Эпилог

Аля

– Аля, это ненормально! Тебе снова плохо! – беря на руки и укладывая меня на кровать, говорил Мурад.

Мы вернулись с гор неделю назад, и мне действительно всё еще было плохо. Тошнота продолжала преследовать даже тогда, когда я ела одну овсянку. Я так боялась сходить к врачу, что прятала голову в песок. Что, если со мной что-то серьезное?

Я как могла пыталась скрыть свое состояние, но вернувшийся за забытой папкой муж застал меня в очередной раз склонившейся над унитазом.

– Я сейчас же вызываю врача! – бесновался Мурад.

– Не надо, Мурад, ну что он нам скажет? Обещаю, что съезжу в больницу… – попыталась я его переубедить, но этот гиперопекающий мужчина не хотел отступать.

– Да, ты права, нужно в клинику, – кивнул он, даря мне ложную надежду на то, что меня оставят в покое, но куда там! Муж направился к моим вещам и, взяв удобное платье, положил его на кровать! – Давай одевайся. Ты умылась?

– Мура-а-ад, – заканючила я, ведь ехать в больницу было страшно! Мне нужно было подготовиться к такому!

– Я тоже боюсь, Златовласка, – сел он рядом и пригладил мои растрепанные волосы, лаская меня. – Но я сойду с ума, если не узнаю, что с тобой. Это точно не отравление.

– Может, у меня гастрит? – вздохнула я, беря себя в руки. Чего это я так испугалась? Веду себя хуже Пухляша. – Попросишь маму посидеть с ребенком? Я быстро оденусь и спущусь.

– Конечно, – встал муж, целуя меня в макушку и беря играющего в манеже сына. К счастью, Султан стал очень спокойным, ему было достаточно просто знать, что я рядом, чтобы играть в свои игрушки.

Мурад с сыном вышли, а я, взяв себя в руки, быстро оделась и привела себя в порядок. На макияж не было сил, так что я просто расчесалась и, надев платок, спустилась вниз.

– Дочка, ты такая бледная! – запричитала свекровь, когда я подошла к ним. – Хочешь, я поеду с вами?

– Спасибо, мама, не стоит. Это наверняка гастрит, – смущенно улыбнулась ей я, надеясь, что она не заведет разговор о возможной беременности, ведь любой подумал бы, что дело именно в этом. – Мы быстро, вы, главное, за нашим хулиганом присмотрите.

– Езжайте и не волнуйтесь. Султан прекрасно проведет время с бабушкой, – улыбнулась она, качая на коленях внука. Наш мальчик наконец полностью раскрылся для родных. Мы теперь спокойно могли оставить его с мамой и сестрами, не беспокоясь о том, что он закатит истерику. – Ой, я ж совсем забыла сказать, что пригласила твоего отца на ужин!

– Да? Папа мне не говорил… – нахмурилась я, ведь разговаривала с ним вчера вечером!

– Так я утром звонила, Алюшка, наверное, не успел. Я же только обсудить с тобой хотела… – резко замолкла свекровь, стушевавшись.

– Что обсудить, мама? – не поняла я ее поведения. Папа и раньше был частым гостем в нашем доме, но сегодня мама была какая-то не такая из-за этого.

– Потом, дорогая, всё потом, сейчас главное – твое здоровье! – помахала она рукой и отправила нас с богом.

Уже сидя в машине по пути в частную клинику, в которой наблюдалась вся наша семья, я спросила у мужа, знает ли он что-то о загадочном поведении матери.

– Знаю, – кивнул он, бросая на меня быстрый взгляд. – И надеюсь, ты не будешь злится.

– Злиться? – удивилась я. – Как вообще можно злиться на маму?

– Она решила найти твоему отцу жену.

– Что? – не поверила я.

– Ты ведь сетовала на то, что он у тебя совсем один, вот мама и решила исправить это. Ты ведь знаешь, сколько у нее вдовствующих подруг, – объяснял мне муж. – Ну чего ты, Аль? Злишься?

– Злюсь? Как можно на такое злиться?! – всхлипнула я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

– Тогда что? Не хочешь…

– Я просто не могу поверить, что мне досталась такая внимательная к моим переживаниям свекровь, – вытерла я глаза, но поток слез никак не хотел останавливаться. После всего, чему подвергала меня моя первая свекровь, всё происходящее в новом доме до сих пор было для меня чем-то нереальным. Ведь мама и сестры Мурада относились ко мне как к родной. Я и стала для них родной! Настоящим членом семьи!

