Глава 31

Асмир

Холодные струи смывали с меня все, что случилось за эти сутки. Это были не просто сутки — целая жизнь.

Я выключил воду, подошел к зеркалу. На меня смотрел я… Почти я. Потому что половины меня больше не было. Мой дракон — старый друг, часть моей сути — отдал мне последнюю силу и угас. Я почувствовал этот миг: прощальный толчок тепла, и затем — пустота. Он исцелил меня, а сам… Его больше не было.

Выйдя в комнату, я наскоро вытерся, бросив взгляд на окровавленную рубашку, валявшуюся на полу. Я мог умереть. Когда я оказался здесь и увидел рану, стягивающуюся слишком медленно, я понял, что спасти меня может только дракон, понял… Что возможно вот так и умру.

Но Рина оказалась рядом. Первым порывом было прогнать ее — не хотел, чтобы она видела меня таким. Но потом… никто не хочет умирать в одиночестве. С ней было спокойнее. Теплее.

Ее рука на моей щеке, ее успокаивающий голос… Я сказал ей то, что не говорил никому. Вывернул наизнанку самое больное и постыдное. А она… такая храбрая. Сидела рядом с окровавленным, умирающим мужчиной, ее руки дрожали, а она… утешала меня. Поддерживала.

Разве хоть одна знатная дама, из тех, что я знал, способна на такое? Никогда не встречал таких. Что-то во мне рухнуло и перестроилось. За те несколько минут на полу, пока кровь стыла на коже, а ее пальцы осторожно касались моих волос, я будто прожил с ней целую жизнь. И теперь, вспоминая ее лицо, понял — она стала мне дорога. Дорога не внешней красотой, а той силой, что светилась изнутри. Искренностью. Преданностью, которой я не заслуживал.

Она быстро собралась, когда я спешил к сыну, не взяла с собой почти ничего, побежала за мной из кареты, оставив даже перчатки. Шла по морозной дороге, ни разу не пожаловалась… Она боялась за меня. Боялась так сильно, что не бросила, когда я истекал кровью, пыталась дрожащими руками хоть чем-то помочь.

Я быстро накинул штаны и чистую рубашку, снова посмотрел в зеркало. Выглядел… нормально. Здорово.

В тот миг, когда Рина гладила мои волосы, убирала пряди с лица… я почувствовал последнюю волну тепла. Это был прощальный дар моего дракона. Именно тогда он отдал мне все, что осталось. Тело исцелилось окончательно. А после… ушел. Теперь я просто человек. Но живой человек. Благодаря ему. И… благодаря ей.

Я вышел в коридор и почти сразу столкнулся с дворецким. — Господин дракон, как вы? — спросил он, и в его глазах читалась неподдельная тревога. Господин дракон… Теперь это звучало как насмешка. Но откуда ему знать. — В порядке. Как Тит? И… Рина?

Я двинулся к покоям сына, Солн зашагал следом. — Молодой человек спит. А госпожа… госпожа… она… Она в комнате. Заснула на стуле рядом с мальчиком. — На стуле? — я приостановился, думая, что ослышался. — Господин, простите, я не совсем понимаю статус госпожи в доме, чтобы понять, что ей дозволено, а что нет… Она… лекарь? Мы ненадолго замерли, уставившись друг на друга. — Она моя жена, — сказал я твердо и впервые осознал всю глубину и вес этих слов. — Господин, простите… Я не знал! Если бы знал… У нее же целительная магия. Я раньше не видел такого у женщин. Подумал… вы для сына ее привезли. Я ошибся… — Целительная магия? У нее бытовая магия, — возразил я, вспоминая, что это было известно еще до брака. Но Солн покачал головой. — Целительная, господин, я сам видел. Когда она… когда она спасала господина Тита. Она напитала отвар с водой своей силой… У нее точно целительная магия!

