21

Начальник охраны морщит лоб. Обдумывает версию.

– Мотив... – ворчит он. – Зачем обычному человеку, не из «наших» кругов, тебя убивать? Получить от этого ничего нельзя. Дорогу ты никому в личном плане не переходишь. Если только месть?

Задумываюсь. В моей жизни было всякое, особенно по молодости. Но…

– Я никогда никого не убивал. И никого не разорял до нитки. Да, была конкуренция, был жесткий бизнес. Да, я был связан с криминальными структурами и держу эти связи до сих пор… Но только чтобы обезопасить себя и свое дело. Чтобы не было проблем. Месть? За что?

Иван пожимает плечами.

– К слову об убитых людях... Или почти убитых. Твой «гость номер один» так и не приходит в себя. Глубокая кома. Врач спрашивает, как долго мы будем его в таком состоянии держать?

– Столько, сколько нужно, – отрезаю я. – Он должен выкарабкаться и заговорить. Сказать, зачем пришел в мой дом. Кто меня заказал или… поведать нам о тех самых мотивах.

– Понял, – кивает Иван. – Он, наверное, и представить не мог, что ты дашь такой отпор. Это ему ещё повезло, что живой.

Пожимаю плечами и смотрю в окно.

– Никогда не хотел быть убийцей… Что ты сказал врачу?

– Сказал: если будут новости – перезвоню.

– Можешь не перезванивать... Все, на этом свободен. У меня скоро совет директоров.

Иван встает, поправляет толстовку.

В дверях задерживается и чисто по–свойски роняет:

– Не пожалел, что из Москвы так рано улетел? Мог совет лично провести.

Я смотрю на него и отвечаю совершенно серьёзно:

– Ни капли не пожалел. Советов директоров в моей жизни было много, а такой кашей меня ещё никогда не кормили.

Иван бросает на меня такой взгляд… С той самой понимающей усмешкой, за которую мне хочется лишить его премии.

Молча кивает и уходит.

Остаюсь в кабинете один. До совета ещё есть время.

Откидываюсь на спинку кресла и понимаю: а ведь я не соврал. Действительно, такой кашей меня никто не баловал.

Мама готовила неплохо. Есть блюда из детства, которые я бы поел с огромным удовольствием.

Но с кашами она не заморачивалась. Времена были тяжелые, не до кулинарных шедевров по утрам.

Сварила по–быстрому – «Ешь, что дают» и беги в школу.

Анна... Она ведь не должна была. Это не входит в ее задачи. Но она сделала. Просто так.

И это согревает изнутри так сильно, что становится не по себе.

Я снова проклинаю себя, но понимаю: бороться с этим наваждением все труднее…

Следующие несколько часов идут в рабочем ритме.

Сначала совет директоров по видеосвязи, потом – куча документов, которые мы обсуждали.

В обед еду на встречу с одним старым знакомым по бизнесу. Пока я в Питере, он позвал – перетереть дела.

Встреча затягивается. Мы сидим в ресторане гораздо дольше, чем я планировал.

Где–то около пяти вечера телефон вибрирует. СМС. От Анны.

Открываю и невольно усмехаюсь. Всего одна строчка: «Артур, пообещайте, что сегодня ляжете раньше спать».

– Щербинский, ты чего? – знакомый ловит мой взгляд, полный какого–то глупого довольства. – Что–то важное?

Я лишь качаю головой и печатаю коротко: «Слушаюсь, док».

На обратном пути, как назло, влетаю в мертвую пробку.

В дом захожу уже в сумерках. Втайне надеюсь, что мы где–нибудь пересечемся – на лестнице или кухне. Но дом встречает меня тишиной. К ужину Анна не спускается.

Не сходить же с ума и не идти за ней в спальню…

Иду в кабинет, добиваю дела.

Ем в одиночестве, и наконец, уставший, поднимаюсь в спальню.

Открываю дверь. Она спит.

