Глава 49

Ронан (несколько часов назад)

— О чем?! — я подаюсь вперед, мое сердце колотится от предвкушения.

Пятнадцать лет я искал рычаг, способ подобраться к этому ублюдку, и вот, кажется, судьба сама дает мне его в руки.

Милена сглатывает, ее глаза лихорадочно бегают по комнате, словно боясь, что он здесь, что он слушает.

— Леннард… он… он шантажировал лорда Грайона, — шепчет она. — Он сказал, что «Я убрал с твоего пути лорда Ремингтона, который активно выступал против того, чтобы ты продолжал занимать эту должность. Разговор окончен». Лорд Грайон был в ярости! Он кричал, что не просил о таком решении!

Я замираю.

«Убрал с пути»?

Лорд Ремингтон не так давно скончался в своей постели. Если то, что говорит Милена правда… этот ублюдок прикончил действующего члена Королевского Совета!

— А Леннард… он засмеялся, — продолжает Милена, и ее голос дрожит от отвращения. — Он сказал: «А какого решения ты ждал, Грайон? Что он просто отступит? Или ты хотел лишиться своего теплого места?» Леннард сказал, что дело закрыто, и теперь Казначей будет платить ему каждый месяц. Огромные деньги. Иначе… иначе правда о том, что советника отравили по наводке Грайона, всплывет наружу.

— Он пригрозил Гройону чем-то конкретным? — мой мозг лихорадочно цепляется за каждую деталь. — Были какие-то доказательства?

— Да! Да, я слышала… шелест страниц. Тогда мне почудилось, будто Леннард показал ему какую-то книгу или… или тетрадь. Лорд Грайон замолчал, а потом… потом в коридоре раздался крик. Я едва успела вжаться в темную нишу за статуей рыцаря возле двери!

Милена сглатывает, словно опять переживая тот момент.

— К ним в кабинет кто-то ворвался. Какой-то посыльный, он кричал, что что-то случилось в Королевском дворце.

Я замираю, представляя эту сцену.

— Они бросились к выходу, — шепчет она. — Леннард бежал последним, он хотел захлопнуть дверь кабинета, но я… я сама не знаю, что на меня нашло… я высунула ногу из укрытия прямо под дверь.

Она смотрит на меня с детской гордостью, смешанной со страхом.

— Дверь прищемила мне пальцы, я думала, закричу от боли! Но она не захлопнулась! Осталась щель. Я подождала, пока их шаги затихнут… и проскользнула внутрь. Я знала, что у меня всего несколько секунд. Но я так же знала, что Леннард не успел спрятать то, чем шантажировал Грайона! У них просто не было на это времени!

Милена продолжает и ее шепот становится лихорадочным.

— Я бросилась искать и заметила на книжной полке книгу. Самую обычную на вид, черную, в кожаном переплете. Но она выглядела так, будто ее туда закинули в спешке. Я открыла ее… и… о, боги…

Она закрывает лицо руками, ее плечи трясутся от рыданий.

— Что там было, Милена? — настаиваю я.

— Имена, — всхлипывает она. — Десятки имен. Лорд Ремингтон. Барон Эш. Леди Миранда… Все они… множество членов Королевского совета. Тех самых, кто умер за последние десять лет от странных, необъяснимых болезней. А рядом… рядом с каждым именем были пометки. «Одна неделя». «Три недели». «Месяц». И какие-то цифры… в граммах.

Я застываю.

От пронзившей меня догадки кровь стынет в жилах.

Граммы?

Да это же дозировка!

Меня накрывает волна ледяной, черной ярости.

Этот ублюдок, этот монстр… он не просто убивал.

Он экспериментировал.

Оттачивал свое мастерство, подбирая идеальную дозу, рассчитывая, сколько времени проживет жертва.

Это… просто за гранью. Это не банальное убийство. Это — чистое, незамутненное зло.

Я с трудом сдерживаю рычание, готовое вырваться из моей груди.

— Где эта книга? — спрашиваю я. — Что случилось дальше?

— Я… я… я схватила ее и побежала, — лепечет Милена. — Я не знала, куда. Я вернулась в кабинет Грайона. Моя первая мысль была — отдать ему эти записи, чтобы Леннард больше не мог его шантажировать. Но потом… я испугалась.

“Правильно сделала”, — мысленно хвалю я ее решение.

— Я поняла, что не могу ему доверять. Он, может, и не убивал сам, но… он уже наверняка начал что-то подозревать, когда я спросила его про те странные суммы. А если бы он понял, что я знаю и про это… он бы от меня не отстал.

Милена трясется, стискивает кулаки, но продолжает.

— И в этот момент… в кабинет вошел лорд Грайон. Он очень… удивился, что я еще там. Я соврала, что засиделась, что как раз заканчивала работу, что уже ухожу. Он… он смотрел на меня так странно. Так пристально. Я думала, он все понял. Но он ничего не сказал. Просто… кивнул. И я ушла.

Милена смотрит на меня с отчаянием.

— Я прибежала домой, — продолжает она, ее голос дрожит, — я была в ужасе. Я не знала, что делать, к кому можно обратиться. Моя семья… у нас нет ни связей, ни влияния. Мне и так невероятно повезло, что лорд Грайон взял меня в помощницы. Я не знала, кому можно доверить такую тайну. Я… я так боялась, что на следующий день даже не пошла на службу. Отправила весточку, что заболела. И самое страшное… я действительно почувствовала себя плохо. Сначала я думала, это от страха, от нервов. Но мне становилось все хуже и хуже. Я поняла… что это не просто усталость. Это что-то другое.