***

– Вы беременны, – заключила врач, держа перед собой результаты анализов. Всего два слова, но я не улавливала их смысл. Сидела на стуле рядом с Мурадом и никак не могла вникнуть в то, что мне говорят. Уже прошла осмотр на гинекологическом кресле и сдала анализы, и вот мне сообщают то, что не укладывается в голове. Это невозможно!

– Этого не может быть, – так и сказала женщине-доктору единственное, о чем думала.

– Результаты анализов и осмотра говорят об обратном, – улыбнулась она, глядя на нас с мужем с интересом, будто намекая: «Такие взрослые люди, а не понимают, откуда дети берутся».

– Вы уверены? – подключился к разговору муж, и я даже на расстоянии почувствовала его напряжение.

– Уверена, но давайте еще сделаем УЗИ. А вы лучше скажите, – повернулась она ко мне, – почему так удивлены. Вы молодая, здоровая женщина, ведете половую жизнь, ребенок в данном случае – естественный результат усилий.

Своим комментарием про интимную жизнь женщина меня невероятно смутила, но я понимала, что говорить так для доктора в порядке вещей, и не стала сосредотачивать свое внимание на этом, волновало меня сейчас совершенно другое, и я не боялась откровенничать.

– Понимаете, – начала я, чувствуя поддержку мужа, которая выражалась и без слов, это было нечто вроде фона, его не видишь, но ощущаешь. Он есть. Знала, что он поймет и поддержит. – Дело в том, что я бесплодна.

– Кто вам это сказал? – сняла женщина очки и серьезно на меня посмотрела.

– Мой предыдущий гинеколог. После неудавшейся беременности врач объяснила мне, что я больше не смогу зачать, – смущенно поясняю я ей.

– Я могу посмотреть вашу медицинскую карту? Если есть причины, по которым вам поставили бесплодие, – поясняла она, – я бы хотела знать о них, чтобы правильно наблюдать вашу беременность.

– Конечно, – ответила я, а Мурад забеспокоился.

– Мы немедленно привезем эту карту, а вы, пожалуйста, сделайте все необходимые анализы и обследования. Если надо, Алия ляжет в больницу, – решительно планировал он, – всё что угодно, но мы должны сохранить этого ребенка!

– Ну-ну, – успокаивающе подняла женщина руки, – не нужно торопиться с выводами. Я не вижу причин для постановки критичных диагнозов. На данный момент я констатирую нормальную беременность. Но для вашего успокоения мы положим Алию на сохранение хотя бы на время осмотра. Только помните, что беременность не болезнь. Понимаю, что вы переживаете, но поверьте моему опыту, женщина не становится хрупкой вазой, когда носит ребенка. Напротив, ей нужно двигаться, поддерживать физическую активность. Это никак не повредит вашему ребенку.

***

– Ребенок, – шептала я, положив руку на живот, уже в палате, куда меня насильно положили. Как бы я ни сопротивлялась, Мурад был неумолим.

– Найдите эту чертову карту, – бушевал он, звоня своему начальнику службы безопасности, – меня не волнуют деньги и бюрократические трудности. Жду через час! – рявкнул он и нажал на «отбой». – Говорят, она в архиве твоей гинекологии. Можно подумать, мы живем не в двадцать первом веке! Я надеялся, что всё давно автоматизировано и можно получить доступ к твоим данным через компьютер из одной больницы в другую.

– Мурад, прошу, успокойся, – позвала я его. По сути, нервничать должна была я, но, видя, как беснуется мой муж, принялась сперва успокаивать его. – Доктор сказала, что меня осмотрят заново, сделают все анализы…

– Я хочу своими глазами увидеть твой диагноз, – объяснил он мне причину своей нервозности, сев рядом и обхватив обе мои руки своими, – я уже был женат, Аля. Думаешь, я не в курсе, как у вас устроен организм? К тому же Марьям…

Он осекся, побледнев и опустив голову. Прикрыл глаза, будто безмерно мучился. У меня от его вида защемило сердце. Свои волнения отошли на второй план.

– И что? – нахмурилась я. – Как это относится к моей беременности?

– Если у тебя непроходимость труб, то беременность может быть внематочная, что очень опасно. Я читал про это. Я много чего читал, пытаясь понять, какие опасности несет беременность для женщины, которая выглядела вполне себе здоровой, а потом вдруг умерла сразу после родов. Теперь ты понимаешь, почему я так волнуюсь? Мы должны знать, какой у тебя диагноз, и немедленно.

