Глава 39

Пробуждение было по меньшей мере странным. Болело всё так, словно меня сунули в барабан стиральной машины. Тело ломило, голова трещала. Еле сумев приоткрыть глаза, зажмурился обратно от яркого света лампы на потолке. Стоило мне начать двигаться, как организм включился полностью, выдавая мне сигналы от всех органов чувств сразу, что приводило меня в полнейший шок. Пахло лекарствами, в комнате, где я находился, было прохладно, откуда-то слева дул ветерок. После нескольких минут попыток привести мысли в порядок, вот что я сумел выяснить. Кровать была больничной, причём не самой современной, а значит, место, где я находился, было не в центре Москвы. Палата была без ремонта, побелка кое-где отвалилась, а потолок вспучился, рискуя в любой момент свалиться на голову тому, кто рискнёт ночевать на койке в самом углу. Раковина в другом углу, подтекала, издавая противное «кап-кап» в оглушающей тишине, и была хуже пытки для больной головы. Глухо застонав, я попытался приподняться и попробовать найти хоть какой-либо намёк на воду, но стоило мне попытаться, как кто-то, кого я не заметил, оглядывая помещение сквозь сощуренные глаза, протянул мне холодное стекло, помогая проглотить прохладную воду. Живительная влага подействовала на меня серьёзнее адреналина, мгновенно придав сил и я наконец-то распахнул глаза полностью и сумел сфокусировать зрение на том, кто сидел рядом. Мужчина сидел на покосившемся табурете и смотрелся здесь, словно ошибся как минимум страной, уже не говоря о помещении. Дорогой костюм, из тех, что я носил раньше и тех, что среди отцовского гардероба занимали добрую половину содержимого. Классические оксфорды из натуральной кожи были начищены до блеска, а запонки, даже в полутёмном помещении сверкали так, словно на них чем-то специально светили. – Я рад, что вы всё же очнулись, Артём Николаевич, – проговорил мужчина, приподняв бровь. Всем своим видом он показывал, насколько ему здесь было неприятно находиться. Брезгливость во взгляде, искривлённое лицо и перекошенные губы… В общем, мне было знакомо его поведение, ведь так, чаще всего в подобных местах, вёл себя мой отец. – Кто вы такой? – прохрипел я, не сумев сделать голос твёрдым и чётким. Сказывалось общее ослабленное состояние. Интересно, сколько я провёл без сознания? – Вам моё имя ничего не скажет, только возникнут лишние вопросы. Проще сразу к делу, – ровным тоном произнёс незнакомец и наклонил корпус, уперевшись в свои колени. – У нас с вами, Артём Николаевич, одна общая проблема, которая, кроме головной боли, ничего не вызывает. Вы же хотите жить нормально со своей семьёй и перестать дёргаться по каждому поводу? – О чём вы? – О вашем отце. Ну всё. Слова прозвучали. Всё, что до этого момента было для меня лишь догадкой, стало реальностью. Было бы глупо полагать, что только у меня с моим отцом были напряжённые отношения. Думаю, что сидящий много лет на своём месте политик, не желающий освобождать дорогу молодым, будет стоять поперёк горла у многих… Правда, с учётом того, как нервничал господин мэр, видимо, именно вот этот незнакомец стал основной причиной нервного тика моего отца. – Вы же понимаете, что информации маловато для того, чтобы принять решение, – высказался я, поморщившись от боли в боку. Коснувшись ладонью повязки, обнаружил, что кровь сочится сквозь бинт, рискуя улить всю койку, чего мне совершенно не хотелось. – Что вы хотите знать? Мужчина словно нехотя дал мне возможность что-то выяснить, что говорило о том, что моя помощь ему всё же требуется чуть больше, чем он пытается мне показать. – Кто вы такой? Как вы планируете решать проблему? При чем тут я? – Давайте так, – резко втянул воздух через нос мужчина, пытаясь держать себя в руках, – Краткий экскурс в тему отложим на более позднее время, сейчас о главном. Ваш отец долгое время занимает пост, который пора бы уже освободить. Дабы сохранить своё положение, он ищет любые способы и прибегает к любым методам, чтобы добиваться желаемого, даже если эти методы сильно мешают вести бизнес другим людям. В данный момент насчитывается больше сотни сорванных сделок и огромная сумма финансовых потерь, которую теперь предприниматели желают возместить. Для этого они хотят убрать нынешнее правление и заменить его новым, с которым будет проще договариваться. Ваш отец, к сожалению, живёт по законам тридцатилетней давности, считая, что требовать в качестве комиссии за своё невмешательство, половину выручки – это нормально. Те, кто вынужден ему платить, не согласны с этим. В конце концов, его просто не дождутся на рабочем месте, а кому это надо? Грех на душу, все дела. Я предпочитаю решать всё законным путём. А вы можете мне в этом помочь. – А вы тот, кто вынужден платить моему отцу? – уточнил я. Всё, сказанное этим парнем, звучало правдоподобно, что делало ситуацию очень опасной как для меня, так и для мамы с Марусей. Меньше всего я хотел, чтобы пострадали они… – Скажем так, я принадлежу к семье, которая громче всех не согласна с затянувшимся правлением вашего отца, – мягко уклонился он от прямого ответа, чем вызвал у меня некое раздражение. – Поймите меня правильно, стоит вам выйти из стен этого заведения, как за вами снова установится слежка, сквозь который пройти незамеченным мне не удастся. Я бы завёл разговор в другой обстановке и гораздо раньше, но, к сожалению, могли пострадать невинные. Еле удалось подловить вас в одного. Дикая догадка озарила мою голову… – Погодите, так вся эта авария, ваших рук дело?? Я был готов рвать и метать, но все факты говорили, что я был прав. – Вы врач, а значит, можете сделать верные выводы. Екатерина в своё время после подобной аварии, очень надолго загремела в больницу, а ваш с ней общий сын лечит последствия до сих пор, – слегка раздражённо ответил он. – Вы же отделались лишь сквозной раной в левом боку, без повреждения жизненно важных органов. Да у вас даже сотрясения нет, что уж говорить. Зато наблюдение не сумело продолжить работу и нам удалось поговорить. – Да чем вы от отца моего отличаетесь, если вас не остановило ничего. А если бы я погиб? А если бы был не один, а с сыном? Я медленно закипал и единственное, что сейчас мне хотелось сделать больше всего на свете, так это вмазать по напомаженному лицу и стереть самодовольное выражение лица. – Не драматизируйте, Артём Николаевич, – отмахнулся он. – Тот факт, что вы слегка ушиблись, не ставит вас наравне с тем, что мы еле успели вытащить вашего сына и девушку из дома, так что о чём мы говорим… Я мгновенно поперхнулся воздухом, леденея всем телом.