33

Прошло уже несколько дней с тех пор, как мы утром расстались с Алисой в её квартире. Это был самый странный вечер, и самая странная ночь в моей жизни. И одновременно — самые уютные и спокойные.

Несмотря на неловкость всего происходящего и на внезапную откровенность наших разговоров, мне впервые за год с небольшим было с кем-то так легко и комфортно.

Я почувствовал себя нормальным. И даже выспался — что очень удивительно. Может, всё дело в том, что я обнимал её всю ночь?

Останавливаюсь на стоянке возле дома, но не глушу мотор автомобиля. Сижу в тишине, листаю страницы соцсетей и в который раз просматриваю её профиль. Я мог бы написать Алисе, мог бы даже позвонить — запомнил её номер ещё в тот момент, когда впервые увидел в карте пациента. Но я не делаю этого, потому что не понимаю одного — зачем?

Мучительно снова и снова изучаю её снимки в Инстаграме, затем кликаю на значок «историй» и просматриваю два коротких видео и одно фото, которые рассказывают о том, как прошёл её день.

Теперь она узнает, что я интересовался ею, но не захотел связаться. Возможно, она будет думать обо мне. Но я по-прежнему не готов написать ей, ибо не получил ответа на вопрос, который терзает меня изнутри: хочу ли я её настолько сильно, чтобы войти в её жизнь со шлейфом всей своей печали и всех своих проблем?

И дело даже не в том, что Алиса беременна и уж совершенно точно не ищет отношений без обязательств. И не в том, что я не хочу брать на себя ответственность — ведь по-другому в такой ситуации не получится.

Дело в том, что я не уверен, вынесет ли она тот мрак, который сковывает меня по рукам и ногам. А ещё мне не хочется открыться кому-то, привязаться и снова потерять: а так и будет, если вдруг её напугает то, что она узнает обо мне. А она испугается точно. Если бы это было не так, то я рассказал бы всему миру о том, что чётко, как наяву, по-прежнему вижу тех, кого потерял.

Так и не набрав номер Алисы, я глушу двигатель и выбираюсь из машины. Поднимаю глаза и вижу, что свет в окнах квартиры не горит, но знаю — стоит мне войти, и всё оживёт. Щёлкну выключателем, и комната наполнится жизнью: их запахом, их голосами, их звонким смехом.

Это та самая сладкая боль, которая заменяет теперь мне реальную жизнь. Потому, что жизни вне стен этой квартиры у меня нет. Или не было до появления Алисы.

Чёрт, я вообще не знаю, как воспринимать то, что между нами происходит!

Ругаю себя за то, что позволяю себе думать о ней. Но вновь думаю. И крепко сжимаю в кармане телефон: может, всё-таки, набрать её номер? Может, позвонить ей, пока ещё не переступил порог дома, и меня не затянуло в эту чёрную воронку галлюцинаций? В этот выдуманный мир, который кажется таким настоящим, что забирает дыхание и заставляет стыть в венах кровь…

Я останавливаюсь в пролёте между этажами, достаю из кармана свой смартфон и вдруг замираю, потому что слышу шорох на ступенях.

— Вадик? — Слышится тонкий голосок.

У меня останавливается сердце. Моё тело бросает в холод: этого не может быть! Голос звучит реальнее, чем в моём подсознании, и я шокирован — потому, что не сразу успеваю понять, что это не голос Ани, он просто очень на него похож…

— Наконец-то! — Со ступеней поднимается тёмная фигура, и тут же срабатывает датчик движения: лестничная клетка озаряется светом, и я вижу перед собой Полину, младшую сестру жены. — Уже полночь, и я переживала, что ты не придёшь!

Девушка виновато улыбается. По её взгляду видно: она заметила, насколько я взволнован её появлением.

— Не хотела тебя пугать… — смущённо добавляет она.

И подтягивает к себе громоздкий чемодан. Так значит, девушка здесь не с коротким визитом. Интересно, зачем? И надолго ли?

— Что ты здесь делаешь? — Спрашиваю я.

И делаю вдох. Всё то время, пока мы пялились друг на друга, я не дышал.

Проходит несколько тягостных секунд прежде, чем она отвечает:

— Ты не брал трубку…

— Я работал. — Сухо отвечаю я.

И мы снова молчим. Полина поджимает губы.

Мы оба знаем, что я во всё виноват. Всё из-за моей работы. Она единственная, кому я оставался верен все эти годы.

— Нельзя столько пахать, пожалей своё здоровье. — Тихо произносит девушка.

«И зачем оно мне?»

— Практика в клинике — всё, что у меня осталось. — Говорю я.

— Так ты всё ещё винишь себя? — Её взгляд пронзает меня насквозь.

Меня бьёт озноб.

— Зачем ты приехала, Полина?

— Я… я… — Девушка пожимает плечами. — Я просто хотела убедиться, что у тебя всё хорошо…

— У меня всё хорошо, — я обхожу её и отпираю дверь, — проходи.