***

– Мурад! Ты же слышал врача! Она сказала, что всё нормально. Забери меня домой! – взвыла я на третий день пребывания в больнице. Мой перестраховщик муж наотрез отказывался идти на контакт, настаивая на том, что нужно полежать в клинике хотя бы неделю. – Я скучаю по сыну, невозможный ты человек! И знаю, что Пухляш тоже…

– Ладно, – наконец сдался муж. – На самом деле мы уже устали его успокаивать, – признался он. – Но ты должна пообещать, что будешь лежать и соблюдать все рекомендации. К тому же тебя должны прокапать, так что никаких возражений против сиделки.

– Хорошо-хорошо, нанимай хоть целый штат! – покладисто согласилась я, тут же обнимая его и ластясь.

Я готова была уже выть от скуки, находясь одна в ВИП-палате. Муж, конечно, навещал меня и сидел со мной по несколько часов, но разве это сравнится с тем, что будет дома?

– Я так рад, что всё хорошо, – вздохнул Мурад, зарываясь носом в мои волосы.

– И я.

Мне просто не передать того облегчения, которое я испытала, поняв, что ни мне, ни ребенку ничего не угрожает. Как оказалось, мое бесплодие скорее было связано с тем, что мы с Каримом были несовместимы, что выяснилось в ходе того, что Мурад начал копать, пытаясь достать мою карту. Не знаю, зачем бывший муж убедил меня в том, что вина за отсутствие детей полностью лежит на мне, подкупил врача, но бог ему судья… Мне не хотелось об этом думать, главное, что я счастлива. У меня есть муж, сын, а совсем скоро появится еще один малыш, плод нашей с Мурадом любви.

***

– Мама… – захныкал Пухляш, когда Мурад попытался оторвать его от меня.

– Оставь, – попросила я, поглаживая своего малыша по спинке.

– Маленький прилипала, – усмехнулся муж, ложась к нам. – Он тут чуть с ума нас не свел, – нежно посмотрел он на сына.

– Я тоже ужасно по нему соскучилась. Он так быстро растет… – вздохнула я скорбно. – Мне совсем не хочется, чтобы он вырос. Он ведь такой маленький, хорошенький мой Пухляш.

– Ничего, у нас будет малыш на замену, а наш Султан будет его защищать, – положил Мурад руку на мой пока еще плоский живот. – Если переживет то, что будет не единственным, маленький собственник, – добавил он с усмешкой, и я поняла, что это действительно может стать проблемой.

Мурад

– Папина красавица, – ворковал я над своей четырехмесячной дочерью.

Я всё еще не верил в возможность того, что снова стал отцом. Ведь я давно смирился с тем, что детей у меня больше не будет. И я не соврал жене, когда сказал ей о том, что она для меня важнее детей. Я действительно готов был отказаться от них ради нее.

Когда Карим после той разборки в офисе, приведшей к нашей свадьбе, сказал мне о том, что Аля бесплодна, надеясь на то, что я откажусь от нее… У меня ни разу не возникло желания найти себе другую. Не бракованную, как высказался тогда ее недоносок бывший муж. Разве можно назвать бракованной такой бриллиант, как Алия? Моя жена была одна на миллион!

– Чем это вы тут занимаетесь? – улеглась жена у меня за спиной, обнимая за плечи.

– Тебя ждем, – развернулся я к ней и поцеловал в уголок рта.

– Так я и поверила, – хмыкнула она, но на ласку ответила. – Слава богу, Аника такая спокойная, можно…

Мой зазвонивший телефон прервал ее речь, и, дотянувшись до тумбочки, она передала его мне.

– Это Хади.

– Да… – принял я вызов, понимая, что так увлекся дочерью, что даже не заметил того, что уже так поздно. Передав почти всё в руки Хадижат, я слишком расслабился, временно забив на работу.

– Брат, ты мне нужен! – раздался всхлип, который просто нокаутировал меня, возвращая в прошлое.

«Брат, ты нужен мне! Он убьет меня! Убьет!»

– Что?.. Что случилось, Хади? Где ты? – взяв себя в руки, спросил я, вскакивая с места.

– В городской больнице! Со мной Дударов… Мы… Мурад, мы нашли ребенка… Он просто в ужасном состоянии, я не знаю, что делать, пожалуйста, приезжай! – плакала она.

– Успокойся, я сейчас же еду! Не плачь, слышишь меня?

– Да… Я жду!

– Что случилось? – принялась тут же расспрашивать о произошедшем жена.

Я же быстро начал одеваться, меняя свои легкие домашние спортивки на джинсы.

