Глава 4

Я пытаюсь привыкнуть к камере. Не выходит никак!

Прохожу туда-сюда, но здесь можно только лечь.

Щель со светом - слишком высоко. Дотянуться, чтобы банально посмотреть, что творится снаружи, не выходит тоже. Сажусь на солому, разглядываю в темноте свои руки.

Ладно, Лаура, самое главное - не психовать. У тебя было мало впечатлений с утра? Нужны новые? Посиди в тишине, подумай!

Благо есть о чём.

Кажется, вопрос выживания всё-таки ребром не встал. Меня пощадили. Это потому что я ценная рабыня? Или рабы в целом действительно ценны?

Но если я хочу свободы, а не рабства - как этого добиться?!

Здесь есть какая-нибудь система с освобождением? Способ доказать свою ценность? Выкупить себя? Может, хозяин может просто отпустить, написать вольную? Ценность у меня… есть. Я попала из более прогрессивного мира в “прошлое”, я квалифицированный хирург, мои навыки и знания должны стоить здесь сумасшедшие деньги!

Но во-первых, я вспоминаю лица Игнасио, Жулиану - и морщусь. От перспективы обогатить этих мужчин не просто тошно. Кровь закипает! Во-вторых, кто бы знал, как вообще тут себя настоящую проявить. Возможно, если я начну раздавать советы из будущего, меня сожгут на костре, а не поблагодарят.

Есть ещё побег. Но что-то попытка прошлой Лауры вселяет глубокий пессимизм. Злые мужчины на твоём хвосте, солдаты… А я тут ничего не знаю.

Долго обдумываю, как вести себя. Потом… невольно срываюсь в воспоминания о прошлом. О жизни, о смерти…

Скоро меня начинает клонить в сон. Наверное, настоящая я ни за что бы не смогла заснуть на соломе и земле, но этому молодому и здоровому телу неожиданно даже… нормально. Я ложусь, обнимаю себя - и проваливаюсь в дремоту.

Просыпаюсь от того, что Дита принесла еду.

- Лаура… поешь, - грозно смотрит на меня со ступенек. - Ты не ела. Но надо! Сеньор сказал в тебя это запихать.

Я не ела?..

Желудок урчит на такую глупость. Потом я вспоминаю, как кто-то кричал, что я морила себя голодом три дня.

Нет, это совсем никуда не годится!

В плошке… да хотела бы я знать, что это. Похоже на манку на воде. Выглядит как знаменитая тюремная еда из фильмов, но пахнет получше. И на вкус оказывается… сладкой.

Засовываю еду в себя аккуратно после голодовки, в два приёма. Радуюсь углеводам, раздумываю, где бы взять белки.

Надо найти способ подкормить это тело. Силы мне очень нужны!

Засыпаю снова, уже вечером.

Под утро маюсь от безделья. Хожу по камере два на два, пытаюсь разминать конечности, делая зарядку. Жозе не приходит… Вот это уже беспокоит всерьёз!

У него что-то случилось?

Дита приносит мне записку с новой порцией манки. Разворачиваю под лучом света… Странное чувство: вроде буквы знакомые, но сложить их в слова… сначала мне кажется, что я вообще не могу! Пульс подскакивает.

- Пишет сеньор Жозе, что отослали его в город. Вернётся завтра вечером.

Погодите, я что, читать не умею?

Скорее умею, но плохо. Вот это жутко неприятно! Записку Дита забирает, так что мне остаётся только снова страдать от безделья.

Второй день оказывается психологически куда сложнее первого.

Все мысли передуманы. Даже прекрасное молодое тело начинает поднывать от сидения на земле. Наверху иногда слышны голоса, и я цепляюсь за них, пытаюсь представить людей - но становится только печальнее.

На третий день я готова вцепиться в Диту и торговаться за свободу до потери сознания кем-то из нас!

Но…

Дверь над головой скрипит.

- Ну что, девка, насиделась? Давай, выходи! - слышу я грубый голос Жулиано.

Правда?!

Даже он сейчас не кажется мерзким. Вылетаю из подвала! Надсмотрщик тут же хватает за локоть:

- Куда! Без глупостей, Лаура. Сеньор решил, что даже такая пропащая девка должна работать, а не жрать за чужой счёт.