Анна заняла ту самую кровать, которую «отжала» у меня.

На ней закрытая, уютная пижама. Рядом на подушке лежит книга – что–то из классики, кажется.

Видимо, читала и вырубилась, даже не поужинав.

По идее, мне нужно лечь на вторую кровать. Ту, что она определила для меня – поближе к санузлу.

Но какой–то первобытный инстинкт тянет меня в другую сторону.

Я ложусь рядом с ней. Стараюсь не шуметь. Вдыхаю полной грудью ее запах – тонкая чистая ваниль.

Подминаю под голову одну из тех ортопедических подушек, которые она так тщательно выбирала.

Смотрю на ее спокойное лицо в полумраке и чувствую, как напряжение последних дней уходит.

Здесь, рядом с ней, я впервые за долгое время чувствуя себя дома.

* * *

Анна

Вчера я решила быть последовательной.

Раз уж заявила Артуру, что займу часть спальни подальше от ванной, а ему предоставлю кровать ближе, то так и сделала.

К тому же, мне нравится спать на той кровати, которая изначально была его – на ней я чувствую себя спокойнее.

Выспаться перед важной операцией пациента мне тоже не помешает.

Я взяла в гостиной томик классики – хорошо, что в доме есть библиотека. Хотела просто отвлечься.

Но сама не заметила, как провалилась в сон.

Просыпаюсь и понимаю: мы поменялись местами. То есть Артур уснул совсем не там, где планировалось.

Хотя… зная этого мужчину, можно предположить – именно так он задумал! Лечь и уснуть рядом со мной.

В первый момент во мне вспыхивает возмущение. Хочется если не закричать, то как минимум высказать все прямо сейчас.

Но я смотрю на него и осекаюсь. Он спит так безмятежно и глубоко, что у меня просто не поднимается рука его будить…

Ему жизненно важно выспаться перед операцией!

А я просто лежу и смотрю на него.

Артур спит в брюках и расстегнутой рубашке прямо поверх одеяла. Его лицо сейчас умиротворенное, но даже во сне оно кажется брутальным и серьёзным… Черты, закаленные временем и той жизнью, которой он живет.

Вспоминаю, как он несколько раз спрашивал, не хочу ли я уйти…

Если бы он знал, насколько сильно я не хочу уходить.

Я сама гоню от себя эти мысли, понимая, что дело уже не только в работе...

Время будто замирает, и одновременно летит. Вот уже веки Артура дергаются, и он открывает глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Видит меня в упор и, ничуть не смутившись, улыбается довольной кошачьей улыбкой.

– Доброе утро, док, – хрипло говорит он.

Я нарочно сдвигаю брови.

– Доброе утро. Что вы здесь делаете, Артур?

Он потягивается.

– Ну, раз вы молча лежали и смотрели, значит, были не против.

Ахаю от такой самоуверенности.

– Я просто не хотела вас будить перед операцией! Чтобы вы отдохнули.

Артур картинно вздыхает:

– Ну вот, снова медицинские причины…

– Вообще–то, я – ваш личный врач, – парирую. – Какие ещё могут быть причины?

Мы пересекаемся взглядами, и я кожей чувствую – мы оба вспомнили тот пункт в договоре… О сексе.

Я краснею. Артур, заметив это, становится ещё более довольным.

Ладно…. Сегодня прощу ему всё – пусть у него будет хорошее настроение перед вмешательством. Я готова стерпеть даже его подначивания!

Стараюсь не признаваться себе, что они мне чуточку нравятся…

– И всё–таки, – я прищуриваюсь, – как вы здесь оказались? Это дело принципа? Решили вернуть себе любимую половину спальни?

Артур качает головой.

– Нет, док. Все гораздо проще. Вы велели мне выспаться перед операцией. А самое спокойное и умиротворенное место в этом доме – рядом с вами.

Я широко открываю глаза. После такого заявления у меня пропадает дар речи.