– Я так и не понял толком, в чем дело, – покачал я головой. – У сестры истерика. Они с Дударовым в больнице с каким-то ребенком.

– Я поеду с тобой! – тут же последовала она моему примеру. – И не спорь, Мурад, я же тут с ума сойду от неизвестности!

– Ладно, только оденься теплее, – посоветовал я ей. – И ничего не говори маме. Просто попроси посидеть с внучкой. Скажи, что мы хотим поужинать вдвоем. Жду тебя в машине.

– Хорошо.

***

Всю дорогу я молча вспоминал события давно минувших дней. То, о чем я запрещал себе вспоминать, и то, что заблокировал в своей голове, вновь всплыло наружу.

– Мурад, что с тобой? – коснулась Аля ладошкой моего колена. – Ты сам не свой.

– Просто испугался, – качнул я головой. Рассказать про то, что произошло в похожий на этот вечер, я не был готов. Когда-нибудь, но не сейчас. Это не моя тайна.

– Уверена, всё хорошо. К тому же она не одна…

– Это-то меня и пугает!

Как оказалось, уже возвращаясь домой с работы, Хадижат услышала шум, привлекший ее внимание. Дударов также оказался в это время на парковке, и она попросила его о помощи. Они вместе обнаружили выброшенного в мусорный бак ребенка, который сейчас находился в критическом состоянии.

– Как кто-то способен на такую жестокость?! – тихо плакала жена, обнимая мою сестру, которая также не могла сдержать слез, рассказывая всё это.

– Я не знала, что делать, если бы не Шамиль… Мы взяли ребенка и привезли его сюда, но врачи… Он был весь синий… – всхлипывала она, плача.

– Ну всё-всё, успокойся! – обнял я ее, притягивая к себе. – Всё будет хорошо, вот увидишь. Вы бы не нашли его, будь ему суждено умереть.

Встретив поверх головы сестры взгляд Али, я безошибочно понял, о чем она думала. Как мать может так поступить со своим ребенком? От одной мысли о том, что кто-то может просто взять и избавиться от маленького комочка своей плоти, который нуждается в защите и любви…

– Наши молитвы помогут ему, – погладила жена Хади по голове. – А если нужно, Мурад позаботится, чтобы ребенка перевели в частную клинику…

– Его нельзя перевозить, – вмешался в разговор подошедший Шамиль. – Добрый вечер, – поздоровался он.

Поприветствовав его в ответ и пожав руку, я расспросил о состоянии мальчика.

– Ребенок родился недоношенным, по словам врача, чудо, что он вообще выжил, – проговорил мужчина. – Они поместили его в инкубатор. Остается лишь ждать.

***

– Не думай об этом, – уговаривал я ночью Алю, крепче сжимая вокруг нее руки. С тех пор как мы вернулись из больницы, она только и делала, что думала и грустила, полностью потерявшись в произошедшем.

– Это не так просто, – зарылась она лицом мне в шею. – Я просто не могу осознать, что мать, носившая его в себе столько месяцев, способна на такое!

– Она не мать. Не всякая, кто способен дать жизнь, является матерью, солнышко, – поцеловал я ее в макушку.

Словно почувствовав, что мама не в порядке, Аника захныкала в своей люльке, приставленной к нашей двуспальной кровати. В любое время ночи, едва малышка просыпалась, жена могла взять ее на руки и успокоить, прижав к груди и дав материнское тепло.

– Сейчас, сейчас, – прошептала Аля и села, протянув руки к дочери. Но я опередил ее и встал с постели, обходя ее и беря на руки нашу дочь. Она кривила губки и хныкала, так и не просыпаясь, глазки были закрыты.

Аккуратно вручив Анику жене, я с нежностью глядел на то, как она укладывается на бок и освобождает грудь, чтобы дать сосок проснувшейся голодной дочери. Та жадно уцепилась ручкой за мамину грудь сверху и стала пить молоко.

Аля гладила малышку по головке и приговаривала что-то доброе и ласковое, я же не мог на них насмотреться. Счастье переполняло меня. За них я готов был убить. Уничтожить любого, кто помешает нашему счастью. И я тоже, как и жена, не понимал ту женщину, которая выбросила своего ребенка!

Как вообще можно такое совершить? Да она просто безумная.

С трудом выбросив эти мысли из головы, я прошагал до своего места и улегся за спиной жены, обнимая ее за талию и заглядывая через плечо, как она кормит и гладит нашу засыпающую дочь.

– Она прекрасна, – пробормотал я, умиляясь крохотным чертам лица, этим пальчикам, ручкам, невероятно маленькому носику.