Его голос сливается с гулом других. Вокруг нас - люди! Мужчины сидят на кроватях, разговаривают, кто-то даже машет мне рукой. Другие бедолаги! На фазенде явно начинается новый день…

Но рассмотреть мне никого не дают, Жулиану вытаскивает на улицу.

- В дом. Повезло тебе, и сказал бы, что не знаю за что! Но… - скалится. - Конечно, знаю. Сеньор решил, что такую девку негоже портить плетьми.

Какую “такую” - я, если честно, сейчас не знаю. В зеркало я себя ещё не видела. У меня немытая голова, я до сих пор в мужской рубашке поверх разодранного платья, от меня пахнет потом… Но взгляд надсмотрщика - такой сальный, что меня передёргивает.

- Когда-нибудь младший сеньор наиграется с тобой, - добавляет он. - И тогда поиграю я. По-моему, ждать уже недолго.

Жесть.

Нет, он всё-таки омерзителен! Врезать бы! Руки чешутся - и я едва благоразумно сдерживаюсь.

- До встречи, Лаура, - ухмыляется Жулиану, затащив меня в дом.

Перед глазами аж рябит от злости. Но поддаться чувствам мне не дают.

- Все сюда! - слышу грозный голос Диты. - Лаура? В каком ты виде… быстро, в каморку и переоделась!

В каморку?

Дита на взводе. К счастью, она машет рукой в сторону какой-то двери… подаюсь туда.

Там небольшая комнатка. Несколько ящиков накрыты матрасами, как кровати. Окно… На стене над одной из “кроватей” висит платье.

Это моё?

Как понять? Не знаю! Сомневаясь, шарю по комнате взглядом, снимаю платье с крючка и прикладываю к себе. Не хочется взять чужое. Но аккуратная “L”, вышитая на груди, сомнения почти развеивает.

Старую одежду складываю на матрас, заплетаю косу.

На платье никто не возмущается, Дита глубоко возмущена другим:

- Да где ты копаешься?! Встала, живо, ко всем!

Перед ней выстроились в рядок трое мужчин и четыре девушки. Прибиваюсь к последним.

Да уж, Лаура Павловна!..

- Сегодня к нам приезжают важные гости, - возвещает Дита.

- К сеньорам, - смеётся какой-то мужчина, самый старший.

- Конечно к сеньорам, а драть будут тебя лично, Бенту! Надеюсь, мне не надо объяснять, что делать? За работу все!

Прекрасно…

Почти сразу все срываются с места, и я делаю вид, что срываюсь тоже.

Хотя внутри схлёстываются до искр два чувства.

Одно: значит, вот так? Пойду драить полы для местной аристократии, как милая?!

Второе: а что мне, вон тем канделябром их всех поубивать? Я врач, а не спецназовец! И как врач я миролюбива… а ещё цинична и холодна.

В моей временно печальной ситуации самое разумное - затихнуть и драить полы, да. Смотреть, наблюдать, набираться сил. Впитывать информацию и искать уязвимости.

Нехитрый план, но из него вырастет что-нибудь лучше.

Пытаясь разобраться, чего от меня хотят-то, оказываюсь среди мужчин.

- Лаура, - басит один сзади.

Разворачиваюсь. В напряжении - помню, как Дита сказала, что я всех тут подвела своим побегом. Передо мной тот самый Бенту. Лет сорока, с проседью в волосах, но здоровенный и крепкий, мускулы бугрятся на плечах.

- Ты как? - улыбается, демонстрируя пару выбитых зубов. - Живая?

- Ну ты и устроила! - эмоционально трясёт руками парень рядом.

Лица… беззлобные. Неожиданно даже приятные. Кажется, они волновались за бедную Лауру! От сердца отлегает. Благодарно улыбаюсь им, не зная пока, как ещё себя вести.

Какая-то девушка толкает меня плечом:

- Ну что ты застыла столбом!

- Извини, - дёргаю бровью.

Хмурится на меня… потом вдруг тоже расплывается в улыбке:

- Да шучу, Лаура. Ты бы хоть “привет” сказала, дурында, я чуть косой не удавилась, когда тебя обратно привезли!..

Склоняю голову к плечу.

Мы подруги?..

