Глава 18 (От лица Николая)

Я здесь уже две недели. Здесь — это где? Спросите вы. А я отвечу — здесь — это в АДУ!

Каждый Божий день здесь кого-то ранят, или даже убивают. Нет, пожалуй, я вру сам себе! Каждый чертов день, на моих глазах и даже руках умирают мои друзья и приятели. Кто-то из них подрывается на мине, кто-то не успевает отвернуться от пуль, которые все же достигают своей цели. И за все это время, что я здесь нахожусь, я понял две вещи: первая, лучше быстрая смерть от пули в лоб, чем, когда ты медленно умираешь от того, что твои внутренности торчат наружу и ты видишь это окровавленное месиво. И вторая вещь, которая важнее — это то, как я поступил с Тошкой.

Моя Тошка… нежная, верная, добрая, любимая… моя девочка, которая сейчас совершенно одна и которая совершенно точно ненавидит меня. И если на счёт первого я ещё как-то не очень уверен, так как там есть Владимир, хоть он меня и бесит, но, если со мной что-то случится здесь, он поможет ей. В крайнем случае, если не он, то кто-то другой. Ещё там есть наши друзья — Орловы, хотя сами скоро будет родителями, но я точно знаю, что они так же никогда не оставят Тошу. Но вот на счёт ее ненависти ко мне, я уверен совершенно точно.

От мысли, что моя Тоша будет с кем-то другим становится и плохо, и хорошо одновременно. Хорошо — потому что ей будет помощь и поддержка, то чего я не смогу ей дать. А плохо — от того, что это не я увижу ее в свадебном платье, не я буду засыпать с ней, и не я буду просыпаться от ее нежных касаний к моему лицу.

А также наш малыш. Господи, ну как я мог так лохануться сказав, что не уверен в том, чей это ребенок. Вот придурок! Я же помню ту ночь!

Боже, что же я за идиот такой! Дал волю дерьму, которое случилось со мной три года назад.

— Хей, о чем задумался, Ер? — Вырвал меня из задумчивости голос одного из солдат.

— Да о Тошке своей мечтает, — ответил первому второй и все десять человек заржали.

Я усмехнулся и машинально потянулся к внутреннему карману кожаной куртки, где лежала фотография Тоши и меня с ее дня рождения.

— Да хватит вам ржать, у самих то тоже девушки, да жены дома ждут. — Громко и властно сказал Вадим Анатольевич, командир. — И вообще, вы слышите?

Все десять человек замолчали и начали прислушиваться к звукам, но в округе была только звенящая тишина.

— Да тихо все, Анатольевич, — сказал Артём, нахмурившись.

Артем Моржовский или просто Морж, был на год старше меня. Весёлый парень со светло русыми волосами стриженные под ёжика и ярко зелёными глазами. Именно его назначали ответственным за мою жизнь. В общем повесили меня на его шею, но он кажется, не против.

— Вот именно, что через чур как-то тихо. — Ответил Анатольевич.

Анатольевич, он же наш командир — лысый мужчина лет шестидесяти, всегда хмурый, но знающий свое дело человек. Да и, не смотря на свой возраст в своей выдержке и военной подготовке, даст фору даже самому молодому солдату.

— Что-то не так, — сказал Молот вставая с земли и оглядываясь по сторонам.

Молот — Кирилл Молотников, мужчина тридцати с лишним лет, с черным ёжиком на голове и наполовину азиатской внешности.

Я тоже стал озираться по сторонам. И вроде все тихо, но…

— Там, в кустах, — произнес я, указывая на неестественно шевелящиеся растения.

— Молодец, Ер, — похвалил меня Анатольевич, давая команды своим солдатам и сам хватаясь за оружие, затем вновь посмотрел на меня. — Не высовывался.

И это было последнее, что он сказал, потому как в его лоб прилетела пуля. Время кажется остановилось пока уже безжизненное тело нашего командира падало на землю, словно мешек картошки. И в следующую секунду пули посыпались со всех сторон. Я видел, как мои друзья, приятели и просто знакомые умирают один за другим. Это была засада и единственная мысль, которая посетила мою идиотскую голову в тот момент — хоть бы мое письмо дошло до Тоши и она меня простила. Уже, наверное, в миллионный раз…

За две недели до засады.

Когда я попал в аварию, я не ожидал, что встречусь с отцом, и уж тем более никак не думал, что моя девушка — вот так вот познакомиться с папой. Но если честно, я не жалею, что она именно вот так встретилась с будущем свекром.

