48. Давид

Нас везет водитель. Я сижу с Василисой на руках на заднем сидении. Она так и дрожит. Пальцы ледяные. Ощущаю их холод у себя на шее.

Василиса сидит, не двигаясь, склонив голову. Не произнося ни звука.

Я тоже молчу.

Сейчас это самое правильное, пожалуй.

Заношу ее в дом. В спальню. В свою спальню. Аккуратно кладу на кровать. И тут только она поднимает на меня взгляд. Впервые за все время. Смотрит испуганно. И меня боится.

Я выдергиваю из-под нее одеяло и накрываю ее.

— Спи, — говорю я, а Василиса берет меня за руку. И опять ледяные пальцы. Сжимаю их, пытаясь согреть.

Смотрю на нее сверху вниз. Маленькая, хрупкая, глупая девочка. Которую пытались изнасиловать.

Как и я.

Чем я лучше тех уродов?

Вопрос неприятный, больной. Но так и вертится в голове.

Разве я лучше? Только что хотел ее один. Чтобы ни с кем не делить. Чтобы только моя.

Но ведь тоже через силу. Заставить.

Еще сильнее сжимаю ее пальчики и отпускаю.

Разворачиваюсь и ухожу.

Сам ухожу.

Оставляю Василису одну.

И даже закрываю за собой дверь.

Мне надо подумать. А для этого побыть одному.

Да, и Василисе надо прийти в себя.

Спускаюсь вниз и плюхаюсь в кресло, предварительно прихватив бутылку из бара.

Я пью прямо из горла. Без закуски.

Смотрю на искусственный камин. На эти неживые языки пламени.

Хочу ли я Василису? До взрыва мозга.

Хочу эту девчонку.

Почему не пошел и не взял то, что хочу? Она ведь сейчас и сопротивляться не будет. Сил не хватит. Или из чувства благодарности уступит.

Благодарности?

А мне это надо? Чтобы мне дали… Нет, не из жалости, но тоже не лучше — как «спасибо». Хочу я ее так? Нет.

Опять отпиваю и тру глаза.

Сука.

Как сложно это все.

С этими козлами я, конечно, разберусь. Там ничего сложного.

Самая большая проблема лежит там, на втором этаже.

Не могу без нее. И с ней не могу. И она не может.

Что делать?! Мозг готов сломаться. Поэтому я опять заглушаю его алкоголем.

Прислушиваюсь. Тихо.

Пойти проверить ее? Что-то она мне не нравится. Дрожит и руки ледяные. Похоже, эти сволочи что-то ей подсыпали. Только что? Этим займемся завтра.

Встаю и иду опять наверх. Прямо с бутылкой. Осторожно приоткрываю дверь в спальню. Полоска лунного света освещает комнату.

Тихо.

Подхожу к кровати.

Василиса спит, свернувшись калачиком и укутавшись в одеяло. Такая маленькая. Беззащитная. И моя. Наконец, в моей кровати.

Лечь к ней?

Член тут же одобрительно дергается.

Лечь и прижаться к ней. Стиснуть, чтобы дышать не могла. И не отпускать больше. Никогда.

Но потом понимаю, что нет. Испугается. Опять отдалится.

Поправляю член, молча наблюдая за спящей красавицей.

А вдруг она никогда не захочет. Сама не захочет?

Насиловать не хочу. Да и не смогу. Теперь нет. Хотя готов был. Хотя, блять, может и не был готов. Только грозился. Сам перед собой.

Сажусь перед ней на корточки. Отпиваю еще.

— Ну, что мне с тобой делать? — бурчу себе под нос, обхватывая голову руками. — Заебала ты меня, зайка. И не в прямом смысле, к сожалению.

Еще раз смотрю на нее. Спит. Не слышит.

Так даже лучше.

Последний взгляд и ухожу. Опять оставляю ее одну.

Возвращаюсь в кресло перед камином. Отхлебываю из бутылки, а там уже пусто. Отбрасываю ее от себя и откидываюсь в кресле. И не замечаю, как засыпаю.

Просыпаюсь от грохота. Глаза еле открываются. Прищурившись, ищу источник шума.

И светло уже. Солнечный свет бьет прямо в глаза. Прикрываюсь рукой.

На ковре передо мной не четвереньках стоит… Василиса?

Вот это сон. Что же будет дальше?

— О бутылку споткнулась, — бурчит Василиса, потирая ногу.

Не сон, значит. А жаль, я бы себе в нем нафантазировал. Хоть во сне.

Опять хочу выпить. Чтобы заглушить все это вот в себе.

Пытаюсь встать, опираясь о ручки кресла. И не могу. Снова падаю на него.

— Чего тебе? — спрашиваю у Василисы, когда она встает на ноги и подходит ко мне.

— А что вчера было? — голос такой тихий, покорный.

— А ты совсем ничего не помнишь?

— Помню. Но не понимаю.

— Ну, я догадываюсь. Но сегодня еще точно узнаю.

Смотрю на нее снизу вверх. Вот она, совсем рядом. Схватить и посадить себе на колени.

— Давид, — все также тихо произносит она и прикусывает губу.

— Ну, чего тебе? — меня раздражает вся эта ситуация. Я чувствую свое бессилие и поэтому злюсь. И на нее. Но больше на себя.

— Что мне теперь делать? — спрашивает.

— Иди, — пожимаю плечами, а у самого мышцы сводит от мысли, что она может и правда уйти. — Куда хочешь, иди. Ты же хотела свободы. Чтобы я дал тебе уйти. Иди. Не все приключения еще собрала на свою…

Взгляд сам скользит на ее задницу. Шлепнуть бы ее сейчас. Нет. Не шлепнуть, а отшлепать. Чтобы надолго запомнила. А потом…

Нет. Мысли опять ведут не туда. Стоп.

— Хорошо, — опустив голову, говорит она. — Спасибо тебе, Давид. И… прости меня…

Что? Я не ослышался? Спасибо и прости?

Это точно не сон?

Кладу руку ей на попу. Только чтобы проверить. Что не сплю. Что все реально.

Василиса вздрагивает, но не отходит. Я сам убираю руку.

— Ты свободна, — говорю, отворачиваясь. — Ты же этого хотела.

И она делает первый шаг от меня. Опустив голову и ничего не говоря.

Сука. Уйдет ведь. Хочу ли я этого? Не переигрываю?

Голова просто гудит. Сердце того и гляди выскочит из груди. А следом и член из штанов.

Ну, вот же она! У меня дома. Моя.

В этом ахуительном платьице, которое каждый раз приподнимается, когда она делает шаг.

— Василиса! — зову ее и сразу же вскакиваю с кресла.

Быстро приближаюсь, хватаю ее и разворачиваю к себе.

Она смотрит на меня. Но нет, не испуганно. А как-то выжидательно, что ли. Как будто тоже ждет от меня, что же будет дальше.

И вот сейчас, держа ее в руках, сжимая пальцами тонкое тельце, я понимаю, что ни хера не отпущу ее. Даже если будет просить. Будет?

— Василиса, — сейчас в этом слове больше вопросов, чем я мог бы задать.

— Давид, — выдыхает она и кладет руки мне на плечи.