“Неужели, Грайон решил перестраховаться уже в тот момент, когда Милена стала спрашивать про деньги, которые оказались платой за молчание Леннарда? Или… тут дело в чем-то еще?” — думаю я, но не успеваю сосредоточиться на этой мысли.

Надо будет обязательно потом понять как отравили Милену.

Но сейчас это не главное.

— А потом… потом ко мне в дом вломился человек, — ее глаза расширяются от ужаса. — Лицо было скрыто капюшоном. Он… он потребовал вернуть то, что я украла. Я сразу поняла, что он говорит об этой книге.

Она делает судорожный вдох.

— Я не знаю, как… мне удалось отбиться… Я схватила кухонный нож и ранила его. Он зарычал, выпустил меня, и я… я выбежала вместе с этой книгой. Я бежала, сколько могла… Я знала, что в таком состоянии далеко не уйду. И решила ее спрятать. А сама залезла в какую-то повозку. Мне было уже все равно куда она направляется. Единственное что я понимала, так это то, что меня ищут и я больше не могу вернуться домой. А потом я… потеряла сознание и очнулась уже здесь.

Да, все верно. Извозчик выбросил ее неподалеку от моей лечебницы, в каком-то из проулков, посчитав ее бездомной. Где Милене посчастливилось попасться мне на глаза.

— Милена, — я наклоняюсь к ней, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко, но настойчиво. — Где? Где ты спрятала эту книгу?

— Под Старым мостом… там, под одним из пролетов, есть тайник. Кладка рассохлась и несколько кирпичей можно достать почти без усилий. Я завернула книгу в ткань и… засунула ее глубоко в расщелину.

Книга под Старым мостом.

Отлично.

Я кладу свою руку поверх ее ледяной ладони.

— Ты — герой, Милена, — говорю я, и это — чистая правда. Эта хрупкая девушка сделала то, на что не решился бы ни один мужчина. — Теперь у нас есть все. Мы сможем уничтожить этих мерзавцев. И Леннарда и Грайона, обоих.

В ее глазах вспыхивает надежда.

У меня в груди разгорается огонь.

Пятнадцать лет. Пятнадцать лет ожидания, и вот он, мой шанс. Я не просто спасу Милену. Я отомщу за Элану.

И я, демоны побери, сотру в порошок этого ублюдка Леннарда.

— А теперь отдыхай, — приказываю я. — Восстанавливайся. Обо всем остальном позабочусь уже я сам.

Я выхожу из палаты, и меня трясет от смеси ярости и триумфа.

Но для начала…

Я нахожу сиделку, единственную, кто кроме нас с Ольгой знает про Милену.

— Возвращайся к ней, — командую я. — Ни на шаг не отходи. Если ей вдруг станет хуже — немедленно найди Ольгу. Она в комнате для учеников. Выполняй все, что она скажет, беспрекословно. Ты меня поняла?

Девушка испуганно кивает, и я, не теряя больше ни секунды, срываюсь с места.

Я почти добегаю до главного выхода, моя рука уже тянется к двери… и я замираю.

Ольга.

Я обещал ей защиту. Обещал стать ее щитом.

А теперь я собираюсь оставить ее здесь, одну.

Я на мгновение колеблюсь.

Но я не могу доверить это дело никому другому! Эту книгу надо заполучить любой ценой!

И дело тут не только в мести за Элану.

Если Милена права, и в этой книге — имена мертвых членов Совета, то Леннард и Грайон не просто убийцы. Они — предатели, которые расчищали себе путь к власти, сажая на освободившиеся места своих людей. Их действия можно расценивать как государственную измену.

Нет. Я должен пойти сам.

Я подхожу к главному посту.

— Мне нужно срочно уехать, — бросаю я помощникам.

Они удивленно вскидывают брови.

— Но, господин Архилекарь… а кто останется за главного?

Я застываю.

Вся лечебница, сотни жизней, моя репутация — все это я должен сейчас на кого-то оставить. И в голове — всего два варианта.

Ольга.

Мысль о ней вспыхивает мгновенно.

Она доказала, что ее руки тверды, а решения — гениальны. Она — моя правая рука, я сам это признал.

Но… Что она знает о лечебнице? О том, как действовать, если к нам привезут сразу десятерых раненых гвардейцев? О том, кто из моих специалистов какие операции сможет выполнить?

Она просто не справится.

Я вспоминаю, как она удивленно смотрела на самые простые зажимы во время операции картографа. Она не знает всех инструментов. Она не знает всех протоколов. Она не знает, как управлять персоналом, как вести отчетность. Она — гениальный лекарь. Но она здесь всего несколько дней.

А второй вариант… Валериус.

При мысли о нем у меня сводит скулы от раздражения.

Самонадеянный, заносчивый, слепой щенок.

Но при всем при этом, он знает лечебницу как свои пять пальцев. Он знает каждого поставщика, каждый график дежурств, каждый протокол на случай пожара, внезапного визита короля, да хоть чумы!

В моей схеме он — самое предсказуемое, хоть и неприятное, звено.

Выбор — отвратительный.

Между гением, который не знает правил и протоколов, и бездарем, который их вызубрил. Я принимаю решение с тяжелым сердцем.

— Пока все без изменений. В отсутствии меня остается за старшего мой Первый ученик.

Я не жду его ответа и вылетаю за дверь, в серый предрассветный туман.

Я должен вернуться как можно быстрее. Я должен успеть до того, как кто-то из них наломает дров и заставит меня пожалеть о своем решении.