Не было ничего счастливее ее лица, в момент, когда она узнала моего отца. Столько искренней радости, безграничной любви, а ведь тогда я уже знал, что попрошу ее выйти за меня замуж. И вот уже неделю я планировал все: от поездки к моим родителям, до романтического вечера со свечами и кольцом. И все было здорово, и шло все по плану, потому как моя девушка ничего не ожидала, но это было до того, как мой отец не испортил все намекнув на свадьбу с Тошей.

Вот тут-то я и разозлился, даже толком и не зная на что…

А потом все пошло и поехало… молча доехали до дома, там она стала засыпать меня разными вопросами и говорить о том, что я не хочу ее знакомить с моими родителями. А я как последний идиот сначала молчал, но затем стал придумывать какой-то бред о том, что ещё рано, что у нас все слишком быстро… и после она ушла, закрыв за собой дверь, а я так и остался стоять понимая, что только сам все порчу!

Вот почему я не мог признаться ей в том, что хотел на следующие выходные привести ее к своим родителям, а затем по возвращению в нашу квартиру — сделать ей предложение. Почему мой язык оказался в моей же заднице?!

Не помню, как все началось, не знаю, как умудрился только одной здоровой рукой сломать два шкафа на кухне, полку в ванной и свою кровать. Огромную двуспальную кровать!

Даже не представляю, как заснул, но, когда проснулся захотелось вновь напиться. В принципе это я и сделал, а затем решил, что нужно вернуть себе Тошу, во что бы то не стало.

Говорят, пьяному море по колено, поэтому во вчерашней одежде, взъерошенный и с перегаром, я отправился в университет, где учится Тоша. Почему именно в универ? Потому, что позвонил Пашке и как можно внятнее поинтересовался как там Тоша. Друг рассказал, что она держится даже лучше, чем он думал, но все равно я кретин, что сорвался на нее ни с того ни с сего.

Не помню, как добрался до университета Антонины, да что там, я даже не уверен, как пробрался мимо охраны в холл. И вот наконец-то долгожданный момент, когда Тоша выходит в холл, а рядом с ней этот упырь — Вова.

Пересилив свою пьяную ненависть к этому придурку и дикую боль в ноге, я встал на колени и перед всеми стал делать предложение девушке. Да я пьян и возможно немного переборщил с публичностью, но то что произошло дальше, просто уничтожило мой здравый смысл.

Владимир сделал шаг к моей Тоше и с нахальной, презрительной улыбкой одна его рука легла на бедро девушки, но похоже она этого не заметила — но заметил мой пьяный мозг. В моей голове сразу вспыхнули картинки моего прошлого, и я сорвался. Наговорил, того чего на самом деле не имел в виду, но… слово не воробей вылетит не поймаешь.

И вот через два часа я захожу в свое издательство и направляюсь к своему непосредственному начальнику.

— Антон Владимирович, отправьте меня в командировку. — Говорю я, как только переступаю порог кабинета начальника.

Мужчина сорока лет с каштановыми волосами отрывает свой взор от бумаг на своем столе, и припустив очки вопросительно посмотрел на меня.

— Николай, — он вздохнул, — ты пьян. Или проспись, а когда придёшь, мы поговорим.

Он вновь вернулся к бумагам. Ярость и ненависть ко всему на свете из меня так и сочилась. Не контролируя себя, я подошёл к столу начальника и облокотившись на него уже более твердо произнес.

— Отправьте меня в командировку, — и отклонившись добавил. — Пожалуйста.

— Николай, у меня нет для тебя заданий, тем более с командировками. — Он нахмурился. — Если только не… нет, это не для тебя. 1439f7c

— Что если только? И что не для меня? — Закричал я.

— Ты не военный корреспондент, и этим все сказано! — Антон Владимирович стукнул кулаком по столу. — Я не намерен слушать твою истерику. Убирайся вон из моего кабинета! И скажи спасибо, что я не уволю тебя!

Я отступил к двери и стиснув челюсть проговорил.

— Если вы не хотите перевести меня на военного корреспондента, то я поеду в тихую.

Начальник засмеялся и снял свои очки.

— Во-первых, тебя никто с собой не возьмёт. А во-вторых, не неси чепухи. Все военные корреспонденты проходят военную подготовку. Так что иди и выспись.

— Плевать, не хотите не надо, но тогда…

— Ты меня вздумал пугать? — Перебил меня мужчина. — Хрен с тобой! Я подпишу кое-какие документы и завтра ты должен быть в центре военных действий. — Он достал какие-то бумаги из стола, пару раз что-то черкнул и кинул мне. — Бери и уматывай! — Я взял бумагу и не прощаясь пошел к двери, но прежде чем успел ее закрыть услышал тяжёлый вздох. — Я об этом ещё пожалею, собственно так же, как и ты.