52 глава

Сидя в салоне коричневого Бентли, Смирнову настало время каяться перед своей дамой сердца, но он всё никак не мог подобрать слова, поэтому ограничился пока лишь тем, что у молодых не всё хорошо и нужно их вмешательство.

Когда приехали к дому и подошли к внедорожнику охраны, Амалия сразу нахмурилась, увидев, что на заднем сидении в неудобной позе спит её беременная невестка.

— Что здесь происходит? — спросила с тревогой, но голос был строгим. — Где Тимур, почему Алиса здесь?

— Тимур выставил её из дома, Амалия Валентиновна, — доложил Сева, выходя из машины и закурив.

Не успела женщина и охнуть, как проснулась разбуженная голосами Алиса.

— Алисонька, как так? Что у вас случилось?

— Что-то не так, — невпопад ответила Алиса, положив холодные как лёд ладони на ласковые руки свекрови. — Я чувствую себя странно, пугающе неприятно.

Амалия положила руку на тощий живот девушки и почувствовала, что он твердый, как камень, в то время как должен быть расслабленным и мягким. Амалия тут же тревожно спросила:

— Алиса, как ты себя чувствуешь?

— Скверно, — ответила девушка, и прислушалась к своим ощущениям, — живот тянет, как будто во-вот начнутся месячные.

— Стас, у нас проблемы, — тут же высунулась из салона автомобиля Амалия и обратилась к мужчинам, — нужна скорая, срочно. Тут пахнет угрозой выкидыша.

Стоило Алисе услышать последние слова свекрови, как она стремительно побледнела. Ей стало страшно. Когда она уснула в машине, ей приснилось, что потеряла ребёнка и даже этого не заметила. И вот теперь её сон мог оказаться реальностью, а она чётко поняла, что не может и не хочет это допустить.

Услышав страшные слова, дед мигом сделал пару звонков. Вскоре во двор с мигалками примчалась машина скорой помощи. Смирнов отдал указания медикам, и девушку увезли в частный медицинский центр, где о ней пообещали позаботиться по наивысшему разряду.

Как только скорая уехала, все подняли взгляд на темные окна на втором этаже.

— Я ему голову откручу, — гаркнул Смирнов, а рядом с ним маленькая, тихая женщина с хищными нотками в тоне вдруг выдала в ответ:

— Стань в очередь.

Амалия своим ключом открыла дверь, даже не открыла — дверь просто от толчка поехала вперед. Её засранец сын не удосужился закрыть замок.

— Пообещай, что не будешь вмешиваться? — женщина сжала запястье Смирнова, прекрасно понимая, что мужчина не убежал отрывать голову её сыну только потому, что между ними проскочила симпатия, которая именно в этот воскресный вечер дала выплеснуться друг на друга в полной мере.

— Я ничего не могу тебе обещать. Там моя внучка, там наш… — впервые за долгое время мужчина понял, что от давящего горла спазма не может говорить.

— А здесь мой сын, который почему-то ведет себя как последняя мразь! Он никогда таким не был. И для этого есть веские причины, я в этом обязательно разберусь. И если надо…

Амалия отчаянно шмыгнула носом, пытаясь унять поток слёз, которые душили с момента, когда на её руках была едва вменяемая невестка. Так не должно быть, и никогда бы не было, если бы не какая-то сильно важная причина. Амалия не собиралась выгораживать сына, наоборот сейчас она хотела ему отвесить оплеуху, привести в чувство и посмотреть в глаза. Но она не собиралась его линчевать, не узнав правду. Стас не говорил всей правды, но женщина рассчитывала на то, что в споре рождается истина.

Вошла в спальню, включила свет и прижала к носу ладонь, пытаясь не дышать спертым воздухом, и алкогольными парами. Её сын спал поперек кровати как последний алкаш, свесив руку на пол. Изредка по небольшой комнатушке разносился храп, он что-то пытался бормотать во сне.

— А ну просыпайся, негодник! — женщина. Ладошкой постучала по предплечью сына, но тот лишь отмахнулся, не желая реагировать.

— Я его сейчас быстро в чувства приведу, — гаркнул Стас, сжав сильнее пальцы в кулаки.

— Остынь, это моя миссия, Смирнов, — грозно посмотрела в глаза своему любовнику и выскочила из спальни.

На кухне, в холодильнике, отыскала бутылку с водой. Отличная температура, освежающая, именно то, что надо для пробуждения в экстренной ситуации.

Смирнов, пока Амалия отсутствовала, пытался растормошить зятя, но тот только сильнее зарывался лицом в подушку и даже пытался отмахиваться.

— Поворачивай его на спину, сейчас будем трезветь.

В лицо Тимура плеснули порцию ледяной воды, ещё и ещё, Амалия с остервенением делал эту процедуру, пока её молодой, умный, талантливый сын, который за вечер превратился в ничтожество, пытался проснуться.

— Отстань, что тебе от меня ещё надо, кукла, тебе нужна моя жизнь? Так забери её, — прижав ладони к лицу, простонал мужчина, боясь открыть глаза из-за яркого света.

— Тимур, — повысила голос Амалия, ужасаясь словам сына, — посмотри мне в глаза!

— Я никого не хочу слышать, просто оставьте меня одного, — швырнул подушкой, не понимая в пьяном бреду, кто же именно перед ним стоит.

