Глава 19

Паника снова ледяной волной подкатывает к горлу.

— Что… что вы имеете в виду?

— Все очень просто, — спокойно поясняет Ронан, и от его спокойствия становится только страшнее. — Если ты не сможешь доказать свои способности, если выяснится, что ты лгала, я сдам тебя городской страже. По обвинению в мошенничестве, выдаче себя за действующего лекаря и создании угрозы безопасности лечебницы. За одно это тебя упекут в городскую тюрьму на пару лет. А там, кто знает, может, в процессе выяснится, что за тобой числятся и другие преступления?

Я холодею.

Тюрьма. После монастырской темницы это слово вызывает у меня почти физическую боль.Тюрьма, где меня рано или поздно найдет Джаред. И тогда… тогда я буду молить о быстрой смерти, которую мне устроила бы Агнесса.

Передо мной на невидимых весах лежат две судьбы.

На одной чаше — призрачный, но такой желанный шанс попасть в Королевскую лечебницу, чтобы снова спасать жизни, исполнить мечту Эолы и получить защиту от моего монстра-мужа.

А на другой — холодный камень тюремной камеры, отчаяние и почти стопроцентная вероятность попасть обратно в лапы Джареда.

Риск огромен.

Вот только я — хирург. Я привыкла рисковать. И уж точно я никогда не сдавалась без боя.

Я делаю глубокий вдох, прогоняя страх.

Я смотрю Архилекарю прямо в глаза, и мой голос звучит твердо и чисто, без тени сомнения.

— Я согласна.

Я вижу, как в его медовых глазах на мгновение вспыхивает удивление, которое тут же сменяется чем-то похожим на уважение. Он слегка кивает, словно признавая мой выбор.

— В таком случае, идем.

— Прошу, буквально пару минут, — останавливаю я его.

Ронан вскидывает бровь, но молча ждет.

Я разворачиваюсь и подхожу к Изольде. Лиара испуганно жмется рядом.

— Госпожа Изольда, — говорю я тихо, но со всей искренностью, на которую способна. — Я знаю, вы сказали не благодарить вас, но… это вы спасли мне сегодня жизнь. Не я вашему жениху, а вы мне. Я никогда этого не забуду.

Она смотрит на меня с теплотой и сочувствием.

— После такого я не смею ни о чем вас просить, — продолжаю я, и мой голос дрожит. — Но все-таки… не могли бы вы исполнить мою последнюю просьбу?

— Конечно, дитя мое, — тут же с готовностью кивает она, — Говори.

Я наклоняюсь к ней ближе, понижая голос до шепота, чтобы Лиара не услышала.

— Я не знаю, что меня ждет там, внутри. Пройду я эту проверку или нет… Но Лиара… она одна в этом огромном городе. Пожалуйста, позаботьтесь о ней. Хотя бы первое время, пока она не найдет работу и жилье. Она хорошая, смелая девочка. Она заслуживает лучшей доли.

— Считай, что уже сделано, — так же тихо и без колебаний отвечает Изольда.

— Не нужно! — раздается за спиной сдавленный голос.

Мы оборачиваемся. Не знаю как, но Лиара все слышала. Она подбегает к нам, в ее зеленых глазах стоят слезы, но смотрит она с упрямой гордостью.

— Госпожа Изольда, спасибо вам за все. Но я справлюсь сама. Вы и так слишком рисковали из-за нас. Я благодарна, что просто добралась до столицы, дальше… дальше я сама.

Я игнорирую ее протест. Просто подхожу и крепко обнимаю ее.

— Глупая, — шепчу я ей в растрепанные рыжие волосы. — Я прошу не потому, что думаю, что ты не справишься. Ты сильнее всех нас. Я прошу потому, что сама хотела бы, но не могу сейчас о тебе позаботиться, хотя обязана тебе жизнью. Без тебя, без твоей смелости, меня бы уже не было.

Лиара всхлипывает у меня на плече.

— Разве я могла по-другому? — бормочет она. — Мы же подруги.

У меня у самой на глаза наворачиваются слезы. Я отстраняюсь и заглядываю ей в лицо.