Знакомства, конечно, меня волнуют! Как же общаться со всеми этими людьми? Решаю пока отмалчиваться, если что - сошлюсь на слабость от удара в голову и прочее подавленное настроение.

“Спасением” всё же становится дурная работа. Тянусь за подругой Лауры, пока она собирает те самые канделябры и подсвечники, в которых я вижу орудие убийства, и суёт мне.

- Ты чего такая сонная? Совсем плохо было? - с сочувствием.

- Голова болит, - бессовестно вру. - Ударилась.

- Лаура, ты главное… я знаю, что ты не всерьёз говорила, что тебе жизнь эта не мила. Нельзя такое всерьёз! Но ты не раскисай, ладно?.. Всё ещё образуется, вот увидишь.

Милая, душевная девушка. Даже мне, опытной женщине, от её слов становится теплее.

- Лузия! - окрикивает её Дита.

Лузия, значит…

Подсвечники нас заставляют натирать. Как и столовое серебро, которое Дита приносит в закрытом наглухо ящике. Лузия разводит кашицу из алкоголя и извести и начинает ловко-ловко орудовать тряпкой.

Я… искренне пытаюсь поспеть за ней. Но у меня выходит не ловко и не быстро, поскольку последний раз я чем-то таким занималась лет двадцать назад. И руки непослушные! Мои были увереннее и гибче, даже в пятьдесят пять. Задумываюсь: то есть, это тело не знает хирургических движений, а я - не в курсе, как правильно чистить ложки? Двойной провал?

- Лаура, нас прибьют! - ноет Лузия. - Ну соберись ты!

Прикусываю губу, пытаюсь отрешиться. Увы, тело ничего само не вспоминает! Тогда я начинаю просто копировать движения девушки. Разбиваю их на части: угол наклона, поворот кисти, ритм.

На это глаз у меня намётан.

И… получается. Через полчаса мои руки летают бодрее.

Что здорово - пальцы горят, но в целом усталости почти нет. Фантастика! Настроение опять ползёт вверх. Тайком поглядываю за окно, любуюсь ярким солнцем и чудесной зеленью. И на других работников смотрю украдкой.

Кажется, я начинаю понимать… Хоть все вокруг тут смуглые, загорелые, “мы” отличаемся от господ. Чёрной кожи нет ни у кого, уж не знаю, почему - может, потому что это всё же не мой мир. Но если Игнасио и Жозе больше похожи на европейцев, то рабы…

На индейцев, наверное. У всех прямые чёрные волосы, длинные косы и характерные лица. Разрез глаз чуть другой, и сами глаза - как уголь.

И кожа смуглее, да.

Значит, это местное население, которое поработили на родной земле? Как всё-таки жестоко!

С серебром и подсвечниками мы управляемся за пару часов.

- Сбегай за свечами в кладовую. И за полотенцами! - командует мной Дита.

- Куда? - уточняю топорно у Лузии.

Та, конечно, таращит глаза. Но машет рукой, и я по этому взмаху вроде как угадываю направление.

Всё равно плутаю в доме! Заглядываю мельком в комнаты. Особняк - огромнее, чем мне казался. И… наверное, за мной здесь не присматривают двадцать четыре на семь, это просто невозможно. Начинаю хотя бы понимать, как Лаура вообще могла сбежать.

Найдя всё-таки кладовую, возвращаюсь со стопкой полотенец. Но моё внимание вдруг привлекает блеск в комнате рядом.

Она большая. Высокие потолки, кресла, рояль. Похоже на главную гостиную… И на стенах, между огромными окнами, висят два зеркала.

В одном отражается худая девушка с тёмными волосами.

Я даже не сразу понимаю, что это… я! Новая я. Делаю несколько шагов вбок, чтобы встать напротив, трогаю лицо.

У меня менее смуглая кожа, чем я ожидала. Неожиданно дерзко сложенные губы и неплохая осанка. Глаза тоже кажутся не такими чёрными. Лаура - метиска?

Но даже не новая внешность поражает, а то что в ней - где-то! - угадываюсь я. Прежняя я!

За спиной мелькает тень.

Опомнившись, я разворачиваюсь. Дёргаюсь к двери, и…

Налетаю на Игнасио, зашедшего в комнату.

