Глава 53

Я отскакиваю от кровати Ронана, как ошпаренная, и резко поворачиваюсь к Милене.

— Милена! — мой голос звучит резко, почти грубо, но мне не до церемоний. — Когда ты почувствовала себя плохо?

Она вздрагивает, видно что она боится, но все же отвечает.

— На следующий день, — шепчет она. — Сразу после того, как я подслушала разговор и взяла книгу.

— Прямо с утра? Как только проснулась?

— Н-нет... Сначала просто голова болела. Потом тошнить начало... к вечеру уже совсем плохо было.

Я лихорадочно соображаю.

Не мгновенная реакция.

Значит, не ингаляционный яд.

Контактный? Через кожу?

— А до этого? Ты брала книгу голыми руками? Долго держала?

— Ну... когда прятала, да, конечно голыми руками. Но держала недолго. Может, минуту. Я ее сразу в ткань завернула, а потом к себе в сумку убрала.

Минута. Непродолжительный контакт.

Однако, этого хватило, чтобы вызвать тяжелейшее отравление, но с отсроченным началом.

Яд действовал через кожу.

Медленно, но верно.

И тут все кусочки пазла с грохотом встают на место.

О, этот Леннард, за которым так яростно охотился Ронан, он не просто мерзавец.

Он хитрый, изворотливый, я даже не побоюсь этого слова, гениальный мерзавец.

Леннард понимал, что книга — это не просто улика против него. Это смертельно опасная улика. И поэтому, он перестраховался. Пропитал ее убойной дозой яда. Сам же, небось, брал ее только в перчатках.

Милена, благодаря тому, что контактировала с ней недолго, отделалась относительно легко. И то, этого хватило, чтобы вызвать хроническую интоксикацию, которая почти ее убила.

А Ронан…

Ронан не просто держал книгу. Он таскал ее за поясом, наверно даже брал вспотевшими от боя руками.

А что самое важное… у него была открытая рана.

Мой взгляд с ужасом прилипает к его прижженной ране.

Я вспоминаю, как он зажимал бок, как он прислонялся к стене. Он, вероятно, даже не заметил, как яд с обложки перешел ему на руки, а потом, когда он получил удар магией, кровь с раной смешалась с токсином.

Это равносильно тому, что он намеренно втер концентрированный яд себе прямо в открытую рану!

А потом еще хуже.

Он прижег рану.

Высокая температура. Она могла... активировать яд. Сделать его еще более летучим, более агрессивным или вообще видоизменить его.

Таким образом, Ронан не просто получил дозу. Он получил в десятки раз более опасную дозу прямо в системный кровоток.

Какая злая ирония. Он пытался спастись от кровопотери, а создал себе самые чудовищные условия, которые только можно было.

Паника, настоящая, животная паника, затапливает меня.

Я не знаю, как поведет себя тело дракона, но я точно знаю, что сейчас его органы получают тройной удар: яд в тканях, яд в крови и яд в легких от вдыхания испарений от яда.

Это не Милена.

Его счет идет не на дни.

Скорее всего, у него нет даже нескольких часов.

Действовать!

Нужно срочно действовать!

Первым делом — убрать источник.

Я срываю с кровати тонкое одеяло и, не касаясь обложки, обматываю ею книгу, все еще торчащую у Архилекарем за поясом. Грубый переплет скрипит под тканью. Вытаскиваю ее и отшвыриваю в дальний угол, как гремучую змею.

— Никому не трогать! — бросаю я в сторону перепуганной сиделки и Милены.

Затем, в тот же угол летит и плащ.

По-хорошему, его надо раздеть полностью.

Мои руки трясутся.

Но не от мысли, что я могу увидеть Архилекаря без одежды. О такой глупости я сейчас даже не думаю.

Они трясутся потому что в этот миг рушится буквально все.

Рушится мой единственный оплот в этом безумном мире.

И происходит это благодаря какой-то проклятой книге, начиненной ядом, как бомба замедленного действия.

Так, Оля, соберись!

Нет времени на панику!

— Вы! — оборачиваюсь я к сиделке, отчего та аж вздрагивает, — Как вас зовут?

— Лоррет, — испуганно отвечает она.

— Отлично, Лоррет, мне нужно, чтобы вы срочно принесли мне холодной воды и чистого белья.

— Мы можем взять эту, — она показывает на кувшин на тумбочке возле изголовья Милены, — я его как раз недавно принесла, — Чистое постельное белье тоже тут, в ящичке.

— Подойдет! — киваю я.

Первым делом — нужно прекратить дальнейшее всасывание яда.

Я рву на полосы простыню, смачиваю их водой из кувшина и начинаю протирать руки, лицо, шею Ронана — все открытые участки кожи.

Пахнет пылью, потом и этим сладковатым, отвратительным химическим шлейфом.

Далее, нужно снизить температуру тела, которая может подскочить из-за токсического шока.

Я начинаю делать ему массаж грудной клетки, пытаясь стимулировать кровообращение, пока не придет помощь.

И тут же слышу грохот за дверью, смешанный с возмущенными голосами.

— Не положено! Сюда нельзя!

— Пустите!

Я выскакиваю в коридор. Эйнар, красный от ярости, пытается протащить пустую каталку мимо двух непробиваемых бугаев.

— Ему можно! — рявкаю я, указывая на Эйнара. Охранники замирают, испуганно глядя на меня. — А всех остальных гоните с тем же рвением. И удвойте бдительность. Ни одна муха не должна пролететь!

