Глава 4

После слов босса о важной встрече, которые прозвучали, как свидание, мне захотелось поржать над собой вслух. Подумала, что он ко мне подкатывает! Вот глупая. С чего я взяла, что смогу заинтересовать такого видного мужика, как Александр Маркович? У меня обычная внешность, обычная фигура, и ничего такого нет, что могло бы его зацепить. – Неудачно сел в машину и оторвал пуговицы. Вот, прямо на пузе, – Кот раскрывает полы модной дубленки и показывает свой пресс. Ой, мамочки, с козырей пошёл… Лера, расслабься, у него по плану свидание с другой девушкой. Это всего лишь демонстрация рваной рубашки, а упругие кубики просто идут бонусом. – Могу я подняться к Вам и пришить пуговицы? – невозмутимо спрашивает босс. – Да, конечно. Почему нет. Не срывать же свидание из-за такой ерунды. Девушка обидится. – Да не то слово. Там такая гарпия, с землёй меня сровняет, если не приду, – смеется Кот. – Пойдёмте. Пуговицы хоть не потеряли? – Вот они, – начальник достаёт из кармана пуговки и показывает их на раскрытой ладони. Ждём лифт. Он едет откуда-то сверху, поэтому долго ждём. – Только у меня беспорядок, – предупреждаю смущенно. – Каждая первая женщина мне об этом говорит. Зарубил, как говорится, уже себе на носу, что порядков у вас никогда не бывает. – Ну почему же, бывает, – бормочу. – На выходных, например, пару часиков после уборки. – Валерия Андреевна, я даже трусы на люстре переживу. – Ох, боюсь, я не настолько раскрепощена, чтобы таким заниматься, – издаю сконфуженный смешок. – Каким? – дёргает бровями. – Ну, забрасывать нижнее белье на потолок в порыве… кхм… страсти. – Труселя на люстру вообще-то на удачу вешают, – ржет надо мной. – Только обязательно красные. – Да?! Вот спасибо Вам за просвещение в народных приметах. Приезжает лифт, и мы загружаемся в него. Как же тесно ехать с ним в одной кабине! Он как две моих соседки, с которыми я часто спускаюсь утром. Здоровый бугай. – Валерия Андреевна, Вы так прижались к стенке, будто она Вам родная. – Так и есть, я уже два года в этом доме живу, породнились. Делаю всё, чтобы не касаться начальника. Потому что мне кажется, если наши тела соприкоснутся, то я вспыхну от него, как спичка. Ещё один этаж, и мы покинем тесное пространство. Я наконец выдохну. Аромат парфюма Кота дурманит мне мозг. Эти, бренды всякие, знают, что на женщин действует и добавляют эти вещества в свои флаконы. Я как-то смотрела цены на всю линейку, Косте хотела подарить, но ценник причинил мне душевную боль. Кабинка замирает на моём этаже и створки открываются. Вылетаю из лифта так стремительно, будто внутри начался пожар. Ещё и маска эта дурацкая на лице! Клеопатра после погребения, блин. Возле двери останавливаюсь и, соблюдая правила приличия, пропускаю босса вперед. – Я сейчас! – объявляю ему и сваливаю в ванную. Освобождаю перед зеркалом лицо от прилипшей масочки, при этом чуть не выдрав себе кусок кожи. Красота – страшная сила. Моя физиономия покраснела, как мне теперь выходить к начальству в таком виде?! Лихорадочно умываюсь холодной водой, чтобы хоть как-то привести себя в божеский вид. Всё равно красная. Ай, ладно. Ищу белые нитки и иголку и с этим добром возвращаюсь в гостиную. Доктор Кот уже снял рубашку и расположился с голым торсом на моём диване. Мужик. В моём доме. Почти голый. Есть от чего не только покрыться румянцем, но и сгореть нафиг. – Валерия Андреевна, а зачем Вы намазались свеклой? – ужасается босс. – Это от золотой маски. Аллергия, видимо. Давайте сюда Вашу рубашку, – хватаю вещь и сажусь подальше от гостя. Его обнажённое тело притягивает взгляд, но я стоически терплю. Не смотрю в его сторону и нервно пытаюсь вдеть нитку в ушко иглы. – Помочь? – спрашивает Александр Маркович бархатным голосом. – Я справлюсь. Просто ушко слишком маленькое. Господи, почему я пришиваю пуговицы постороннему мужику? Ещё утром мы даже не были знакомы, а теперь он сидит у меня дома С ГОЛЫМ ТОРСОМ, а я орудую ниткой с иголкой, как профессиональная швея. Видел бы нас Костя сейчас, разразился бы дичайший скандал. Но как бы я отказала начальству в такой пустяковой просьбе? Раз почесала щеку, два почесала… – Валерия Андреевна, я бы на вашем месте выпил антигистаминные, – не выдерживает босс. – Да всё нормально, я уже заканчиваю, – отмахиваюсь. Что-то с моим лицом и вправду не то. Оно нестерпимо зудит. Отдаю рубашку с пришитыми пуговицами Александру Марковичу и бросаю взгляд на зеркало. Самое время упасть в обморок, потому что на меня смотрит красное опухшее чучело. – Это крапивница. Господи… У меня никогда не было такой сильнейшей аллергии! – Собирайтесь, поехали, – вздыхает Кот. – Куда? – За неотложной помощью. Цветы, купленные для дамы сердца главврача, благополучно остаются у меня в квартире. В больнице мой приступ остановили, вколов сильнодействующий антигистаминный препарат. Хотели еще адреналин, но я воспротивилась. Он у меня и так повышен в присутствии босса. Александр Маркович безнадёжен опоздал на встречу, поэтому предложил мне выпить кофе. – Вы из-за меня свидание пропустили, простите, – виновато закусываю губу. – Прощаю, – отвечает серьезным тоном, а у самого в глазах танцуют смешинки. – Ваша гарпия сильно разозлится? – Не сильнее, чем обычно. Лицо больше не зудит, и я выгляжу нормально. По крайней мере, никто из посетителей кофейни на меня не оборачивается. Мне так стыдно перед начальником, словно я девочка–беда. Никогда со мной не случалось столько конфузов подряд. – Перед тем, как в следующий раз надеть масочку с говном улитки, не забудьте сделать тест на аллергию, – советует Александр Маркович. – Да не было в ней говна улитки. Я просто хотела, кхм… немного освежить лицо. – Ах, вот оно что, – смеётся доктор Кот, обнажая идеальные белоснежные зубы. Мне двадцать семь. А ему на вид тридцать пять. Но почему он, черт возьми, так круто выглядит? Даже криво пришитая мною пуговица не портит чудесный вид. Мужчина с обложки, да и только. – Я забыл Вас поблагодарить за спасённую рубашку. Спасибо. – Встречная благодарность за спасённое лицо. Встречаемся с ним глазами. Вблизи очень заметно, какие у него пушистые ресницы. А ещё мне почему-то хочется провести пальцем по линии его челюсти. Это добивает меня окончательно. С шумом отодвигаю стул и встаю: – Извините, Александр Маркович, но мне пора домой…