Глава 24

Счет времени потерял всякий смысл.

Дни сливались в бесконечную череду часов, наполненных стонами больных, запахом дезинфекции и лихорадочной работой. Гостевые дома в особняке Эдварда, где когда-то царила холодная аристократическая тишина, теперь превратились в гудящий улей, лазарет, где жизнь боролась со смертью за каждую душу.

Из-за холеры улицы города опустели, уцелевшие после пожара помещения больницы были переполнены, но к нам, в пригород, потянулись вереницы телег с обессиленными людьми, их глаза были полны последней, отчаянной надежды.

Я двигалась на автопилоте, чувствуя, как мышцы ноют от усталости, а голова тяжелеет от недосыпа. Но адреналин и дикая решимость не давали упасть.

Рядом со мной, не менее изможденный, но упорный, трудился Томас. Мы были как две шестеренки одного механизма, работая слаженно, порой без слов понимая друг друга. Он разливал мойчудодейственный настой(как я внутренне его называла), следил за чистотой, обучая новых помощников, а я принимала самых тяжелых.

Вчера, когда мы дали лекарство маленькому мальчику, который уже лежал без сознания, его мать смотрела на меня глазами, полными слез и безнадежности. Она уже готовилась к худшему.

О, как хорошо я помнила эту обреченность! Я видела ее слишком часто в своем прошлом, в другой жизни, когда руки опускались, потому что ничего нельзя было сделать. Но сегодня ее мальчик открыл глаза и слабо улыбнулся.

Я почувствовала, как слезы предательски защипали в уголках глаз, но мгновенно взяла себя в руки. Сейчас не время для сантиментов. Еще сотни людей ждали своей очереди. Эта маленькая победа была лишь началом.

Чудо. Так люди стали называть мою микстуру. Они не знали ни о микробах, ни о плесени, ни о тысячах лет развития медицины, которые я принесла с собой. Для них это было «чудо». Но если это «чудо» спасало жизни, то пусть будет так. Главное ведь результат.

Я потянулась к следующему пациенту, когда почувствовала на себе взгляд. Мой внутренний, необъяснимый "датчик", который стал безошибочно срабатывать при появлении Эдварда, завибрировал. Его присутствие всегда ощущалось плотным облаком, которое окутывает тебя, заставляя весь мир вокруг отступить.

Он стоял у порога, облокотившись на косяк, высокий и величественный, даже в простом сюртуке, который, впрочем, сидел на нем безупречно. Его глубокие, темные глаза, казалось, видели все, каждый мой усталый вздох, каждый взгляд, каждую попытку скрыть дрожь в руках. Его присутствие было как якорь в бушующем море - твердое, мощное, несгибаемое, и до странного успокаивающее.

- Почему не спишь, как все нормальные люди?

Я не всегда могла понять его, с виду он был суровым, даже порой казался холодным и отстраненным, но в то же время, он обеспечил меня всем необходимым, даже выставил стражу, чтобы не дать Ордену повторить попытку пробраться сюда. Он верил в меня, он доверял мне. Человек, который еще недавно был для меня лишь угрозой, теперь стал моей мощной опорой в этом безумном мире. Мой защитник!

Я поймала его взгляд. Наши глаза встретились, и в его темных глубинах я увиделавосхищение? Или что-то более глубокое, более личное?

Мои щеки вспыхнули, и я тут же отвернулась, сосредоточившись на больном. Глупости, Эмма, не время для бабочек в животе.

- Как дела? - его низкий голос заставляя меня вздрогнуть.

- Дела? - Я повернулась к нему, скрестив руки на груди. От его близости у меня по телу пробежали мурашки. Его запах, будто свежий воздух после грозы с тонкими нотками дорогого табака и его чего-то горьковато-древесного, окутал меня, забиваясь в легкие.

- Дела по сравнению с чем? С концом света? Тогда отлично! Люди выживают. Если так пойдет, через неделю-другую мы сможем остановить эпидемию.

Его губы тронула легкая, едва заметная усмешка.

- Твоя дерзость, Эмма, всегда при тебе, даже когда ты валишься с ног.

- А что мне еще остается? - я устало провела рукой по волосам, которые, наверное, давно превратились в воронье гнездо, - Сдаться и дать всем умереть? Не в моем стиле!

Он склонил голову, и его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на губах. Это был не просто изучающий взгляд, а какой-тоощупывающий. Словно он видел не только меня, но и ту усталость, что я так тщательно скрывала, но и ту силу, что вела меня вперед.

- Ты даришь надежду там, где ее не было веками.

Я почувствовала, как румянец снова заливает щеки. Я привыкла к похвалам за свою работу в прошлой жизни, но эти слова из его уст… Они проникали в самые потаенные уголки души.

- Я просто делаю свою работу, - пробормотала я, стараясь выглядеть равнодушной, но сердце в груди колотилось как сумасшедшее.

Он сделал полшага вперед, и расстояние между нами сократилось до опасно близкого. Я могла чувствовать тепло его тела, видеть тонкую линию шрама над его бровью. В воздухе зависло электрическое напряжение, от которого хотелось одновременно убежать и прижаться к нему.

- Твоя "работа", - он почти прошептал, и его дыхание опалило мою щеку, - Меняет мир. А ты меняешь меня.

Я подняла глаза, пытаясь прочесть его мысли, но его темные зрачки были непроницаемы. Однако в их глубине я что-то увидела. Что это? Нежность? Голод? Желание?

- Я не понимаю, - выдохнула я, голос дрогнул. Мои внутренние барьеры, которые я так долго и упорно строила, рассыпались от его близости.

- А нужно ли? – Он медленно протянул руку, словно давая мне время отпрянуть, если я захочу. Но я застыла, как завороженная. Его длинные, сильные пальцы коснулись моего лица, мягко поглаживая щеку. От его прикосновения по телу пробежала волна горячего, тока. Это было так…правильно.

В этот момент мир вокруг нас перестал существовать. Не было стонов больных, не было запаха лекарств, не было угрозы Ордена. Только он и я. Только его рука на моей щеке, его взгляд, который обещал что-то невероятное, и мое сердце, которое билось в унисон с его сильным, ровным ритмом.

- Я обещал защищать тебя, - прошептал он, - И я всегда буду это делать.

Его большой палец медленно огладил мою скулу, спустился к подбородку, а затем к губам. Я почувствовала, как по телу разливается волна жара, и дыхание сперло в груди. Он смотрел мне прямо в глаза, и в его темных глубинах я увидела отражение своего собственного смятения.

Я пыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Все, о чем я могла думать, это о его прикосновении, его запахе и его близость. И внутри меня разлилось странное, необъяснимое чувство, будто он – мой якорь, моя гавань и мой дом.

- Поспи хотя бы пару часов, - сказал он, его голос был теперь более низким, почти мурлыкающим, - Ты не сможешь спасать их, если сама сгоришь дотла.

Он отнял руку от моего лица, и я почувствовала разочарование от этого движения.

Он отпустил меня, и так же бесшумно, как появился, растворился в полумраке коридора, оставив меня стоять посреди лазарета, с горящими щеками, колотящимся сердцем и странным, неизгладимым ощущением его присутствия во мне. Будто он не просто прикоснулся, а оставил частичку себя.

И я понимала, что уже он не просто защищает "ведьму" от злого мира, он защищаетменя, Эммуото всех, кто захочет меня обидеть. И мне хотелось его защитить, такого сильного, сурового, но такого теперь ужу близкого человека.