22

Мои догадки оказываются верными: камень пошёл.

Я знакомлюсь с результатами УЗИ: почка чистая, лоханка сужена до нормы, но далее мой взгляд привлекает мочеточник. Шансы самостоятельного отхождения новообразования высоки, но, всё же, хорошо, что я приехал в клинику — лично проконтролирую ситуацию.

— Как она? — Интересуюсь у Анфисы Андреевны.

— Сидит. — Женщина разводит руками. — Наклонилась вперёд — ладно хоть в этом послушалась.

— Моча отходит?

— По три капли, но движется.

Ладно, в случае необходимости осуществим эвакуацию мочи, это штатная ситуация, лишь бы и дальше всё остальное прошло без осложнений.

Я делаю записи в карту, затем поднимаю глаза на медсестру:

— По внутривенным и внутримышечным…

Не успеваю договорить, как она меня прерывает:

— Уже всё сделали.

— Тогда продолжаем контролировать давление и температуру. — С благодарностью киваю я.

— Ты зайдёшь к ней? — Женщина складывает руки на животе.

— Я? А… Да, конечно.

И чувствую, как меня охватывает волнение.

Секунду назад был внимателен и собран, а теперь одна мысль о том, что снова увижу Алису Александровну, заставляет меня прийти в замешательство.

— Сходи, может, хоть ты сможешь её с кровати согнать. — Улыбается Анфиса Андреевна, забирает новые назначения и выходит.

Спустя пять минут, я уже вхожу в палату Кукушкиной.

— О, это вы. — Она подтягивает ноги к животу и суетливо закладывает волосы за уши.

— Добрый день, — мои губы складываются в подобие улыбки.

Она всё равно не увидит её под маской, поэтому я даже не пытаюсь ругать себя за эту маленькую слабость.

— Вы что… специально приехали? — Её голосок звучит тонко и больше походит на писк. — Из-за меня?

Она заламывает пальцы, краснеет, но я догадываюсь, что виной тому не смущение, а боль — в её состоянии это очевидно.

— Это моя работа. — Коротко отвечаю я.

Впервые в жизни мне хочется подойти ближе, сесть рядом, взять пациента за руку. В палате, где весь воздух пропитан ею, этой девушкой, мне всё равно хочется быть ещё ближе. Я уже знаю, каково это, и поэтому моё тело требует повторения этих ощущений.

— Болит? — Спрашиваю я, смыкая свои вспотевшие пальцы в замок.

— Да-а. — Тянет она.

— Опишите свои ощущения. — Прошу я.

— Царапает, тянет, вот тут опоясывает. — Показывает девушка на себе. — А когда иду в туалет… жжёт. Так сильно, будто всё горит!

— Но моча отходит? Верно?

— Д-да. — Видно, что ей неловко отвечать на такие вопросы.

Мне не хочется больше мучить её. Я вижу, как её слегка потряхивает: озноб — одно из типичных состояний в подобных случаях.

— Давайте пройдёмся, Алиса Александровна. — Я киваю на дверь.

Мне отчаянно хочется протянуть ей руку, но это было бы неуместно. Мне хочется назвать её просто Алисой, попробовать это имя на языке, но я знаю, что те фантазии, которые рождаются у меня в голове при виде неё, — неправильны, и им не суждено сбыться. Никогда. Некоторым вещам лучше не происходить в реальности.

— Хорошо. — Она несмело откидывает одеяло, спускает стройные ножки с кровати, надевает тапочки и встает.

Я отвожу взгляд, когда девушка перехватывает тонким поясом свой халатик. Мне стыдно, что я её рассматриваю украдкой. Любой другой пациент всегда остаётся для меня лишь пациентом. Так что не так с этой Кукушкиной? Почему при виде неё у меня падает сердце?

— Опять исследования? — Морщится от боли девушка.

Я не удерживаюсь — подхватываю её под локоть, потому что ей и так трудно идти.

— Нет. — Я открываю дверь и вывожу её в коридор. — Просто пройдёмся.

— Опять? — Алиса стирает ладонью пот с лица.

— Нельзя, чтобы камень застрял и инициировал воспалительный процесс, вам нужно двигаться.

— Но я та-а-ак устала.

— Я понимаю.