Прямо в руки его злодейские влетаю!

Раньше, чем я понимаю, реальность превращается в грубый вихрь.

Меня сносит с места. Вжимает в стену. Плечи бьются об неё, а сильные пальцы стальными захватами впиваются мне в руку. Другая рука предплечьем фиксирует шею!

Шокированно смотрю в почерневшие глаза мужчины перед собой.

Он… тоже глядит слегка обескураженно. На виске бьётся венка.

Моргает.

- Смотреть по сторонам тебя не учили?! - зло.

- Я… - Увы, у меня перехватывает дыхание. Вцепляюсь в его руку: - Я что, должна была увидеть вас спиной?

- Глазами, Лаура! Но, видимо, ты была занята, разглядывая свою неземную красоту?

Рука с моего горла, к счастью, медленно съезжает.

Капец…

- Мне нужно было посмотреться в зеркало, - беззастенчиво вру на подскочившем адреналине.

- Разумеется.

- Увидеть, что с раной и синяками. Это одна минута.

- Хватит врать. Два дня в подвале ты восприняла как слишком мягкое наказание, да? Снова и не думаешь работать, бродишь по местам, где не должна быть, прихорашиваешься?

Тон на этом “прихорашиваешься” у Игнасио такой, будто у меня ягодичные мышцы вместо лица - хотя я точно убедилась, что это не так!

И я что-то вдруг тоже не выдерживаю. Впечатлений и так море, а тут ещё этот неуравновешенный рабовладелец!

- И вы, и другие то и дело намекаете, что не за трудолюбие меня цените, - язвительно улыбаюсь в ответ.

Но на мужчину и это действует непредсказуемо:

- А сейчас ты… заигрываешь со мной?

Что?..

Дар речи снова отказывает. Не могу даже спросить, где логика! Наталкиваюсь на внезапно бушующий, позеленевший взгляд. Кое-как вырываюсь из его капкана, красноречиво смотрю на ту руку, которая ещё сжимает моё плечо. И хотела бы я сказать, что это работает. Но…

Нет, он ни черта не понимает.

- Вы позавчера разорвали на мне платье. Но заигрываю с вами я?

- Показательно, что ты вообще спрятала украшения под одеждой. Другая девица выбрала бы косу, - на выдохе.

- Серьёзно? В кармане гораздо удобнее носить ценные вещи! Может, вам спрашивать о флирте, когда вы перестанете прижимать меня к стене при каждой встрече?

Наверное, сеньор должен рявкнуть, что я забылась - потому что, конечно, для рабыни речь у меня совсем не подходящая!

Но гад только подаётся ещё вперёд, обдавая меня жаром:

- Вот. Снова.

Кровь вскипает.

А можно мне такое же самомнение? Нет, я не знаю Лауру - но уверена процентов на двести десять, что она ни с кем не заигрывала. Просто была красивой девушкой. С необычной, как теперь ясно, внешностью. А ещё бесправной! И всем этим привлекала внимание подлецов вроде Жулиану и…

Вспоминаю слова одного из ловчих: что какой-то сеньор ко мне приставал. Не Жозе ведь? Приставания Жозе Лауру бы не расстроили.

- Сеньор, уберите руку, - не выдерживаю. - Вторую.

Сама дёргаюсь из хватки.

А он словно удивляется, что ещё держит меня. И отпускает - резко, пытаясь теперь сделать вид, что с холодным презрением.

Ни черта не верю!

Смотрим друг на друга волками.

- Если я выясню, что ты так же охмуряла Жозе… - начинает опять Игнасио.

О, так меня считают серийной соблазнительницей?

- Не переоценивайте мои силы.

- Ты же понимаешь, что с Жозе тебе ничего не светит? Он не откажется ради тебя от будущего. Не станет с тобой жить. Он сегодня…

Явно что-то обидное хочет сказать мне неуравновешенный дон - но не успевает.

Ба-бах!

Что-то жутко грохочет в доме. Со стороны кухни. Звенит разбитое стекло, кричат люди!

Игнасио, вздрагивая, отшатывается. Ругаясь, хватает с пола упавшую, оказывается, трость - и, сжав её до побелевших костяшек, рвётся в сторону шума.

И… я, конечно, бегу следом.