36. Василиса

Я бегу, смазывая слезы по щекам. Слезы от обиды. Почему Давид так поступает? Почему относится ко мне так? Что я ему плохого сделала?

До меня еще доносятся голоса Давида и Игоря Сергеевича. Надеюсь, Игорь Сергеевич сможет дать отпор. Он-то ни в чем не виноват. А я? В чем виновата я?

— Василиса! — слышу где-то вдалеке.

Давид.

Оглядываюсь и быстро забегаю в какую-то узкую подворотню. Прижимаюсь к стене, сливаясь с ней. И зажмуриваюсь.

Не хочу, чтобы он нашел меня. Не хочу! Не хочу его видеть!

Слышу быстрые шаги. Давид пробегает мимо. Опять зовет меня. Пальцами вцепляюсь в каменную стену. Нет. Пожалуйста, пусть он не заметит. Пожалуйста.

И там наверху кто-то услышал меня. До меня доносится, как матерится Давид, а потом опять быстрые шаги. Убегает искать дальше.

Осторожно выглядываю. Пусто. Выхожу из укрытия и бегу к метро.

Еще одна ночь в гостинице. Надеюсь, что последняя. Я так толком и не уснула. Сначала долго названивал Давид. Пока я не отключила телефон и не забросила его в дальний угол.

Потом я то и дело перебирала события сегодняшнего дня. В голове постоянно всплывали слова, сказанные Давидом так, между делом. Он ведь даже не подумал, что обидел меня. Ему все равно. А мне? Мне — тем более.

Но кулаком ударяю в подушку и утыкаюсь в нее лицом. Надо будет попросить у Игоря Сергеевича завтра прощения за все это. Надеюсь, он простит и поможет с общежитием. Потому что денег на гостиницу больше просто нет.

С утра, кое-как заставив себя встать с постели, еду на работу. Без макияжа, с хвостом на голове. Глаза, мне кажется, так и не разлиплись ото сна. Да и спала я часа три от силы.

Как зомби иду к зданию университета. Так, машина Игоря Сергеевича уже здесь. Сейчас набраться сил и попросить прощения. И общежитие. Молить об общежитии.

— Ну-ка, стой, — слышу совсем рядом знакомый голос.

Не оборачиваюсь. И так знаю, кто это.

— Что же вы по отдельности на работу приезжаете? — Давид сам выходит вперед из-за моей спину и встает передо мной. — Боитесь, что узнают о нерабочих отношениях?

— О чем ты? — хмурюсь, не понимая, я.

— Ну, гондом этот, — и он кивает на машину Игоря Сергеевича, — давно уже приехал, а ты вот только идешь. Решили не палиться?

Смотрю на него. Злой прищур и ехидная ухмылка.

— А ты давно следишь? — спрашиваю я и обхожу его, иду дальше.

Но Давид тут же хватает меня за руку. Я разворачиваюсь и зло смотрю на него.

— Где ты ночевала? — спрашивает он, сильнее сжимая пальцы. — У него?

— Пусти меня, Давид, — я дергаю руку. — Мне на работу пора.

— Я был прав, когда запрещал тебе работать. Я всегда прав.

— Господи, Давид, — уже прошу я. — Просто оставь меня в покое. Что тебе надо? По договору я все выполняю. Ты получил то, что хотел. И даже больше, — закусываю губу и отворачиваюсь. — Ты хотел жить своей прежней жизнью. Живи. Кто тебе мешает?

— Ты, — вдруг, не раздумывая, отвечает он. — Ты мешаешь.

Удивленно смотрю на него. Теперь выражение лица у Давида другое. Нет злости, нет ухмылки.

— Василиса, — каким-то другим голосом произносит он, — пойдем поговорим? Просто поговорим. Обещаю, не притронусь к тебе, если сама не захочешь.

— Ты уже, — взглядом показываю на его руку на моем предплечье и он убирает ее.

Вот так легко?

— Ладно, — соглашаюсь я и вижу, как вспыхивают глаза Давида.

— В машине. Пошли, — он опять тянется ко мне рукой, но я отстраняюсь.

Давид лишь сжимает губы в ответ, превращая их в тонкую полоску.

— Не сейчас, — поясняю я. — Мне на работу пора. Если хочешь, я могу с тобой поговорить. После работы.

Давид тяжело выдыхает. Молчит.

— Ну, нет так нет, — отворачиваюсь, гордо задираю подбородок и делаю шаг в сторону здания.

— Стоять, — опять рычит он и я замираю.

Давид подходит, встает совсем близко и наклоняется ко мне. Рукой обхватывает шею сзади.

— Ночевала где эти дни? В гостинице? — наклоняется и пытается, наверное, прожечь меня взглядом.

Но я быстро прихожу в себя. И молчу. Просто наблюдаю, как ходят желваки на скулах Давида и зрачки становятся темнее и темнее.

— Не ответишь, пойду и навешаю руководителю хреновому твоему, — серьезно произносит он. — Тем более, что должен я ему еще. Ну?

Легонько трясет меня за шею.

— В гостинице, — выплевываю я. — Все?

Отталкиваю его руку от себя. Опять обхожу и делаю пару шагов от Давида. Оборачиваюсь.

— Знаешь что, Давид? Не приходи после работы, — говорю серьезно. — Ты сказал, что не притронешься, если я не захочу, а сам… — демонстративно потираю шею.

Давид выпрямляется, засовывает руки в карманы и с усмешкой смотрит на меня. Чем еще больше злит.

— Не приходи, — бурчу я и ухожу.