Глава 22

– Разве можно такие тяжести таскать? – буркнул мужчина, пока я хватала ртом воздух, не в силах хоть что-то сказать. – Совсем себя не бережёшь. И куртку бы потеплее надела, полуголая бегаешь. Мой культурный шок начал медленно превращаться в раздражение. Наконец-то обретя дар речи, я уставилась на Смирнова и выпалила: – Ты что тут забыл? Тебе кто вообще сказал где мы? – Это так важно? Я уже здесь. – Пожал плечами мужчина, совершенно не ощущая тяжесть пакетов. – Что тебе нужно? – рыкнула я, уже не в состоянии держать себя в руках. – Я приехал к сыну. – Он не твой сын! – Мы снова будем по этому поводу спорить? – улыбнулся Смирнов. – Идём, надо пакеты разобрать. И развернулся к подъезду, полностью игнорируя мой ошалевший взгляд. Пока я считала ворон, он уже открыл дверь подъезда и выжидающе посмотрел на меня. – Только не говори, что ты снял квартиру в этом доме? – Не скажу. Идём. Сжав кулаки, я, скрипя зубами, прошла вперёд. Лифт тоже вызывал Артём, а я лишь стояла рядом и кипела во всех смыслах этого слова. Если бы можно было описать моё состояние, то сейчас из моих ушей валил бы пар. Выйдя со мной на моём этаже, Артём пропустил меня вперёд, подойдя точно к нашей квартире. – Откуда ты узнал? – я не сдвинулась с места, не желая впускать его в дом. – Кать, тут соседей много. Ты ведь не собираешься тут ссориться? – а глазёнки-то хитрые-хитрые. Печально признавать, но он был прав. Хозяйка квартиры явно не рассчитывала, заселяя девушку с ребёнком, что будет шум или тем более скандалы. – Предупреждаю, Смирнов. Хоть одно неверно сказанное слово и я тебя выставлю, понял? Вместо ответа мужчина склонил голову и широко улыбнулся, что взвинтило меня ещё больше. От нервов никак не удавалось попасть ключом в замочную скважину. Когда бог знает, с какой попытки, мне удалось открыть дверь, я вошла в дом и сразу же двинулась в сторону зала. Сын всё также сидел на диване и смотрел мультики. – Мама! Ты купила мне сладенького? – Мишка, как обычно, в своём репертуаре. Ужасный сладкоежка. – Сынок, тут у нас гости… – Проговорила я, а голос слегка дрогнул. – Доктор, Артём Николаевич, помнишь? – Дядя Артём??? – Мишка настолько обрадовался, что даже попытался привстать, что отозвалось болью судя по тому, как он скривился. Но не успела я сделать хотя бы шаг к сыну, как мимо меня пролетел Смирнов и подошёл к Мишке. – Привет, друг мой. – Улыбкой Смирнова можно было осветить пару улиц, ей-богу. – Как ты? Рассказывай. А мама пока сделает нам чай, да? Последний вопрос сопровождался многозначительным взглядом в мою сторону. Закатив глаза, я отправилась на кухню. На столе уже стояли пакеты, которые Смирнов героически дотащил до квартиры. Скандалить при сыне, я с ним не собиралась. Как бы я к нему ни относилась, для Мишки он тот, кто ему помог. С ним ему было легче и не так больно, как после нашего отъезда. Если он сумеет облегчить ему состояние, то я даже постараюсь быть с ним не такой грубой. Наверное… Поставив чайник на плиту, я принялась разбирать пакеты. Раз уж у нас сегодня в доме мужчина, надо хотя бы ужином накормить. Быстренько замариновала куриные бёдра в сметане со специями и оставила чуток пропитаться. Пока курица отдыхала, я почистила картошку и поставила вариться. Помыла овощи, поставила курицу в духовку, нарезала салат и заправила его лимонным соком. Всё это время, пока я возилась на кухне, Смирнов был с Мишкой. О чём они там говорили, мне было отсюда не слышно, хоть и была открыта дверь, но мешать их тихому диалогу не хотелось совершенно. Что бы это ни было, я была рада, что общая тема всё-таки нашлась. Спустя час моего копошения, ужин был готов и я осторожно прокралась к двери в зал и застыла на пороге, от увиденной картины. Мишка мирно спал, лёжа на спине, а Артем плавно двигал его ногами, делая упражнения, которые обычно мне не удавалось сделать с сыном. Он жаловался на боль в бедре, поэтому мы предпочли исключить это, лишь бы лишний раз не мучиться. На фоне продолжал работать телевизор, мягкий свет торшера едва освещал комнату. Вся эта картина была настолько тёплой, словно семейной, что слёзы на глазах появились сами по себе. Мне никогда не удавалось сделать так, чтобы сын уснул рано и не мучаясь. Завидев меня, Смирнов прошептал: – Ещё пара минут, подождёшь? Кивнув, я поспешила обратно на кухню, где уже позволила себе выпустить слезу, не пытаясь сдерживаться. Боясь скатиться в банальную истерику, я включила на полную кран с ледяной водой и прополоскала лицо, в надежде скрыть покрасневшие щёки. Тяжело дыша, облокотилась на раковину и постаралась подумать о чём-то нейтральном, чтобы унять нервы, как сзади щёлкнула дверь, отрезая кухню от остального дома. Мы оба молчали. Со скрипом отодвинулся стул и Смирнов приземлился за стол, буравя меня тяжёлым взглядом. Я спиной ощущала его настроение и оно мне, ой как, не нравилось… – Всё настолько плохо? – не оборачиваясь произнесла я. – Почему вы уехали? Будь вы рядом с Хаусовской, всё было бы иначе. – Если бы, да кабы, Смирнов. Ответь на вопрос. – Скажу так, шансы есть. Причём очень хорошие, но времени потеряно много. Центр ты выбрала правильный, тут реально хорошие специалисты, да и оборудование передовое. Мы справимся, Кать. Всё будет хорошо. – Мы? – резко обернувшись, хмыкнула я. – Ты выписал нас, не появлялся целый месяц, даже сраного сообщения не написал. Где ты был, когда этого можно было избежать? Я уже молчу обо всей жизни сына! Сухой текст выписки и больной ребёнок, вот что мне досталось! – То есть ты уже не отрицаешь, что Мишка-мой сын? – Смирнов, это сейчас важно, ты считаешь? Решать проблемы наших отношений, пока ему становится всё хуже? Обняв себя руками, я попыталась унять дрожь, но мне не удавалось остановиться. Видеть, что сыну не легчает – это одно, а когда врач уровня Артёма говорит это напрямую, дышать становится очень трудно. Как бы он меня ни подбадривал, итог один – Мишка в очень плохом состоянии. Снова развернулась спиной к мужчине, потому что плакать на его глазах было бы очень унизительно. Проще, когда он не видит. Едва первая слезинка скатилась по моей щеке, крепкие руки обняли меня со спины, прижав к твёрдой груди. Подбородок Смирнова лёг на мою макушку, словно нас по размеру подбирали. Я была настолько мелкой в его руках, что от трогательности момента, зарыдала уже в голос, наплевав на то, как выгляжу и что он обо мне подумает. – Тише, тише… Всё будет хорошо. Теперь я рядом и буду бороться за его здоровье до победного конца.