Мы проходим мимо поста, и я ловлю на себе озадаченный взгляд одной из сестёр. Отворачиваюсь.

— Когда идёте, вам лучше? — Спрашиваю у Алисы.

— Болит сильнее. — Признаётся девушка. — А вы… собираетесь ходить вместе со мной?

Она пытается улыбнуться, и её красивое лицо сияет. Такая крохотная и такая отважная, и откуда только в ней столько силы?

— Нет, меня ждут и другие пациенты. — С сожалением говорю я. — Но для начала я должен кое-что вам показать.

— Что именно?

— Нам сюда. — Подвожу её к небольшому закутку.

— О-о, я это видела. — Брезгливо морщится Алиса, когда я останавливаюсь у закрепленной на стене рамки. Под стеклом в ней собраны различные виды камней: от крохотных до пугающе больших, от гладких до похожих на причудливые звездочки. — Первый раз, когда я забрела сюда, у меня был шок. Неужели, всё это может находиться внутри человека?

— Мне ещё и не такое доводилось извлекать из своих пациентов. Думаю, что никогда не перестану удивляться «сокровищам», которые в них нахожу.

— А зачем они здесь? — Она задирает голову, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Чтобы загадывать желания. — Совершенно естественно отвечаю я.

— Что? — Её светлые бровки сходятся у переносицы.

Алиса смотрит на меня озадаченно.

— Я серьёзно. — Указываю на один из камешков. — Видите, этот похож на летящий метеорит?

— Точно.

— Этот на загадочную планету, — показываю на другие, — а этот на звезду.

— Весело. — Хмыкает Алиса.

— Внутри вас тоже какая-то звезда. И тоже в каком-то смысле падающая. — Говорю я. Если уже нести чушь, то на максималках. — Успевайте загадать желание, пока не повстречаетесь с ней. Если выйдет сама — оно сбудется. И чтобы вышла, двигайтесь, теперь у вас для этого будет ещё больше мотивации.

Пока девушка меня слушает, её лицо не искажается болью, поэтому я готов рассказывать ей сказки хоть до вечера. Лишь бы она вот так наивно хлопала ресницами и продолжала слушать меня, открыв рот.

— У кого-то уже сбывалось?

— Конечно. — Я на полном серьёзе киваю. — Это работает всегда. За компенсацией ещё никто не возвращался.

Она улыбается, но её глаза вдруг прищуриваются. Алиса смотрит на меня с подозрением, поэтому я киваю ещё раз — для правдоподобности.

— Хорошо, проверим. — Соглашается девушка.

И мне хочется поцеловать её ещё сильнее, чем вчера на крыше.

— Сбудется, точно говорю. — обещаю я.

Но вместо улыбки лицо Алисы вдруг снова искажается болью.

— Ой. — Произносит она. — Мне опять нужно в туалет, простите.

— Конечно, идите. — Отпускаю её я. — Главное, не забывайте про банку. Мы должны взять ваш камень на исследование, это очень важно для того, чтобы понять, что вызвало его образование, чтобы…

— Чтобы назначить диету на будущее. — Заканчивает за меня девушка. — Я знаю, я уже погуглила.

На её щеках опять проступают эти милые ямочки.

— Всё верно. — Подтверждаю я.

— Хорошо, я пойду. — Она отходит от меня на несколько шагов. — Мне ещё нужно успеть загадать желание до его появления на свет.

— Идите.

— И, доктор! — Алиса снова оборачивается.

— Что?

Я сглатываю.

— Обещайте, что повесите мой камешек на свою доску почёта!

— Хорошо. — Смеюсь я.

Она семенит в палату, а мне остаётся только заняться остальными делами и ждать новостей.

Но доброе известие приходит лишь к полуночи: Анфиса Андреевна является ко мне в кабинет с контейнером: «Вот, Кукушкина, наконец, разродилась».

«Слава Богу» — думаю я.

Разглядываю содержимое контейнера на свет, и тут же приходит неприятное осознание: теперь мне придётся выписать пациентку. Очень жаль, потому что мне нравилось видеть её каждый день.

Но я, хотя бы, не буду больше её врачом. И мы, возможно, ещё увидимся — двенадцатого октября. Или нет? В любом случае, я ещё не решил, зачем туда пойду. Если пойду.