— Ах, так! — Взвизгнула Амалия, глазами пытаясь отыскать хоть что-то увесистое в этой комнате.

И пусть её сын уже давно вырос, но получить ремня этому паршивцу не мешало. Все внутри Амалии клокотало, переворачивалось от переживания за беременность Алисы, за саму Алису. Она — медик, и прекрасна знала, какие бывают случаи, и не всегда получается успеть спасти беременность. Поведение сына вопиющее, ему нет оправдания.

— Могу помочь, — Смирнов вытащил из брюк ремень и протянул Черновой.

— А ну встал, я тебе сказала! — Амалия предупредительно стукнула сложенным ремнем по матрасу, отметила, что Тимур приподнял голову и попытался рассмотреть того, кто мешал отсыпаться.

— Ма, ты что здесь забыла? — Простонал Тимур и попытался сесть, случайно зацепился за высокую фигуру Смирнова и злобно выплюнул слова старику:

— Что, пришёл по мою душу, Смирнов? Валяй, мне уже терять нечего.

— Да что здесь происходит?! Ты в своём уме, что это за фокусы такие, как ты мог! Ты знаешь, где сейчас твоя жена?

— Она мне не жена!

— Побойся Бога, Тима, что ты такое говоришь?!

— А ты спроси у этого благодетеля. Да, спроси, как он провернул своё грязное дело, — Чернов свалился на спину, не желая больше видеть, как дед Алисы стреляет в него молнии.

— О чем толкует мой сын? — Амалия ту же повернула голову к Стасу, и увидела легкое замешательство на лице мужчины, такое же она впервые увидела, когда они были у нее в квартире, когда собирались в спешке, мерили давление.

— Здесь всё сложно, — протянул Станислав Константинович и опустился на кривой стул, как в тот первый раз, когда состоялась свадьба его внучки.

— Ты издеваешься? Тимур никогда бы так со мной не говорил, что между вами произошло?!

Амалия требовала правду, и она её услышит.

— Мам, прости, я действительно не хотел, чтобы все так получилось, я не хотел тебя тревожить. Но Алиса, она… у нас все хреново. Она…

— Тима, Алиса в клинике, с угрозой выкидыша, ты понимаешь? Ваш малыш, как и его мама, твоя жена, борются за его жизнь вместе с медиками.

Чернов резко сел, вытаращив опухшие глаза на мать и деда Алисы.

— Как она? — прохрипел осипшим голосом, а потом выхватил бутылку с остатками воды из руки Смирнова делая жадные глотки.

— Ещё ничего неизвестно, но всё очень серьёзно, — голос матери дрогнул, что сильно кольнуло Тимура.

— Из-за чего вы поссорились? Ведь всё было хорошо, — слезы безнадежности брызнули из глаз Черновой, Стас тут же обнял женщину за плечи.

— Прости, это все я виноват.

— А ты при чем? Стас, мой сын ведет себя, как последняя мразина. Ты при чем? Они же были такими счастливыми, они действительно без ума друг от друга, ты разве не видел их тогда, на их кухне?

— Амалия, я должен тебе кое-что рассказать.

— Станислав Константинович, это я во всем виноват, — Тимур перебил возможную исповедь деда, слабо сообразив, что всей грязи, что скопилась в их семья, мама не переживет, ей не стоит знать о нюансах, только не это. Он уже наказан тем, что видит лицо матери в слезах. — Алиса застала меня с Евой в постели, мы занимались сексом, но я ей клялся, что и в мыслях не было тащить в нашу постель другую, если мне нужна только она одна, — отчаянно простонал Чернов, трясущими руками пытаясь сделать очередной глоток воды.

Амалия прижала ладошку к губам, в ужасе рассматривая изможденного сына.

— Но ты ж… но как же так? Я ничего не понимаю, — взбеленилась женщина, взъерошив волосы.

Тимур коротко рассказал о предыстории, о том, что Алиса не дала ему возможности все рассказать. Рассказал о бывшем ухажере Алисы и о том, чем именно Алиса занималась с другим.

Смирнов знал эту версию, и давно дал отмашку Гоше в любой задрыпаной дыре достать «подругу» внучки, достать сосунка Алексей, который посмел приукрасить историю, сцепив пару на почве ревности ещё больше. Теперь Станислав Константинович понимал, почему именно Тимур не верил в то, что внучка носит его ребенка.

— Мы все едем в клинику. По пути обсудим детали, но у тебя, Чернов, есть десять минут, чтобы привести себя в человеческий вид, — бросил своё веское слово зятю. Который тут же сорвался с кровати и промчался, шатаясь, к выходу.

Смирнов в какой-то мере был премного благодарен парню за то, что не стал извлекать на поверхность всю грязь, всю истинную информацию. Теперь, когда он ближе узнал Амалию, прикипел к ней душой, понял одно: она не простит подобного отношения к её сыну, никогда и ни за что.

Тимур до сих пор был в легком алкогольном угаре, но новости о состоянии Алисы его протрезвили. Стало безумно страшно за свою девочку, страшно, что именно из-за него её жизнь и жизнь ребенка в опасности. Плевать, чей малыш, лишь бы все было хорошо. Он слишком болезненно её любит, чтобы отпускать.