Каждый раз боялся ее раздавить, и, не будь у меня прежде сына, которого сам нянчил с рождения, я бы просто не прикоснулся к этому хрупкому существу из опасения что-то в ней сломать.

И хоть это был уже мой второй ребенок, я не переставал поражаться чуду природы, когда всего лишь из одной клетки, объединяющей частички двух родителей, появляется совершенно новое существо.

Она еще ничего не понимает, но у нее уже свой характер, свои манеры, она не такая, как мой Богатырь, определенно другая.

Но самое главное, что она наша, любимая наша девочка.

– Я уже говорил тебе, что люблю? – прошептал я жене, когда она уложила малышку обратно в люльку и вернулась в постель.

– Нет, – хитро улыбнулась она, включаясь в привычную нам игру. – Ни разу. А что, любишь?

– Больше жизни, – сказал я твердо, погладив ее по волосам и нежно касаясь губ своими. – Больше всего на свете. Тебя и наших детей.

– Тогда докажи, – изогнулась она, прижавшись ко мне ближе.

И наши губы слились в поцелуе.

Аля

– Султан, аккуратней! – попросила я сына, бегущего к кабинету отца. Моему Пухляшу исполнилось всего два года, но он был настолько внимательным и сообразительным, что прекрасно знал, куда идти. Сегодня я решила навестить мужа, пообедать с ним в офисе, так как мама приготовила его любимое блюдо.

– Вот ведь хулиган! – услышала я голос мужа, прежде чем зашла в кабинет. – Убежал от мамы?

– Убежал, непоседа, – вошла я с улыбкой.

– А где ты потеряла мою дочь? – шагнув ко мне навстречу и поцеловав, улыбнулся он, явно довольный нашим приходом.

– Твоя дочь с бабушкой. Аника, в отличие от брата, рада всем, кто ее накормит, – хмыкнул я.

– Мама! Смотли! – нашел что-то интересное на столе Мурада Султан.

– Только не документы! – вовремя спохватившись, убрал муж важные бумаги.

– Вы тут посидите пять минут, я пойду отнесу Хади ее порцию и вернусь, – разобрав пакет и взяв из него контейнер поменьше, проговорила я.

– Только быстро… – донеслось мне вслед, вызывая улыбку. Это когда-нибудь прекратится? Как можно спустя полтора года брака всё еще быть такой влюбленной?

– Я же сказала, что не хочу! – заставил меня замереть напуганный голос золовки. – Сколько раз мне повторять, чтобы ты оставил меня в покое?!

– Прекрасно! В таком случае я отдам его в приют, – раздался голос партнера мужа.

Шамиля Дударова.

– Ты не можешь! – задрожал голос Хади. – Зачем забрал, если собирался отдавать?!

Я не сразу поняла, о чем речь, но, когда осознала, с трудом сдержала возглас, настолько меня шокировало то, о чем он говорил!

Пару месяцев назад они с Хади нашли ребенка в мусорном баке, и с тех пор Дударов заботился о нем.

– Могу, и ты знаешь это. Тебе придется согласиться с моими условиями, иначе… – зловеще замолчал он.

– А я только начала думать, что в тебе есть хоть что-то человеческое!

– Все мы ошибаемся, сокровище…

Не выдержав интимности, происходящей в кабинете, я громко постучалась, прежде чем распахнула дверь. Слава богу, что это я застала эту сцену, а не Мурад! Дударову бы точно не поздоровилось, попадись он на том, что приставал к моей золовке!

– Ой, надеюсь, я не помешала? – сделав вид, что не в курсе произошедшего, вошла я.

– Нисколько, проходи, моя дорогая, – тепло поприветствовала меня Хади, которая за время моего замужества стала мне по-настоящему родной. – Господин Дударов уже уходит, – твердо сказала она ему, вызывая в мужчине настоящую ярость, что невозможно было не почувствовать.

Тем не менее он, сцепив челюсти до зубовного скрежета, покинул кабинет, не сказав на прощание и пары слов. С облегчением выдохнув, я повернулась к побледневшей золовке.

– Он тебе досаждает? – спросила у нее с участием.

Провалившись в какие-то свои мысли, она не сразу ответила.

– Не обращай на него внимания.

Какое-то время стояла, глядя в одну точку, а потом, будто опомнившись, заулыбалась.

– Как хорошо, что ты зашла, – подошла она ближе, протягивая руки к контейнеру. – И даже обед мне принесла. Если бы не ты, мы бы с братом вообще не ели!

