46

Я понимаю, что самое важное сейчас – это поговорить.

– Что хотела Кэти? – не выдерживаю.

– Катерина Добровольская хочет много... – Антон горько усмехается. – Она точно его дочь.

Распахнув от удивления глаза, я смотрю, как мужчина отходит к окну.

Шагаю за ним.

– Да?...

– Эта информация стопроцентная, и она ее подтвердила.

– Он использовал ее, чтобы выдавить тебя из столицы?

– Нет, ситуация немного другая, – Антон снова посмеивается с сарказмом. – Вернее, кардинально другая. Это дочка попросила папу ей помочь.

– Что?... Это она хотела навредить тебе?

– Не то чтобы сильно, – Антон пожимает плечами. – Ровно настолько, чтобы я стал марионеткой в ее руках.

У меня снова пропадает дар речи.

Видимо, Кэти тоже не слишком хороший знаток психологии. Она столько лет была рядом с Антоном и не смогла выучить – это не тот мужчина, которым можно управлять.

– Она требует, чтобы я свернул здесь бизнес и уехал вместе с ней в Америку.

У меня еще ниже отваливается челюсть.

– А больше ей ничего не надо?! – изумленно выдыхаю.

– Думаю, надо. Ты была права насчет нее.

Это не тот момент, когда приятно слышать такие слова. Качаю головой.

– Она чем–то угрожает? – спрашиваю, хотя сама могу догадаться.

– Разумеется. Безопасностью твоей... и твоей семьи. Моим бизнесом.

Хоть он добавляет последнее, но я понимаю – самое слабое его место теперь... я.

Его семья слишком статусная. С его отцом не каждый захочет связываться.

Сам Антон не побежит жаловаться папочке, но тоже так или иначе сможет дать отпор. И в столичный бизнес он вложил явно не последние свои средства.

У него есть компания за рубежом. Наверняка есть какие–то активы, счета, собственность.

Этот мужчина не пропадет. Убивать его Кэти не будет.

Соответственно, теперь вся угроза сосредотачивается на мне.

– Я стала твоим слабым местом, – смотрю ему в глаза. – Антон, я все понимаю... Не знаю, что ты мне еще скажешь, но... Знай одно – я тоже полюбила тебя.

Антон выдыхает еще раз. Ерошит пальцами волосы.

– Я опасаюсь за Софию и за Дмитрия... Боюсь за бабушку, – продолжаю я. – Конечно, я понимаю, что все это не шутки!

– Бабуле я обеспечу охрану, – перебивает меня Щербинский. – Да и за бывшим твоим присмотрят. Если Добровольский закроет его бизнес, я компенсирую потери. Добровольский сам это прекрасно понимает. Это был скорее блеф, чтобы надавить на тебя морально.

– Тогда что?

– Он может влезть в твою карьеру, Алена. Как–то подставить тебя. Вполне возможно, приглашение работать в новом центре тоже было не зря.

– Да, главврач показался мне странным... – бормочу.

– Если мы разбежимся, тебя быстро оставят в покое. Ты вернешься в работу... В нормальную привычную жизнь, – Антон говорит это словно механически.

– В нормальную жизнь? – эхом повторяю я. – Ты, правда, так думаешь, Щербинский? Ты действительно думаешь, что моя жизнь до тебя была хоть капельку нормальной?

– Ален, я не хочу, чтобы ты жертвовала собой.

– А что хочу я, ты не желаешь спросить? – выдыхаю. – Мы будем бороться! Или что? Моих родственников ты защитишь, а меня нет? Или ты просто не хочешь? Для тебя это лишние проблемы? Ты ведь никогда не хотел любви... А тут мало того, что никому не нужные эмоции! Так еще и трудности со мной!

– Ален, ты не права, – качает головой Антон.

– Так объясни мне всю правду! Если ты отмалчиваешься, то за тебя будут додумывать. Это элементарная логика, господин программист!

– Я люблю тебя и не могу позволить, чтобы ты жертвовала собой... – он повторяется.

– То есть, ты меня бросаешь? – мои глаза предательски наполняются слезами.

Щербинский еще сильнее стискивает зубы. На его напряженном горле дергается кадык.

* * *

Антон

Я ведь шел сюда с железной решимостью...

Выстроил в голове идеальную, логичную схему, как оградить ее от проблем.

Убеждал себя, что мы знакомы недолго. Что она быстро меня забудет.

Я убедил себя, что после развода ее сердце наглухо закрыто. А то, что между нами – яркая вспышка. Чувственный порыв.

Но стоило ей признаться в любви... Стоило мне увидеть эту отчаянную боль в ее глазах... Услышать дрожащий голос...

Моя безупречная логика рассыпалась в прах. С оглушительным грохотом.

Меня с головой накрывает лавиной тех самых эмоций, которые я всю жизнь высмеивал и отрицал.

Разум выключен. Осталась лишь одна потребность – сделать ее своей и не отпускать никогда.

Я делаю шаг. Впиваюсь в ее губы.

Жадно, отчаянно. Выплескиваю в этом долгом поцелуе всю нежность и трепет к ней. И страх потерять.

Подхватываю ее под бедра. Заставляю обхватить меня ногами, и впечатываю спиной в стену у окна.

Руки действуют сами по себе...

Я нетерпеливо расстегиваю ширинку. Задираю ее длинную домашнюю футболку. Сдвигаю тонкую ткань трусиков.

Она льнет ко мне, горячая, отзывчивая, и я медленно вхожу...

Мы занимаемся любовью долго, на грани исступления. Словно пытаясь выжечь этим огнем все сомнения и страхи.

Мы жадно впитываем друг друга. Стараемся сохранить, впечатать под кожу.

На каждый мой глубокий толчок она отзывается сладким криком. А я целую ее шею, вдыхая родной аромат.

Я толкаюсь еще глубже.... С глухим рычанием изливаюсь в нее.

А ведь еще час назад я... шел прощаться?

* * *

В спальне темно и тихо.

Алена спит, устроившись на моей груди. Я лежу без сна и медленно поглаживаю ее волосы.

В голове до сих пор не укладывается, что она готова поставить на кон абсолютно все... Свою спокойную жизнь, любимую работу... Просто ради того, чтобы остаться со мной.

Ведь она уже так больно обжигалась в прошлом. По логике, должна испугаться, отступить. Быть разумнее и осторожнее.

Но она не ушла. Значит, действительно полюбила.

Внутри все равно скребет чувство вины... Жизнь в постоянной войне, под прицелом... Это совсем не то, чего заслуживает эта женщина.

Ей нужен покой. Ей нужно строить свое будущее – вить гнездо, создавать семью и рожать детей в безопасности.

Пальцы замирают в ее мягких прядях, когда внезапно накрывает ясная четкая мысль... Я хочу, чтобы эту семью она создала именно со мной.

Впервые в жизни меня пронизывает настолько сильная потребность.

Я хочу от нее детей. Хочу, чтобы по нашему дому бегали малыши, похожие на нее и на меня – наше общее продолжение.

Эта мысль кажется такой теплой и правильной...

Я крепче прижимаю к себе свою женщину. Вдыхаю ее запах и проваливаюсь в сон.