Глава 37

Ронан

Она стоит передо мной в моем кабинете, эта Ольга из другой страны, и просит защиты.

Просит, чтобы я, Архилекарь Короны, рискнул всем — своим положением, своей репутацией, возможно, даже своей жизнью — ради нее.

Ради этой загадки, этой аномалии, этой оборванки с улицы, которая непонятным образом владеет знаниями, которыми не должна была владеть.

Я смотрю на нее, и внутри меня борются два зверя.

Один — хищник, привыкший к контролю и власти, — вопит об опасности. Он требует немедленно вышвырнуть ее за ворота, забыть о ней, как о дурном сне. Она — неизвестная переменная в моем идеально выверенном мире. Она уже заставила меня потерять контроль дважды за сутки, и это — непростительно!

Она должна быть благодарна уже за то, что я позволил ей, подозрительной беглянке, остаться здесь хотя бы в качестве кандидата.

В то время как она приходит и требует большего.

Но другой дракон — лекарь, ученый, тот, что посвятил года поиску знаний, — заворожен. Он чувствует этот необъяснимый резонанс, это странное родство душ. Он видит в ней не угрозу, а… возможность.

Шанс прикоснуться к чему-то новому, неизведанному.

Я в смятении.

Впервые за долгие годы я не могу принять простое, логически выверенное решение. Эта гордая, упрямая девушка… она словно заразила меня своими собственными противоречиями.

Я поднимаюсь из-за стола и подхожу к ней.

Она смотрит на меня снизу вверх, и в ее глазах — смесь страха и вызова. Я говорю ей все, что думаю.

О том, какая она странная. О том, как ее противоречия ломают все мои расчеты.

Я сам не понимаю, зачем я это делаю. Зачем обнажаю перед ней свои мысли, свои сомнения.

Но я чувствую, что не могу просто отпустить ее.

Не могу просто сказать «да» или «нет».

Вопрос, который она задала, требует решения. Проблема в том, что я сам не знаю, каким оно должно быть.

Она что-то отвечает про противоречия, про то, что она не исключение. Но я ее почти не слушаю.

Я принимаю решение.

Я расскажу Ольге то, чего не рассказывал никому со дня ЕЕ смерти.

Не для того, чтобы открыть Ольге душу. Не для того, чтобы вызвать ее жалость. А для того, чтобы увидеть ее реакцию.

Чтобы препарировать ее душу, чтобы раз и навсегда понять что же там скрывается, за этой маской силы и уязвимости.

Я наклоняюсь ближе, почти касаясь ее волос своими губами.

— А ты знаешь, как я выбрал этот путь? — шепчу я. — Путь лекаря.

Говорить об Элане все еще больно, даже спустя столько лет.

Но я заставляю себя. Я рассказываю ей все — про обман, про яд, про ее смерть у меня на руках. Я рассказываю сухо, отстраненно, как будто читаю историю болезни. Одновременно, я внимательно слежу за ней краем глаза.

И то, что я вижу, поражает меня.

В ее глазах — не просто сочувствие или жалость, которые я видел сотни раз.

В них — глубокое, пронзительное понимание. Словно она не просто слушает мою историю, а видит сквозь нее мою душу, мою боль, мою вину. Словно она сама пережила нечто похожее.

Это неожиданное, почти интимное созвучие душ сбивает меня с толку, рушит мою оборону.

Уже одно это заставляет меня задуматься. Дать ей шанс. Но она не останавливается на этом.

Она идет дальше.

— Я понимаю вас, — тихо говорит она. — И если вам так важно знать, какое место я займу в вашей жизни… тогда назначьте мне его сами. А я буду стремиться ему соответствовать. Если вам нужна правая рука… тот, кто поймет с полуслова и не предаст… я готова стать этим человеком.

Ее смелость снова поражает меня.

Она предлагает предлагает занять место Эланы. И говорит это с такой спокойной, несокрушимой уверенностью, будто управлять лечебницей, координировать десятки целителей, отвечать за сотни жизней — это так же просто, как наложить повязку. Откуда в этой девчонке столько силы?

И я понимаю, что должен сделать.

Хватит полумер. Мне нужен окончательный ответ.

Я брошу ее в самое пекло. Туда, где я сам потерпел поражение.

И там она либо сгорит, развеяв мои странные, неуместные сомнения, либо… либо выйдет из огня кем-то совершенно иным.

Моей опорой, моей правой рукой и, возможно, моим спасением.

Я поворачиваюсь к ней, и на моих губах появляется та самая хищная, злая усмешка, от которой у нее по спине бегут мурашки.

— А знаешь… — произношу я медленно, смакуя каждое слово. — у меня действительно есть для тебя кое-что. Но не факт, что не пожалеешь о своей просьбе.

— Я готова, — твердо кивает она.

Я ничего не говорю. Просто развернувшись, выхожу из кабинета. Она, сглотнув комок в горле, покорно следует за мной.

Я веду ее в ту часть лечебницы, куда нет доступа никому, кроме меня.

Это испытание — не только для нее.

Оно и для меня.

Мы входим. Я вижу, как она осматривает палату, как ее взгляд врача цепляется за симптомы умирающей девушки на кровати.

— Познакомься, Ольга, — тихо говорю я. — Это Милена Конта. Ее симптомы… они до ужаса похожи на те, что были у Эланы. Я подозреваю, что ее травят тем же самым токсином.

Я внимательно слежу за ее реакцией.

В ее глазах — профессиональный интерес, сочувствие… но не страх. Она не понимает всей глубины ловушки, в которую я ее загоняю.

И это хорошо.

— Эта девушка не просто отравлена, — продолжаю я, понижая голос до шепота. — Она — государственная преступница. Ее разыскивает городская стража по обвинению в краже у Великого Казначея Короны, лорда-дракона Грайона Дарквуда. Любой, кто окажет ей помощь, автоматически становится соучастником. Укрывая ее здесь, я уже рискую своей репутацией и должностью.

Я намеренно умалчиваю одну важную деталь.

Я более чем уверен, что обвинения сфабрикованы. Что эта бедная девочка — лишь пешка в грязной игре моего старого врага. Обычную воровку не стали бы травить так изощренно, так медленно, как когда-то Элану.

Нет, здесь все гораздо сложнее.

И я намерен докопаться до истины.

Спасти эту девушку — значит не только исцелить мою старую рану, победить там, где я проиграл.

Это значит — нанести ответный удар.

Но ей я этого не скажу. Это — ее выбор. Ее проверка.

Она должна быть максимально жесткой, чтобы Ольга ощутила всю безысходность момента. Если она хочет получить мою защиту, есть только один путь — довериться мне полностью и сделать так, чтобы я мог довериться ей.

— Поэтому, Ольга, я предлагаю тебе выбор, — говорю я, глядя ей прямо в глаза. — Ты можешь прямо сейчас уйти. Я забуду, что видел тебя. Но и ты забудешь о моей защите. Либо… ты остаешься. Мы вместе спасаем эту девушку, рискуя стать врагами Короны. И тогда я стану твоим щитом.

Я жду ее ответа, изучая ее лицо, пытаясь прочесть ее мысли.

Да или нет? Останется она со мной, несмотря ни на что, или испугается и уйдет? Вряд ли то, от чего она бежит, страшнее гнева короны.

Но она снова меня удивляет.

Она говорит нечто такое, от чего я снова испытываю это странное чувство, пронзающее меня насквозь…