, — произнес Араут.

Но я не открывала, потому что если я ошибалась, если шесть человек, которых он назначил, окажутся не теми, на кого я надеялась, я не вынесу разочарования.

— Любовь моя, открой глаза.

Я открыла и всхлипнула, прикрывая рот обеими руками. Они стояли на краю ямы. Мои подруги Роуз и Лили, стоящие плечом к плечу с моим братом, который улыбался мне той самой тёплой, ободряющей улыбкой, которую я помнила с детства. Мой отец высокий, величественный, с сединой в волосах и добрыми морщинками вокруг глаз смотрел на меня с такой гордостью, что у меня защемило сердце. А рядом с ним, моя мачеха, элегантная, уравновешенная, выглядящая королевой, какой она всегда была, с лёгкой улыбкой на губах. А потом моя мать... та, которую я еле помнила.

— Как тебе это удалось? — прошептала я, не в силах отвести взгляд от их сияющих лиц.

— Благодаря поклонению твоего народа, — ответил Араут. — Их почитание наполнило мой источник силы до краёв. И у меня было особое разрешение от других богов.

— Можно мне... поговорить с ними?

Араут кивнул и я ринулась обнимать их всех по очереди. Оказывается, Араут держал мою семью и друзей в курсе всех событий в мире смертных с тех самых пор, как впервые задумал все.

— Помни, моя королева, — в его глазах горел тот самый огонь, который я полюбила в нём с первой нашей встречи, — у меня есть для тебя ещё один подарок. Я не могу сделать тебя богиней, так как предназначено для душ, уже оставивших эту жизнь, о я могу дать тебе кое-что другое, не менее ценное.

— Я не могу представить ничего лучше этого, Араут, — прошептала я, хватаясь за лацканы его распахнутого пальто и прижимаясь к нему всем телом.

— Второй подарок, — сказал он, и его большой палец прижался к моему лбу. — Знак вечной привязи, единственный вечный знак, который я когда-либо дарил. Он гарантирует, что ты будешь обладать молодостью, красотой и здоровьем до тех пор, пока я существую, — Араут замолчал, и в его глазах засветилась искренняя любовь. — Поскольку эта метка направляет большую часть накопленной мной силы, — продолжил он, — я больше никогда не смогу даровать знаки кому-либо ещё. Это моя последняя и лучшая метка.

— Ради меня? — прошептала я.

— Ты стоишь всего, — напряжённо прошептал он в ответ, и его зелёные глаза сверкали, как два сияющих изумруда. — Ты дала мне всё.

Я горячо поцеловала его, почти не замечая, что все наблюдают за нами. Его губы были мягкими, тёплыми, и они обещали мне вечность, не ту холодную, пугающую вечность царства мертвых, а тёплую, живую, полную любви и приключений.

Но потом мне пришла в голову одна мысль, и я отстранилась, нахмурившись.

— Подожди... муж, значит ли это, что я должна навсегда остаться королевой?

— Нет, любовь моя. Только до тех пор, пока ты сама этого хочешь, — он улыбнулся. — А потом мы оставим это королевство в надёжных руках и отправимся путешествовать. Увидим всё, о чём ты мечтала, всё, что я видел в воспоминаниях душ, но никогда не видел собственными глазами.

— И мы будем вместе, — я обхватила его руками за шею, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим. — Бессмертные, путешествующие по миру.

— Тебе нравится этот план? — спросил он, и в его глазах заплясали озорные чертики.

— Очень нравится.

Мы снова поцеловались, и тепло его губ растопило остатки льда в моей душе. Я хотела раздеть его догола, прижаться к нему всем телом, почувствовать его внутри себя, синхронизировать биение своего сердца с его.

Моя любовь. Мой муж. Мой бог.