– Ай-яй-яй, – поцокала я языком, но не могла и думать о чем-то кроме того, что Дударов доставал мою золовку. Да и она, хоть и пыталась делать вид, что ничего не случилось, была сама не своя, даже не понимала, что я ей говорю!

– Хади, расскажи, что происходит, прошу, – взмолилась я спустя пять минут разговора, который совсем не клеился, но не из любопытства, я просто не могла видеть ее мучения и хотела помочь.

Она испуганно вздрогнула и прикрыла лицо ладонями, я же сразу обняла ее за плечи, желая поддержать.

– Ну-ну, расскажи, будет легче.

– Он просит выйти за него замуж, – поведала она мне, сжав губы.

– А ты? – спросила я, не скрывая удивления. Его резкие слова не вязались у меня с предложением руки и сердца. Хм, а разве Мурад делал мне его иначе? Точно так же был резок, груб и уверен в своем превосходстве. Но сейчас речь шла не обо мне.

– А я уже наелась замужества! – горячо воскликнула она, и ее слова отдались во мне застарелой горечью. Меня уже не тревожила боль из-за неудачного первого брака, Мурад полностью излечил меня от той травмы и сделал абсолютно счастливой. Но я, как никто другой, понимала, что чувствует женщина, не желающая снова ввязываться в брак. Тем более я знала, что у Хади тоже было тяжелое замужество.

– Но почему он так настаивает? – допытывалась я. – Испытывает к тебе романтические чувства?

– Ха! – фыркнула Хади, тряхнув волосами. – Не смеши меня. Дударов и романтические чувства? Всё, о чем он может думать, это…

Самое важное я так и не услышала, поскольку мой муж, как обычно, соскучился, не в силах провести без меня и пяти минут. Он зашел в кабинет и прервал наш разговор. А я так хотела спросить, не связана ли решимость жениться с найденным младенцем.

– Вы всё? – поторопил он меня, а сынок рванул в проем двери, забираясь на меня и усаживаясь ко мне на колени.

– Мама, папа дал мне дылокол! Я плоделал кучу дылок! – оповестил он меня, вызывая улыбки отца и тети.

– Ну всё, скоро будешь большим начальником, – рассмеялась я, целуя его в пухлые щечки.

– Нет, это скучно, – скривился он, – я буду синим тлактолом, – насмешил он нас, а потом затарахтел, как маленький моторчик, и спрыгнул с моих коленей, забегав по кабинету.

– Вот так-то! – шутливо обиделся Мурад. – Ты им жизнь даешь, а они выбирают в качестве кумира водителя трактора!

– Не водителя, а сам трактор, – поправила я мужа, смеясь над детской логикой.

– Я провожу вас, – сказал муж, когда обед был закончен, а усадив нас в машину, управляемую водителем, наклонился и внимательно на меня посмотрел: – Всё в порядке? Мне показалось, что вы с Хади обсуждали что-то секретное.

Проницательность Мурада всегда меня поражала, и от волнения я сглотнула, не зная, что и сказать. Это же не моя тайна, да и я ничего не узнала, чем и поделилась с мужем.

Но наступил день, когда Хади весьма неожиданно сообщила о предстоящей свадьбе с господином Дударовым, и он припомнил мне этот разговор.

– Кто-то говорил, что ничего не знал, – упрекнул он меня. – Думаешь, я поверю, что Дударов воспылал к моей сестре чувствами?

– Я и правда ничего не знала, – вспыхнула я от подозрений мужа. – Она мне ничего не рассказала. Мурад, я бы не стала тебя обманывать. Для меня откровенность между нами превыше всего, – горячо убеждала я его, ловя взгляд и боясь, что он не поверит. – Я бы и рада узнать больше, чем нам говорят, но не хочу лезть в чужие отношения.

– А я вот полезу! Очень странный скоропалительный брак! Не верю я этому Дударову, – распалялся муж, явно собираясь разобраться с человеком, обижающим, по его мнению, сестру.

– Мурад, давай дадим им самим разобраться. Твоей сестре не десять лет. Вряд ли она не отдает отчет своим действиям, – взмолилась я. – К тому же… Вспомни нас. Разве мы знали, что будем так счастливы?

– Эх, Златовласка, ты делаешь меня слишком мягким и верящим в лучшее в людях, – вздохнул он, обнял меня и, к счастью, не прикончил Дударова и не пошел разбираться с сестрой, что я записала в счет своих побед.

