59. Василиса

— Давид, — губы не слушаются меня. Голос не мой, не узнаю.

Или это вообще у меня в голове? Голос в голове.

— Давид, — повторяю снова.

— Тихо-тихо, девочка. Все уже позади. Ты молодец. Все будет хорошо, — такой мягкий ласковый голос. Так не похожий на Давида.

Нащупываю рукой. Глаза все еще закрыты. Не могу их открыть почему-то. Веки свинцовые. Лишь подрагивают.

Наконец, рука находит тепло. Чья-то рука. Пальцы сжимают мои. Теплые жесткие пальцы. Это же он?

— Все будет хорошо. Тихо, — опять не то. Не тот голос. Что с ним?

Пытаюсь приподняться. Нет, не получается.

— Тихо. Нельзя, Василиса. Нельзя. Лежи.

Я должна увидеть, кто это. Должна. Собираю все силы и с трудом, но приоткрываю веки. И сразу же яркий свет. Бьет по глазам. Заставляет опять закрыть их. Морщусь.

И еще одна попытка. Уже не так ярко. Но все белое. Где я? Вожу зрачками, потому что повернуть голову не могу. Да, что со мной?!

— Ну вот, и молодец. Уже в себя пришла, — и опять кто-то сжимает мои пальцы.

Перевожу взгляд туда. Кто это?!

— Чего испугалась? — тот же голос. — Не узнала?

Узнала.

Максим.

Киваю. Облизываю губы. Хочу сказать что-то и ни одного звука не получается.

Вдруг открывается дверь. Еще один голос. Чужой.

— Пришла в себя? Отлично. Значит, угроза позади. Вам лучше уйти. Ей нужен отдых.

— Да, конечно.

Максим встает, гладит меня по руке.

— Все будет хорошо теперь, Василиса. Отдыхай. Все будет хорошо, — говорит тихо и уходит.

Доктор что-то смотрит на пищащем возле меня аппарате. Я так много хочу спросить у него. И не могу. Сил просто нет.

— Ну что, отчаянная, — подмигивает мне доктор. — Теперь на поправку пойдешь? Значит, скоро домой. Соскучилась, наверное?

По кому? Меня никто не ждет. Это я точно помню. Отворачиваюсь, пряча слезы.

— Ну ладно, отдыхай. Тебе надо много-много спать.

Улыбается и уходит.

И я и правда проваливаюсь опять в темноту. Организм не выдерживает такой нагрузки. Неужели я настолько слаба? Что же случилось?

Об этом я узнаю спустя несколько дней, когда немного набираюсь сил и прихожу в себя. Я уже могу сидеть и даже встаю с кровати. Хотя сил все равно мало.

Очень часто я вижу в палате Максима. А еще около моей кровати всегда цветы. Они так приятно пахнут. И красивые.

От Максима я и узнала, что же произошло.

Когда началась операция по захвату банды Ратмира, я попала под перекрестный огонь. Вовремя не упала на пол, как мне кричали. Ратмир схватил меня за горло и использовал как живой щит. И меня бы запросто пустили в расход, но я была важным свидетелем. И он, и полиция это понимали. Поэтому дали ему уйти со мной.

Но на выходе из здания ему что-то или кто-то помешал. Кто-то. Случайный прохожий. Вместо того, чтобы спрятаться, увидев мужика с пистолетом и девкой подмышкой, этот герой бросился на него. Даже Ратмир не сразу сориентировался. Раздались выстрелы. Ранил и прохожего, и меня.

— С ним все в порядке? — спрашиваю я

Максим кивает.

— Слегка задело. Он в порядке. Тебе больше досталось.

— Я хочу поблагодарить этого мужчину, — говорю я.

— Исключено, — жестко произносит Максим. — Мы обязаны хранить полную конфиденциальность об этом человеке. Его жизнь и так под угрозой, — берет паузу и смотрит на меня. — Ведь Ратмир сбежал.

— Что?! — я скомкиваю пальцами простынь. Это никогда не закончится.

— Да. В этой всей заварушке ему удалось сбежать. Его машина ждала у черного входа. Но мы найдем его. Не переживай.

Закрываю лицо руками.

— Это значит, что и я, и Вика все еще в опасности. И теперь еще и мужчина этот, — тихо шепчу себе в ладони. — Это ужасно. Что теперь делать?

— Я с тобой, — улыбается Максим. — Ратмиру никуда от нас не деться. Ему нужна ты. Он не оставит свои деньги. К тому же, ему не нужен свидетель.

Это он обо мне. Опускаю голову.

— Он убьет меня, — говорю обреченно. — Убьет.

— Нет, — твердо отвечает Максим. — Я не позволю.

Чувствую его руку у себя на волосах.

— Я буду рядом. Всегда.

Я замираю, но лица не открываю.

— Это нужно для работы, — поясняет он. — Ратмир будет искать тебя. И я должен всегда быть рядом. Но есть и еще одна причина.

Сам убирает мои руки от лица. Смотрит прямо в глаза.

— Я не хочу потерять тебя, — произносит неожиданно. — Василиса. Не хочу. И отпустить от себя не хочу.

Я хмурюсь. Что все это значит?

— Ты мне нравишься, — отвечает он на мой немой вопрос. — И твоя безопасность теперь для меня личное дело, а не только служебное.

— Максим, я…

— Не говори сейчас ничего. Не надо. Я же ничего не прошу у тебя. Просто говорю, как есть. Просто позволь мне быть рядом. Для твоей же безопасности.

Меня выписывают через неделю. Максим привозит меня в какую-то квартиру.

— Ты будешь жить пока здесь, — передает ключ. — Но никуда не выходишь без меня. Поняла? Я буду приезжать каждый день. Мы будем выходить с тобой вместе. Ратмир должен видеть тебя.

— Вы будете ловить его на меня? Как на живца? — спрашиваю я.

— Живца обычно съедают, — смеется Максим. — Я не позволю с тобой этого сделать.

Смущенно улыбаюсь в ответ.

— Потому что сам хочу съесть тебя, — вдруг добавляет он и смотрит уже серьезно.

Я краснею и отворачиваюсь.

— Я хочу сестру увидеть, — перевожу разговор на другую тему.

— Исключено. Она тоже под охраной. Передавала тебе привет, кстати.

— Как она?

— Уже хорошо. За тебя только волнуется.

— А где она?

— В надежном месте. Больше сказать не могу. Извини. Увидитесь с ней, когда это все закончится. Это случится скоро.

Тяжело вздыхаю.

— Ну? Чего ты? — Максим приобнимает меня за плечи. — Я же сказал, что все хорошо будет. Так и будет. Ну все, обживайся тут. Завтра у нас с тобой выход в свет.

— Куда? — настороженно спрашиваю я.

— Светское мероприятие, какие любил посещать Ратмир. Там, наверняка, будут его знакомые, которые и донесут ему о тебе. Надо заставить его нервничать. Чтобы он допустил ошибку.

Опять вздыхаю. Выбора-то у меня нет.

Потом Максим уходит. И я остаюсь совсем одна. В чужой квартире. Без телефона.

Хоть интернет есть и ноутбук. Доступ к соцсетям, правда, ограничен, но они мне и не нужны. Открываю новостной сайт. Листаю. Что же произошло за время моего нахождения в больнице?

И палец сам останавливается на колесике, когда я вижу фотографию. Фотографию и подпись к ней, от которых меня бросает в холодный пот.