Дрожащей рукой задеваю выключатель, и в квартире зажигается свет. «Вот сейчас она тоже увидит» — проносится в моей голове. Но ничего не происходит, это так не работает.

Полина входит, встаскивает чемодан, снимает обувь, куртку и проходит в пустую гостиную. В ней никого. Вся квартира тиха, мертва и дышит запустением.

Девушка оборачивается, и у меня перехватывает дыхание. Они слишком похожи: взгляд, осанка, та же ласковая улыбка. Только волосы у неё другие — орехово-рыжие, убранные в короткий хвостик на затылке, а Аня всегда носила длинные, распущенные. Только это обстоятельство помогает мне сейчас восстановить дыхание. «Это не она. Не она».

— Мне негде ночевать. — Объясняет Полина. — Можно останусь сегодня у тебя?

— Конечно. — Киваю я.

— Тогда я лягу здесь, на диване.

Я снова киваю и отворачиваюсь.

Неспешно раздеваюсь, прохожу на кухню, ставлю чайник, мою кружки. Слышу, как скрипит дверь в детской комнате. «Нужно смазать петли».

Зажмуриваюсь, когда представляю, как Полина оглядывает пустую спальню, пустую кроватку и нетронутые игрушки, расставленные на полках. Стискиваю зубы и стараюсь дышать ровно.

— Как ты справляешься? — Её голос заставляет меня вздрогнуть.

— Я… не знаю. — Признаюсь я.

Выключаю кран и оборачиваюсь.

— Она тебе снится? — Спрашивает Полина. — Снится, да?

Её губы дрожат, глаза наполнены слезами.

— Да. — Вру я.

На самом деле, не снится. Я просто вижу её каждый день. Их обоих вижу.

— Мне тоже. — Всхлипывает девушка. — Господи, Вадик, как ты это выдерживаешь?!

И бросается ко мне.

Утыкается носом в грудь и плачет.

— Прости, я даже не представляю, каково это. Мне так их не хватает! Так не хватает! Как ты вообще живёшь?! — Рыдает она.

Полина обнимает меня, а я даже не могу обнять её в ответ. С моих пальцев течёт вода. Я осторожно прижимаю локти к её плечам и шумно вздыхаю.

Работа лишила меня семьи, а теперь она же и помогает выжить. Как признаться в этом, если мне стыдно?

— Подожди, — говорит девушка, отрываясь от моей груди, — давай, я сама сейчас всё сделаю.

Смахнув слёзы, она кидается к плите, берёт чайник, разливает чай по кружкам. Приносит из своего чемодана пирог, закуски, какие-то соленья, деловито раскладывает на столе, нарезает и, потупив взор, бормочет:

— Мама выслала тебе.

— Мне?

— Ну, конечно. — Искренне подтверждает Полина.

И улыбается.

А я про себя удивляюсь, что её мама на меня не злится.

— И как она? — Спрашиваю я.

Девушка облизывает губы.

— Постарела очень…

— Ясно. — Киваю я.

Мы сидим, смотрим друг на друга в тишине кухни, и я не могу даже притронуться к своей кружке с чаем.

— Поешь, Вадим. — Улыбнувшись, Полина придвигает ко мне тарелку с пирогом. — Ты так похудел…

Я предпочитаю сделать глоток обжигающего чая. Пироги, забота, участливые взгляды — всё это только возвращает меня в состояние горя и безысходности. Снова окунает меня с головой в леденящую правду, снова заставляет распахивать глаза и видеть реальность такой, какая она есть.

— А я университет закончила. — Смущённо признаётся Полина.

— Она всегда знала, что ты справишься. — Произношу я. — Молодец, поздравляю.

А в горло будто нож загоняют — так больно.

— Да… — выдыхает девушка.

И кладёт свою ладонь на мою.

Я чувствую, как дрожат её пальцы, поэтому не отнимаю руки.

Посидев немного, поболтав с ней, я сообщаю, что мне к шести нужно на смену, и иду в душ. Выйдя из ванной, вижу, что Полина стелит себе постель в гостиной.

— Спокойной ночи, — говорю я и ухожу к себе в спальню.

— Спокойной ночи, Вадим, — провожает меня долгим взглядом девушка.

Анна сегодня не придёт, поэтому я ложусь в постель, закрываю глаза и пытаюсь уснуть.

Сегодня ночью я впервые вижу во сне жену.

— Ты и так безвылазно на своей работе, — обиженно хмурится она, — да ещё эта научная деятельность!

— Ань, там мальчишку привезли, чуть старше нашего Антошки, нужно глянуть, да плюс сложная операция — без меня не справятся.

— Вадик, я так больше не могу… — Устало говорит жена.

— Это в последний раз, обещаю. В последний. — Я торопливо накидываю плащ на плечи. — Езжайте без меня, ладно? А я, как освобожусь, сразу вылечу к вам.

— Как всегда… — Тихо произносит она.

Встаёт на цыпочки и коротко целует меня куда-то в подбородок — куда дотягивается.

Я ещё не знаю, что это действительно — в последний раз.