Два года спустя…

– Султанчик, сладкий мой, ну что такое? – пыталась я успокоить прибежавшего плачущего сына. – У тебя сегодня день рождения! Разве можно грустить в такой день?

– Ты любишь ее больше! – прилетело мне неожиданное обвинение. Пухлый пальчик указывал на играющую на полу с кучей игрушек Анику.

Вначале праздника она спала, но потом, когда я пришла ее проведать, малышка проснулась, и я села присматривать за ней.

– Что за глупости?! Кто тебе это сказал? – шокированно посмотрела я на сына.

– Мовсар! Он говорит, что мамы всегда любят младших больше! – заревел мой четырехлетний собственник.

– А насчет того, что папы могут любить дочек больше, он почему-то не забеспокоился, – вошел вслед за сыном муж.

– Что происходит? – беспомощно посмотрела я на мужа.

– Его более опытный друг поделился с ним теорией, которая нашему сыну совершенно не понравилась, – заржал Мурад над бедой моего малыша, за что я шикнула на него и взяла Пухляша на руки, присаживаясь на кровать.

– Ну что за глупости? – вытерла я его мокрые щеки. – Разве мама может любить своих детей по-разному? Ты ведь любишь и маму, и папу, верно?

– Только не спрашивай, кого он любит больше, – закатил муж глаза, садясь рядом с нами. – Боюсь, мое сердце этого не выдержит.

– Не слушай папу. Аника ведь маленькая, да?

– Да! – с самым серьезным видом кивнул Султан.

– И до тех пор, пока она не вырастет, мы должны ее оберегать, она ведь пока не может ничего делать сама, да?

– Да, она маленькая, а я взрослый! Значит, я главный? – свернула не в ту сторону наша беседа. – И меня ты любишь больше?

– И как ты теперь выкрутишься? – рассмеялся муж, даже не думая мне помогать.

– Любишь? – настаивал сын.

– Конечно люблю! – покачала я головой, не веря, что он настолько вырос. Мой маленький мужчина, ранимый, имеющий свое мнение и требующий моей любви, которой во мне столько, что она никогда не иссякнет. – Но Анику мы тоже любим, да?

– Да! Но я главнее, – повторил сын и, звонко поцеловав меня в щеку, убежал обратно играть с детьми, пришедшими на праздник.

– Ты, вообще-то, должен был помочь мне! – возмутилась я, когда муж своими загребущими лапами начал прижимать меня к себе.

– Я и помог. Не стал спрашивать, любит ли меня Султан больше мамочки.

– Мурад! – попыталась я увернуться. – Гости в доме!

– Зачем было их звать? Посидели бы по-семейному, – пробурчал он, все-таки подминая меня под себя и нависая сверху. – И зачем было надевать такое соблазнительное платье? Ты разве не знаешь, как тебе идет голубой?

– Прости? – захлопала я удивленно глазами. – Ты упрекаешь меня за то, что я хорошо выгляжу?

– Я упрекаю тебя за то, что ты пытаешься держать дистанцию! Я, между прочим, два часа тебя не целовал, соскучился, а ты…

– Ты порой хуже Султана, – покачала я головой. – И как я только справлюсь с четырьмя детьми?

– Если будет мальчик, твой сын лопнет от ревности, – нежно накрыл ладонью мой пока еще плоский живот муж.

Мы узнали о моей беременности всего пару дней назад, и, хоть я знала, что могу родить еще не раз, немало удивилась тому, что снова стану мамой.

«– Такое случается, когда занимаешься любовью с лучшим мужчиной на свете, – поддразнил меня Мурад, когда я поделилась с ним своим удивлением по поводу обнаруженной беременности.

– Вот это самомнение, мистер!

– А что, скажешь нет?

– Нет, ты действительно самый лучший, Мурад… Я так рада, что ты мой муж… – всхлипнула я.

– Эй! Только не плакать! Неужели твои беременные гормоны уже в действии?

– Да! И они нуждаются в поцелуях и ласке лучшего мужчины на свете…»

– Ты куда улетела? – поцеловал меня муж в подбородок.

– Да так. Думаю о том, как мне повезло в жизни, – выгнулась я в его руках. – Я каждый день благодарю бога за то, что Карим взял вторую жену, – поделилась я сокровенным. – Ведь иначе я ни за что не нашла бы в себе силы покончить с этими токсичными отношениями.

Невольно вспомнила слова Анжелы о том, что Карим снова женился. На этот раз ради выгоды, так как его бизнес переживал не лучшие времена. По слухам, он живет с двумя женами, которые не дают ему покоя, и с матерью, которая больше не имеет права голоса в доме. Ведь, в отличие от меня, новые невестки не терпят ее скверного характера. Во мне не было злорадства по этому поводу, лишь радость от того, что бог наказал моих обидчиков, а меня одарил семьей, о которой я и не мечтала.

