Глава 38

Асмир

Я вышел на кухню, где кипел оживленный разговор. Постарался сделать это как можно тише — уж больно хотелось застать эту картину ненадолго, продлить мгновение простого семейного счастья.

— Каша очень полезна. Ты же хочешь вырасти большим и сильным, Тит? — Больсим и синым, — как эхо, повторила Виктория. В отличие от моего сына, который сидел надувшись, она с удовольствием потихоньку ковыряла ложкой в тарелке, то и дело роняя комочки каши на пол. Зато сама — моя такая маленькая и такая взрослая принцесса.

— Дракону необязательно есть кашу, чтобы быть большим и сильным, — фыркнул Тит, с презрением глядя на свою тарелку. — Папа вот не ест кашу… — Чистой воды ложь, — вставил я, и все трое разом повернулись ко мне. — Я ем кашу, Тит. Теперь ем. Ведь Рина объяснила мне, что благодаря каше у меня будут роскошные волосы, гладкая, как у младенца, кожа и, конечно же, регулярный стул. — Не знаю, зачем мне стул… но… ладно. Скорее стану большим и сильным, быстрее проснется дракон, — с глубоким вздохом заявил Тит и все же отправил в рот полную ложку каши.

Мы с Ириной переглянулись и улыбнулись друг другу. Но в ее изумрудных глазах, помимо нежности, я читал ту самую, хорошо знакомую за последние сутки, тень тревоги. — Нам… пора? — тихо спросила она. Я просто кивнул, не в силах произнести ни слова.

— Опять эти взрослые дела, — буркнул Тит, явно расстроенный тем, что нам предстояло уехать. — Папа, ты уеззаешь? — тихо спросила моя принцесса. Я подошел, наклонился и поцеловал ее в маленький курносый носик. — Я скоро вернусь, солнышко. — А Ина? Фея Ина? — И фея Ина. Мы быстро сделаем дела и вернемся, — ответил я.

Я был уверен в своих словах. А вот Ирина… Бедная моя Ирина. Она переживала так сильно, будто готовилась к казни. Всю прошлую ночь мы не сомкнули глаз. Она не могла уснуть, говорила и говорила, рассказывая вещи, которых я совершенно не ожидал от нее услышать. Когда она сказала, что ей нужно в чем-то признаться, я приготовился ко всему. Но только не к этому.

— Я не Катрин, Асмир, — выдохнула она тогда, сжимая мою руку. — Я из другого мира. Я… попаданка. И дальше последовал рассказ, от которого весь пазл начал складываться. Все странности, удивительные изменения в характере, ее доброта, мудрость, то, как моего дракона начало к ней тянуть… Хотя раньше она была мне безразлична. Все это вдруг обрело смысл.

Она рассказывала о своем мире — мире без магии, но с «железными птицами», летающими в небе, о маленьких светящихся коробочках, в которых можно найти все что угодно, о болезнях, которые там научились побеждать. Она говорила о своей жизни. Рассказала, что она детский лекарь, что любит танцевать и что у нее есть домик, где она сажает пионы. Это такие большие розовые цветы, которые вкусно и насыщенно пахнут. Она описала свое отражение в зеркале — седые волосы, морщинки, уставшие глаза. А потом она просто застыла, будто рассказала все, что хотела.

Она посмотрела на меня, и в ее глазах стояли слезы и страх. — Мне семьдесят пять лет, Асмир, — в конце концов всхлипнула она. — В своем мире я старая женщина. Я… я обычная. Не аристократка, не красавица. Я просто… я. И если ты меня любишь… то… Пожалуй, я молчал слишком долго. — Я люблю тебя, — вырвалось у меня мгновенно, прежде чем она договорила. Я притянул ее к себе, чувствуя, как ее плечи сотрясаются от беззвучных рыданий. — Семьдесят пять лет? Это даже меньше, чем мне. — Но в моем мире это старость… — А в моем — расцвет сил, — фыркнул я, целуя ее в макушку. — Рина, я люблю тебя. Твою душу.