Минуту спустя мы с Эйнаром уже перекладываем Ронана на чистую кровать. Тело тяжелое, совершенно расслабленное, и это пугает больше всего.

— Как он? — Эйнар смотрит на меня широкими, испуганными глазами.

— Плохо, — отвечаю я без прикрас, проверяя пульс. Он все такой же частый и слабый. — Его отравили через рану. Яд уже в кровотоке. Нужно срочно очистить кровь, пока не отказали почки и печень.

Эйнар бледнеет еще сильнее, если это вообще возможно.

— Как?! Что мне делать?!

— Нам нужны все мочегонные и поддерживающие сердце отвары, что есть в запасе! Лунный камень, отвар донника! Если есть, тащи чеснок и древесный уголь, нам сейчас пригодится все!

Эйнар, несмотря на шок, тут же приходит в себя.

— Что-то еще?

Я задумываюсь. По-хорошему нам нужен с физраствор, чтобы снизить концентрацию токсинов в крови и поддержать давление. Вот только знают ли они про такое чудо?

А с другой стороны… его же можно приготовить самим. И делается это довольно легко.

— Соль! Нам нужно немного поваренной соли и чистая кипяченая вода!

— Я все принесу! — Эйнар бросается к двери, но на пороге оборачивается. — Ольга... он... выживет?

— Я сделаю все, что в моих силах, — отвечаю я, уже поворачиваясь к Ронану. Это все, что я могу пообещать.

Я возвращаюсь к Ронану.

Я начинаю расстегивать его рубашку, когда слышу за своей спиной приглушенные всхлипы.

Милена.

— Лучше бы я... тихо умерла тогда, — шепчет она, и в ее голосе столько отчаяния, что у меня сжимается сердце. — Тогда бы он... не пострадал из-за меня...

Я замираю. Во мне борются усталость, страх и жгучее возмущение. Как врач, я ненавижу такие слова.

Ненавижу эту готовность сдаться.

Я резко поворачиваюсь к ней.

— Хватит! — говорю я жестко, но тут же смягчаю тон. — Вы хорошая девушка, я понимаю. Но никогда, слышите? Никогда не говорите так о собственной жизни! Вы что, думаете, Архилекарю было бы легче, если бы он не смог вас спасти? Тогда он бы винил себя! И кто знает что после того случилось бы… он и так едва оправился от одной потери. Умереть легко. А вот жить и бороться — это уже подвиг. И вы совершили этот подвиг. Сначала когда пришли в себя, а затем, когда принесли ему то, за чем он охотился пятнадцать лет. Из-за вас он не «пострадал». Из-за вас он получил шанс наконец закрыть старую рану!

Я подхожу к ее кровати, глядя ей прямо в глаза. В моей голове крутятся мысли, которые, как я уверена, были бы и в голове Ронана, сумей он сейчас говорить.

— вы думаете, он пожалел, что пошел за этой книгой? Что рискнул? Да никогда! Хоть я и знаю его всего несколько дней, я уже поняла, что он ненавидит проигрывать. И сейчас он не проиграл. Он получил то, что хотел. А моя работа — врача — сделать так, чтобы он по-полной использовал выпавший ему шанс. Так что хватит чувствовать себя виноватой. Вместо этого, живите с благодарностью за то, что вам подарили такую возможность.

Милена смотрит на меня широкими, полными слез глазами. Она не ожидала такой реакции. Но в ее взгляде появляется что-то новое — не вина, а решимость.

Она слабо кивает.

И я уверена, что теперь она тоже будет бороться.

Пока Эйнара нет, я снова переключаюсь на Ронана. Аккуратно, но тщательно промываю рану на его боку. Нужно смыть все остатки токсина с краев. Вода смешивается с сукровицей. Запах гари и сладковатой химии становится еще отчетливее.

Я снова проверяю его дыхание. Поверхностное, учащенное.

Подкладываю ему под плечи свернутую простыню, слегка запрокидывая голову, чтобы улучшить проходимость дыхательных путей. Это элементарно, но может помочь.

Снимаю с него сапоги, начинаю интенсивно растирать его холодные ступни и кисти рук грубой тканью, пытаясь разогнать кровь. Нужно улучшить периферическое кровообращение, чтобы снизить нагрузку на сердце.

Наконец, дверь распахивается, и внутрь влетает запыхавшийся Эйнар с охапкой склянок, пакетиков и свертков.

— Ольга! Я принес! — выдыхает он. — Все, что ты просила!

— Быстрее! — я отрываюсь от Ронана и подбегаю к нему. — Лунный камень? Донник? Чеснок? Мочегонные?

— Да! Все! — он выкладывает на стол свои трофеи.

Я киваю, уже мысленно выстраивая порядок действий. Сначала подключить систему для очистки крови, параллельно вводить поддерживающие отвары...

— Хорошо, — говорю я, хватая коробку с иглами. — Начинаем...

Но в этот момент я замечаю, что Эйнар не двигается. Он стоит и смотрит через плечо в сторону коридора, и на его лице застывает такая паника, по сравнению с которой наша предыдущая тревога кажется легким беспокойством.

— Только, Ольга... — его голос срывается в шепот. — Кажется… у нас... проблемы.

Внутри у меня все обрывается.

Я едва сдерживаю стон.

Опять?! Серьезно?

Сейчас, когда у нас и так каждая минута на счету?

— Что на этот раз? — выдавливаю я, чувствуя, как и меня накрывает дикая паника. — Валериус вернулся? Или эти двое из ларца одинаковых с лица подняли на ноги всю лечебницу?

Эйнар мотает головой, его лицо искажается от отчаяния.

— Хуже…