– Нам обоим повезло, – пробормотал муж между поцелуями, – но не надейся, что я пойду и скажу твоему бывшему мужу спасибо, – прорычал он, вызывая во мне смех от представленной картины.

Прошло то время, когда любое упоминание прошлого вызывало в Мураде злость и ревность, сейчас мы могли даже шутить на эту тему, что меня безмерно радовало.

– И все-таки нам надо идти, – поторопила я его, вставая и отряхиваясь. – Как-то странно, если на дне рождения сына не будет его родителей, – рассмеялась я, а Мурад поддержал веселье.

– Да уж, – хмыкнул он, глядя на малышку Анику и подходя к ней. – О, тут у нас целый памперс. Давай я его поменяю, чтобы ты не намочила свое платье, а ты пока доставай наряд для нашей красавицы.

– Спасибо, – улыбнулась я мужу, радуясь его заботе, которая проявлялась в мелочах. Он у меня был просто идеальным! Порой я сидела и плакала от счастья, глядя на свою семью, но украдкой, иначе заметили бы и не оставили в покое, заставив рассказать, что случилось.

А как объяснить, что иногда и счастье вызывает слезы, не только горе, но в первом случае душа поет и ты просто не можешь сдержать эмоций. Ведь всё, о чем я мечтала, сбылось. Даже одиночество моего отца, о котором я так беспокоилась, подошло к концу. Ведь он нашел свою пару и женился.

Платье я действительно подготовила. Тоже голубое. Маленькую копию того, что надела сама. Моя принцесса в нем будет самой красивой.

Вместе переодев дочку и сделав ей смешные хвостики, мы вышли из комнаты, чтобы спуститься вниз, где дети и взрослые вовсю отмечали четырехлетие нашего Султана.

– Куда вы потерялись? – подбежала к нам свекровь. – Ох, ну вы только посмотрите на это чудо! – всплеснула она руками, увидев нашу прелестную крошку. – Иди скорее к бабушке, Аника!

В отличие от Султана в эти годы, Аника принимала всех: и бабушку, и дедушку, и сестер Мурада, и своего брата… Пожалуй, ее мог бы забрать любой гость с этого праздника, и малышка позволила бы себя унести, до того ласковая, кроткая и покладистая она была.

– Мам, пап, скорее пойдемте, – врезался в нас Султан, схватив за руки и куда-то потащив. – Там для конкурса нужны родители.

– А что нужно делать? – поморщился Мурад, но безропотно пошел следом за сыном. – Я не буду изображать из себя клоуна, – ворчал он, а я смеялась втихомолку, зная, что будет, если надо, изображать кого угодно, если того потребует конкурс.

Рядом с нашим сыном он превращался в большого ребенка и даже играл с ним в машинки и конструктор. Я не могла дождаться, когда подрастет моя малышка, чтобы поиграть с ней в девчачьи игры. Сама я любила в детстве шить наряды куклам и делать для них настоящие дома. Уверена, моей маленькой моднице это очень понравится.

***

– Так и знал, что меня заставят выглядеть идиотом! – бурчал муж, отряхиваясь от травинок, прилипших к одежде.

– Ну почему же сразу идиотом? Ты очень мило выглядел, когда прыгал в мешке, – стараясь не рассмеяться, подбадривала я.

– Конечно идиотом. А ты стояла и делала фото, чтобы потом надо мной посмеяться, – ворчливо и в шутку упрекал он. – Зато кому-то удалось отлынить, – посмотрел он на меня со смешинками в глазах.

– У меня уважительная причина! – подняла я руки. – Хочешь, поменяемся?

– Я бы с радостью, но не могу повлиять на законы природы, – хмыкнул муж, подходя ближе и глядя на резвящихся на газоне детей. – Боже мой, третий ребенок. Как думаешь, мы справимся?

– Я бы спросила иначе. Остановимся ли на третьем? – подмигнула я ему. – У нас получаются просто идеальные дети. Думаю, я не смогу остановиться на трех. Видеть в каждом из них частички тебя и меня – бесценно, – вдохнула я.

Ну вот, опять эти слезы счастья. Никак их не удержать.

– Тогда давай не останавливаться, – кивнул муж и что-то смахнул с глаза. Неужели слезы? Да ну, мужчины ведь не плачут.

Конец!