Я застыл прямо перед дверью в покои сына, приоткрыл ее и заглянул внутрь. Тит сладко спал, а рядом, на стуле, с закрытыми глазами и поджатыми под себя ногами, спала Рина. Она выглядела измученной и хрупкой. — А лекарь где? — тихо спросил я. — Сбежал, господин. Боялся, что вы его накажете. — Боялся, что накажу? — я прикрыл дверь. — Расскажи быстро, что здесь вообще произошло. Дворецкий кивнул и начал рассказ. С каждым его словом мое удивление росло. — Она спасла… Она спасла Тита, — вырвалось у меня, и комок подкатил к горлу. Я думал, ему просто полегчало… Но нет. Его спасла Рина. — Господин, клянусь. И у нее целительная магия! Она точно лекарь! Она всем командовала, она точно знала, что делать!

Я вспомнил книгу по лекарскому делу. У женщин не бывает целительной магии… Не бывает, как и боевой. Но ведь бывают исключения. Я знал пару девушек, у которых просыпалась боевая магия. Значит, могла быть и целительная? Может, она ее скрывала? Редкий дар… Голова шла кругом. Но это все… неважно. ОНА СПАСЛА МОЕГО СЫНА. ИМЕННО ОНА. — Господин, что прикажете делать?.. — Отдохни пока, Солн. Сегодня была… тяжелая ночь, — сказал я. — Спасибо за верную службу. Дворецкий благодарно кивнул. Всю ночь они с Риной боролись за жизнь моего ребенка. И победили.

Я снова вошел в комнату. Подошел к стулу и бережно, чтобы не разбудить, взял Рину на руки. — Асмир… — прошептала она, мгновенно просыпаясь от легкого движения. — Ты в порядке? Я… задремала. — Все хорошо, — так же тихо ответил я, перекладывая ее в небольшую кровать для няни, стоявшую рядом. Она была истощена. Целительная магия всегда забирала часть жизненной силы, и на восстановление требовалось время. — Хорошо… — пролепетала она, ее веки уже снова стали смыкаться.

— Отдохни немного. Тебе нужно поспать. — Да, я… чуть-чуть подремлю… — пробормотала она, как ребенок, и через полминуты ее дыхание стало ровным и глубоким. Она уснула мгновенно. Я взял одеяло, лежавшее в ногах кровати, и аккуратно укрыл ее, так же бережно, как укрывал Викторию, когда та засыпала. И клянусь, внутри поднялась волна такой нежности к этой маленькой, почти незнакомой женщине, словно я укрывал свою… жену.

Она тихо всхлипнула во сне и потянулась, укутываясь в одеяло. Такая беззащитная и в то же время сильная… Моя. Моя? Я подошел к Титу, положил ладонь ему на лоб. Он сонно приоткрыл глаза. — А где… фея? — прошептал он. Фея… Я сразу понял, о ком он. Точно… фея! — Спит. И тебе нужно спать, — ласково сказал я, присаживаясь и целуя сына в лоб. Жара не было.

А ведь лекарство лежало нетронутым на стуле.

Тит был здоров, благодаря этой храброй, нежной фее. — Папа, я тебя люблю, — пробормотал Тит, уже почти во сне. — И я тебя люблю, — ответил я, погладив его по голове.

Я встал, посмотрел на спящего сына, затем перевел взгляд на Рину. И внутри расплылось теплое, тихое чувство, которое хотелось разлить по всему миру. Я чувствовал себя… счастливым? Да. Несмотря на все, что произошло, я чувствовал себя счастливым и умиротворенным.

Я вышел из комнаты и направился по знакомому коридору. Для полного счастья не хватало лишь одного… Открыл дверь в детскую и наткнулся на два сонных голубых глаза. — Папа, — раздалось радостное бормотание. — Проснулась, моя принцесса, — сказал я, входя, и подхватил малышку, легко закружив по комнате. Виктория рассмеялась, звонко и беззаботно. — Папа, ты пиехал! — радостно захлопала она в ладошки. — Приехал, Виктория. И привез тебе фею. — Фею? — ее глазки округлились. — Де? — Она спит! Но как только ты проснешься как следует, я обязательно вас познакомлю.

Да, теперь я чувствовал себя по-настоящему счастливым. Полным. Целым.