4

Колоть дрова меня учил еще дед.

Правильно расставлять ноги, сгибать их под нужным углом. Рассчитывать не только на свою силу, но и на вес колуна.

Но, разумеется, сейчас я не собираюсь иметь дело с толстыми сучковатыми поленьями. У нас с бабушкой закуплены дрова. Нужно только некоторые из них поколоть тоньше.

Пока выхожу, надеваю старую ветровку, перчатки, Антон смотрит на меня с сомнением.

А между прочим, зря. Мало того, что я в последние годы посещала спортклуб, так еще и на работе тренирую физическую выносливость.

Мы вместе заходим за домик. Приходится маневрировать на дощатой дорожке. Территория еще слегка расквашена.

– Может, займешься камином? – спрашиваю, оглядываясь на мужчину.

– Как я могу пропустить такое зрелище? – он качает головой.

Я уже по привычке закатываю глаза. Да уж, столько гимнастики мои глазные яблоки давно не видывали.

Беру полено, устанавливаю его на колоду и точным движением опускаю колун. Дерево с сухим треском разлетается на две ровные лучины.

Мне нужно просто наколоть их потоньше, чтобы использовать для розжига, но я неожиданно вхожу в раж. Мышцы с радостью откликаются на нагрузку.

Беру еще пару бревнышек, не очень больших, и с силой их раскалываю. Стираю пот со лба тыльной стороной перчатки, поворачиваюсь к Антону.

И вижу его ошарашенный взгляд.

– А тебя нужно бояться, док! – качает он головой.

Я лишь усмехаюсь в ответ.

Не сомневаюсь, что он сам сделал бы всю тяжелую работу. Но как врач я реально понимаю, что ему сейчас это делать категорически нельзя. Он просто выбьет себе руку, и потом я уже не смогу помочь ему в амбулаторных условиях.

Да и в принципе, я очень рада возможности физически снять стресс.

Антон подходит ближе и помогает мне собирать наколотые поленья. Подхватив дрова, мы вместе возвращаемся в дом.

– Если ты отошел от шока, то можешь все–таки заняться золой, а я пока приготовлю что–нибудь поесть, – распоряжаюсь уже в домике. – Не знаю, как у тебя, а у меня от нервов всегда зверский аппетит.

– По тебе не скажешь, что он у тебя вообще когда–либо бывает зверским....

– Послушай, хватит меня оценивать! – хмурюсь.

– Но я же только в положительном ключе.

– Неважно, в любом случае это не очень хорошая привычка.

– Слушаюсь, док!

Он делает вид, что его пугает моя строгость. Просто дурачится. И, черт возьми, у меня это вызывает улыбку.

Впервые после развода я не то чтобы флиртую, но по крайней мере так расслабленно общаюсь с мужчиной.

Разумеется, я болтала с коллегами, но это не в счет.

Плита в домике имеется. Есть и духовка, но если честно, сейчас не хочется особо заморачиваться.

И очень хочется согреться, поэтому решаю сварить куриный суп.

– Ничего не имеете против курицы, господин программист? – вскидываю бровь.

– По–моему, твой тон не подразумевает какой–то вопрос, – он хмыкает, подходя с ведром к камину.

– Ну я гостеприимна, – пожимаю плечами.

– Я заметил.

– В общем, у нас будет куриная лапша с зажаркой. По рецепту моей бабушки, – усмехаюсь.

– Бабушки? Это в тему, – Антон кивает.

Он поворачивается ко мне спиной и обращает все свое внимание на камин. А я на него.

И нет, сейчас абсолютно не как врач... Он действительно крупный, здоровый и как будто бы создан из металла.

Мне никогда не нравились такие мужчины. Мой бывший муж худенький, мелкий. Можно сказать, миниатюрный. Выше меня, разумеется, но как мужчина невысокий. Блондин, голубоглазый... Мне нравилось, что он такой какой–то изысканный, что ли. Тьфу!

Воспоминания о бывшем не в плюс аппетиту, поэтому я их отгоняю. Берусь за суп.

Из пакетов одно за другим извлекаю на свет наши припасы.

Для супа пригодятся лук, картофель и увесистая тушка курицы. Раскладываю все на единственном здесь деревянном столе.

Веду ладонью по его поверхности, машинально отмечаю выцветший цветочный узор – надо бы обновить клеенку.

Берусь за нож, деревянную разделочную доску. Кидаю на раскаленную сковородку мелко нашинкованный лук. Домик тут же наполняется уютным запахом зажарки.

Спустя пять минут добавляется аромат закипающего куриного бульона.

Тем временем Антон возится у камина, выгребая старую золу. Укладывает дрова и те самые щепки, которые я недавно наколола.

По комнате разносится сухой, успокаивающий треск горящего дерева. Тепло от открытого огня ползет, вытесняет зябкую сырость.

Я замираю с ложкой в руке, прислушиваясь к этому потрескиванию и скворчанию овощей на плите. Внезапно ловлю себя на удивительной мысли – как же давно я вот так ни с кем не молчала...

Мы просто делаем каждый свое дело, слаженно работаем в четыре руки. Эта тишина абсолютно не давит, она обнимает комфортом.

Пытаюсь вспомнить – было ли у нас что–то такое с бывшим мужем? Ведь мы были вместе с первого курса университета. Кажется, целую вечность делили быт.

Но в памяти не всплывает ни единого момента такой же гармонии... Нам то было некогда, потом мы ругались. И оба считали, что дома нам скучно.

Антон отвлекает меня от мыслей. Он поднимается, отряхивает здоровой рукой джинсы.

Внимательно смотрит на меня, на пар над кастрюлей. Потом чуть заметно усмехается уголками губ и, словно читая мои мысли, делает вывод:

– А мы неплохая команда!

Мне тут же хочется закрыться... На автомате как будто.

– Угу, – хмурюсь.

– Но–но, не возвращай ворчунью.

– Я попросила без оценок, – поднимаю палец вверх.