— Как только устроишься, найди способ написать мне сюда. Обещаешь?

— Обещаю, — кивает она, вытирая слезы грязным рукавом.

Этот короткий миг прощания — наш маленький, хрупкий островок искренности в этом безумном мире.

Я в последний раз благодарно киваю Изольде, а затем, собрав всю свою волю в кулак, поворачиваюсь к Архилекарю.

Он стоит, скрестив руки на груди, и молча наблюдает за нами. Его лицо непроницаемо, но мне кажется, что в глубине его медовых глаз промелькнуло что-то еще, кроме холодного расчета.

— Я готова, — говорю я твердо.

Ронан кивает.

— Хорошо. Чтобы не тянуть, перейдем сразу к делу.

Не говоря больше ни слова, Ронан разворачивается и идет к главному входу. Я бросаю последний, полный благодарности взгляд на Изольду с Лирой, которые сглатывают слезы, и спешу за ним.

Мы входим внутрь, и я замираю, пораженная.

За дверями оказывается не темный, пахнущий болезнью лазарет, а огромный, светлый и удивительно чистый зал. Полы из белого камня натерты до блеска, высокие сводчатые потолки создают ощущение простора, а через огромные арочные окна льется лунный свет.

Воздух свежий — я замечаю продуманную систему вентиляции под потолком. Вдоль стен расположены двери, ведущие в разные отделения.

«Почти как в приличной частной клинике, — с удивлением думаю я. — Удивительно».

— На чем ты специализируешься? — спрашивает Ронан на ходу, его длинные ноги заставляют меня почти бежать, чтобы не отставать.

— Карди… — я вовремя прикусываю язык. Вряд ли здесь известно слово «кардиохирургия». Еще подумают, что это заклинание какое. — Болезни груди, внутренних органов, нарушение кровотока, — быстро нахожусь я. — Немного разбираюсь в ранах, травмах и хворях.

Архилекарь кивает, не сбавляя шага.

Он приводит меня в общую палату, где в кроватях лежат несколько мужчин. Он подводит меня к одному, который тяжело дышит и весь покрыт красной сыпью.

— У него жар, который не спадает третий день, и ломота во всем теле. Твое мнение?

Я осторожно осматриваю пациента, отмечаю характер сыпи, проверяю лимфоузлы на шее.

— Это краснуха. Опасна для беременных, но в целом, при должном уходе, проходит сама. Ему нужен покой, много питья и жаропонижающие отвары.

Ронан молча слушает, его лицо непроницаемо. Затем он ведет меня в следующую палату, где лежит женщина с сильно отекшей ногой. Ронан задает еще несколько вопросов, и я отвечаю — четко, по делу, используя весь свой опыт. Я в своей стихии. Я снова чувствую себя врачом, а не загнанным зверьком.

— Хорошо, — наконец роняет он. — А теперь… нечто посложнее.

Внутри у меня все сжимается. Я понимаю, что легкая часть экзамена окончена. Сейчас начнется самое трудное.

Он приводит меня в отдельную, тихую палату. На кровати лежит молодой, крепко сложенный мужчина. Он бледен, губы синюшные, а на шее неестественно вздулись и пульсируют вены. Он дышит часто, поверхностно, и смотрит в потолок затуманенным взглядом.

Мой взгляд врача тут же цепляется за эти симптомы, и в голове набатом начинает стучать тревога.

— Это Дамиан, капитан Королевской гвардии, — тихо говорит Ронан. — Гордость нашего королевства. Три дня назад на учениях он получил сильный удар тупым предметом в грудь. Казалось, ничего серьезного — синяк. А сегодня он просто упал. Его сердце почти не бьется.

Я подхожу ближе, инстинктивно прикладывая пальцы к его запястью.

Пульс едва прощупывается, нитевидный. Я прикладываю ухо к его груди — тоны сердца глухие, далекие, как будто доносятся из-под толщи воды.

Все симптомы складываются в одну, страшную картину, от которой у меня холодеет внутри.

— Ему осталось жить считанные минуты, — жестко роняет Архилекарь, — А, значит, у тебя осталось не так много времени чтобы или спасти его или сознаться в своем обмане.