14. Василиса

После работы меня и правда ждет Давид. Молча едем к нему домой.

— У тебя полчаса, — говорит он мне, когда мы заходим в дом. — Там бассейн есть, хочешь, купальник возьми, — оглядывает меня, приподняв бровь.

Сжимаю губы, но молчу. Быстро переодеваюсь в джинсы и майку и собираю сумку.

— А подарок? — вспоминаю я, когда мы садимся уже в машину.

— В багажнике, — коротко отвечает Давид и выруливает со двора.

За всю дорогу он не произносит ни слова. Я тоже молчу. Так даже лучше. Мы оба играем роли.

Родители Давида встречают нас у большого дома. Мы обнимаемся.

— Как же хорошо, что вы приехали! — восклицает мама Давида, Анжелика Рустамовна. — Ну, идите пока, вещи в комнату свою отнесите. Там приготовили все.

Я наигранно улыбаюсь, но, как только мы оказываемся на лестнице с Давидом, спрашиваю:

— Мы что? В одной комнате будет ночевать?

— А ты предлагаешь попросить у родителей для нас разные комнаты? — с ухмылкой произносит он. — Не забывай, Василиса, мы муж и жена.

Сжимаю губы. Ладно.

Давид открывает дверь, впуская меня вперед. Я несмело захожу. Здоровенная кровать, на ней покрывало с сердечками. Рядом на тумбочке букет роз. Сплошная романтика.

— Я не буду с тобой спать на одной кровати, — выставляю вперед руку и гордо заявляю Давиду.

— Пожалуйста, — пожимает он плечами, — можешь спать на полу.

— Ты настоящий джентльмен, — закатываю глаза.

Он не отвечает, начинает раздеваться. Я отворачиваюсь.

— Сейчас обед с гостями, — слышу за спиной его голос. — Переодевайся. Вот, платье.

Поворачиваюсь и вижу, как Давид протягивает мне чехол. Расстегивает его и там очень красивое платье.

— Ты купил его без меня? — удивляюсь я, а сама разглядываю эту красоту. — А размер?

— У меня было достаточно женщин, чтобы угадать твой размер, — вполне серьезно отвечает он. — Тем более после того, как ты дала себя облапать.

Я вспыхиваю. Но это вызывает лишь усмешку у Давида.

— Переодевайся, Василиса, — говорит он. — Нехорошо опаздывать.

Хватаю платье и иду в ванную. Я не собираюсь переодеваться перед ним. Но вот незадача — на платье замок на спине и самой мне никак не застегнуть его. Я и так пытаюсь, и эдак. Нет. Самой не справиться. Ничего не остается.

Выхожу из ванной. Давид стоит в одних брюках, без рубашки. Взгляд сам скользит на идеальные мышцы груди и пресс. Темные соски обрамляют черные волоски и полоска из таких же волос уходит по середине живота вниз. Я закрываю на мгновение глаза, чтобы снять морок и убрать взгляд от пояса его брюк.

— Готова? — я прямо слышу в его голосе усмешку.

— Помоги мне, — открываю глаза и делаю шаг к нему. Поворачиваюсь спиной. — Застегни.

Стою и ощущаю дрожь. В комнате не холодно, но мурашки предательски бегут по телу. От страха. Конечно же, от него. Других причин нет. В этом я убеждаю себя, пока пальцы Давида не касаются моей спины.

И я вздрагиваю.

А он как будто специально проводит костяшками вдоль моей спины в разрезе платья. Сверху вниз и обратно.

— Почему ты дрожишь? — раздается над самым ухом. Я уже ощущаю его дыхание на своей шее.

— Застегни, Давид, — тихо прошу я.

— Давай не пойдем никуда, — хрипит он, наклоняясь еще ниже и проводя носом по моей щеке. — Зайка…

Пытаюсь уклониться от его губ.

— Давид…

— Не бойся, зайка, — его руки уже на моих плечах и он медленно тянет вниз тонкие бретельки.

— Ты с ума сошел? — спохватываюсь вовремя, поправляя платье. — Твои родители ждут.

Разворачиваюсь к нему лицом. Зрачки Давида расширены, в глазах опять этот пугающий блеск.

Я делаю шаг назад, но Давид наступает следом. Хватает меня и сильно сжимает. Бью его по рукам.

— Прекрати, Давид! Ты же не будешь насиловать меня в доме своих родителей!

Он вдруг резко отпускает меня и смотрит зло.

— Насиловать? За кого ты меня держишь? — цедит он.

Меня пугает его взгляд, но я стараюсь не подавать виду.

— Ты все время пытаешься заставить меня делать то, что я не хочу, — отвечаю, глядя ему в глаза.

— Ты думаешь, я способен на насилие? — хмурится он. — Да, кем ты себя возомнила?! Мне даст любая, кого захочу. Любая!

— Не любая, — спорю я.

— Ты — не в счет, — отмахивается он. — Ты глупая. Не знаешь просто, от чего отказываешься. Если бы попробовала, сама бы прыгала на член.

Пока я придумываю, что ответить ему, раздается стук в дверь:

— Давид, вы идете? Все уже собрались, — слышится голос мамы Давида.

Он быстро застегивает на мне платье и открывает дверь.

Обед проходит спокойно. За столом несколько гостей, которым меня представляют, но я никого не запоминаю.

Когда все гости расходятся, Давид, не дождавшись меня, убегает наверх, в нашу комнату, и выходит оттуда уже в шортах и майке.

— Ты куда-то собрался, сынок? — спрашивает Анжелика Рустамовна.

— Да, — отвечает он, застегивая часы на запястье, — Игорь пригласил. — Он устраивает сегодня вечеринку. Съезжу, посмотрю.

— А Василиса? — удивленно смотрит на него мама.

— А у нее голова болит, — усмехается он и косится на меня.

— А уже прошла, — вдруг выдаю я и сама удивляюсь только что сказанному. Кто меня за язык тянул?

Давид сжимает губы, но молчит. Смотрит на меня исподлобья.

— Вот и хорошо, — радуется Анжелика Рустамовна. — Беги, Василиса, переоденься. Давид подождет.

Проходя мимо Давида, я прямо слышу скрежет его зубов и чувствую его недовольный взгляд.

— А тебе, Давид, теперь одному лучше не ездить в гости, — поднимаясь по лестнице, слышу, как мама отчитывает его тихонько. — У тебя теперь жена есть. Нехорошо это.

Вечеринка, значит? Недолго думая, переодеваюсь в короткие шорты и топ. Спускаюсь вниз.

— Давид в машине ждет, — говорит мне Анжелика Рустамовна. — Весело вам погулять.

Машина Давида уже заведена. Впрочем, как и хозяин.

— Ты зачем прицепилась? — недовольно цедит сквозь зубы он.

— Развеяться захотелось, — отвечаю я. — Поехали?

— Учти, — говорит Давид, глядя в лобовое стекло, — я еду туда трахнуться.

Я чуть не подпрыгиваю от этой его откровенности. Изумленно смотрю на него.

— А как ты хотела? Чтобы я целый год в кулак дрочил? — быстро смотрит на меня и возвращает взгляд на дорогу. — Еще не поздно передумать. Я верну тебя домой.

— Нет, — твердо говорю я. — Я хочу на вечеринку.

Давид осматривает меня с ног до головы, когда мы встаем на светофоре.

— Тогда не мешайся мне, поняла? Ты не знаешь меня. Я не знаю тебя. Каждый делает то, что захочет. Поняла?