Я слегка отстранился, чтобы заглянуть в ее удивительные, полные слез зеленые глаза. — Твой смех. Твою доброту, твои рассуждения о здоровье, твою мудрость… Я люблю тебя. Не Катрину. Тебя. Наши души связаны. Именно души. Тело — это лишь оболочка. И неважно, какой бы ты была, какой проснешься завтра, — я буду любить тебя.

Она прижалась ко мне так сильно, будто хотела раствориться. Моя… моя Рина. Невероятно. Надо же… Сказка из детства ожила. Заблудшая душа. Я не верил, что такое бывает. Нас этим пугали в детстве: «Будешь плохо себя вести — твою душу заменит чужая!» Глупая страшилка, которую я запрещал рассказывать своим детям. Хотя Тит, похоже, все равно знал — дети такое любят. А теперь оказалось, что в этой сказке есть доля правды. Хотя, скорее всего, с Катрин что-то случилось. Возможно, она просто не выдержала груза своего предательства. А Ирину… Ирину притянул ко мне мой дракон. Она — моя истинная. Странное, невообразимое стечение обстоятельств. Но найти свою истинную — настоящее чудо!

И боги подарили мне это чудо. Теперь она — моя вторая половина. Часть меня. Та самая, которой не хватало. Всю ночь мы разговаривали. Я обнимал ее, утешал, смеялся над ее рассказами. А уже утром она попросила дать ей позавтракать с детьми. Она переживала. Это было видно в каждом ее движении, в каждой улыбке, в каждой ноте голоса. Она… прощалась? Прощалась с детьми? Потому что боялась, что мы не пройдем проверку. Она так их обнимала… Несмотря на то что говорила им, что скоро вернется, я видел, как в ее глазах стояли слезы.

Моя маленькая, храбрая, но такая истинная сидела в карете и буквально тряслась от страха, глядя, как за окном проплывают улицы. Мы выехали на проверку, как полагается, и она молчала всю дорогу. — Все будет хорошо, Рина, — сказал я тихо, обхватил ее ладонь, поднес к губам и поцеловал. — А если Богиня не признает наш союз? — прошептала она, не отрывая взгляда от окна. — Асмир если Лада не признает наш брак я возьму всю вину на себя, я скажу, что не она, чтобы тебя отпустили….

— Этого не будет, — прервал ее я.

— Но… — Лада не признала бы наш союз, будь на твоем месте настоящая Катрин, — твердо сказал я. — Потому что моя жена, моя половина — это ты. Ты — моя истинная. Ты — моя любимая. Ты.

Она медленно повернула ко мне лицо, и в уголках ее губ дрогнула слабая улыбка. Я притянул ее ближе и прижал, чувствуя, как она напугана и напряжена. Она слегка подалась вперед, уткнулась лицом в мою рубашку, и ее плечи стали более расслабленными. — Я боюсь подвести тебя… — сказала она. — Тебя, Вики, Тита. — Рина, мы вернемся. Обещаю. Все будет хорошо. — Я взял ее за подбородок, мягко заставив смотреть мне в глаза. — Ты же веришь мне?

Она замерла. В ее взгляде боролись страх и надежда. Она сделала глубокий вдох и уверенно кивнула. — Верю. И в этот момент карета остановилась. Мы приехали.

Я не стал говорить больше ни слова. Я просто наклонился и накрыл ее губы своими. Этот поцелуй… Мной овладела дикая смесь нежности и страсти. Хотелось целовать ее, наслаждаться ею, не отпускать… Но с огромным усилием воли мне пришлось отстраниться, позволив лишь себе кроткие поцелуи. Это последний шаг, дальше у нас будет много-много времени, чтобы быть вместе. — Тогда верь и в это, — прошептал я, касаясь ее лба своим. — Ты предначертана мне судьбой, Рина. А это значит, что и Богиня примет наш союз.