Глава 56 Реакция наследника

Я решила всё-таки заскочить в свою комнату по той причине, что не хотелось явиться перед очи наследника раньше положенного. Ведь если я приду туда одна, без Романа Михайловича, он сразу же начнет в лоб задавать неудобные вопросы, а мне этого не нужно.

Василиса встретила радостным воплем.

— Ты ведь у него оставалась ночевать, правда? — затараторила она. — Вы вместе провели ночь?

Я закатила глаза. Да, очевидно, девица совершенно не обладает чувством такта.

— Думаю, это моё личное дело, — грубовато ответила я.

Но девушка будто не услышала.

— О Боже, это так романтично! — воскликнула она. — Вы просто удивительная пара. Самая прекрасная из всех, кто мне только известен. Он — великий княжич, красивый, умный, талантливый. А ты — простая девушка, добившаяся высот своим усердием и трудолюбием. Это же сюжет для романа! И самое главное — вы так сильно любите друг друга, что уже не представляете жизни порознь. Вы льнёте друг к другу и не можете расстаться ни на миг. Прочь условности! Вы будете вместе, несмотря ни на что. И пусть весь мир говорит что угодно — ваш союз основан на века!

Она говорила и говорила всю эту чушь… а у меня перед глазами так ярко вспыхивали эпизоды сегодняшнего утра. Горячие объятия, долгие поцелуи, крепкое мужское тело, которое чувствуется даже через одежду.

Ах, как это было хорошо! Как это было удивительно!

Но потом… потом Роман Михайлович всё испортил. Он же просто отшил меня! Отверг — и это отвратительно.

Почувствовала, как прежняя злость поднимается изнутри, и слишком грубо остановила словесные излияния Василисы.

— Прекрати! Не стоит вмешиваться в чужую жизнь.

Отвернулась, переводя дыхание. Но когда повернулась вновь, увидела, что Василиса замерла, глядя на меня с обидой, а глаза уже на мокром месте.

Сразу же стало совестно. Девушка просто очень юная и романтичная. Ей кажется, что рядом происходит волшебство, в котором она не может поучаствовать. А я вот так себя веду…

— Извини, — прошептала я. — Виновата. Просто всё не так радужно, как тебе кажется, поверь! Отношения — сложная штука. Это только в книгах всё без сучка и задоринки. А в реальной жизни очень-очень много проблем…

Василиса шмыгнула носом, но кивнула, опуская глаза.

А я решила, что пора уходить.

— Ладно, я скоро вернусь. Увидимся, — бросила я и выскочила обратно в коридор, чтобы отдышаться.

Сказка сказкой, а сейчас мне нужно идти на поклон к наследному принцу… то есть княжичу, как здесь говорят. Что он мне запоёт? Уверена, ничего хорошего. Надо не забывать, что молчание — золото. Может быть, я выдержу и ничего не скажу ему в ответ? А может быть, он обрушит всю критику на своего брата? Хотя… на это глупо понадеяться.

В любом случае это быстро закончится. Я всё переживу.

Скрепившись, я направилась к кабинету Романа Михайловича…

* * *

Остановилась перед дверью, выдохнула и постучала.

— Войдите, — зычно бросил Роман Михайлович, и я облегчённо вздохнула. Значит, он уже здесь. Прекрасно.

Вошла, робко опуская глаза, и, увидев сидящего в кресле чернявого молодого человека, поспешила поклониться на местный манер.

— Доброе утро, ваше высочество, — проговорила как можно мягче и застыла в такой позе.

Ожидала чего угодно: молчания, грубоватого ответа, но не того, что наследный княжич вскочит на ноги, ринется ко мне, схватит за плечи, заставив испуганно посмотреть ему в глаза, и воскликнет:

— Дорогая невестка, я счастлив!

А после возьмёт и расцелует меня в обе щёки, подарив широкую радостную улыбку.

Невестка? Меня уже признали? Что за бред?

Я беспомощно повернулась к Роману Михайловичу, который выглядел напряжённым донельзя и на нас категорически не смотрел. Ничего не понимаю… Значит, в княжеской семье меня ждут с распростёртыми объятиями? Да как такое возможно?

— Простите… — я слегка отступила, смутившись.

А наследный княжич, Эдуард Михайлович, понятливо произнёс:

— Ах, Анна, это вы извините меня. Я набросился на вас сгоряча. Просто очень впечатлён вами, честное слово! Не мог дождаться этой встречи. Проходите, садитесь.

Он указал на кресло рядом с собой, а я, всё ещё ошеломлённая, присела.

— Впечатлён? — пробормотала я, будто сама себе. — Но почему?

— Как почему? — искренне удивился Эдуард Михайлович. — Вы же поразительно талантливы! Роман рассказал мне о том, что именно вы создали уникальное лекарство, спасшее жизнь уже не одному пациенту. Надо же: такая юная, красивая, кроткая девушка — а столько знаний, таланта. Я восхищён. Искренне.

Растерялась. Чего-чего, а услышать столько похвалы и восхищения я точно не ожидала, и теперь чувствовала себя не в своей тарелке.

Кстати, княжич оказался весьма симпатичным. Может, не настолько, как Роман, но очень даже приятной внешности.

Он выглядел старше, солиднее — действительно княжич, но улыбка напрочь стирала ощущение важности. Эдуард казался таким простым, доступным, будто он вовсе не один из самых знаменитых аристократов этого мира.

В итоге завязался разговор, на который я совершенно не рассчитывала. Наследный княжич интересовался абсолютно всем: каким образом работает моё лекарство, из чего оно создаётся, сложно ли протекает процес…. Когда услышал, что оно делается из плесени, был весьма-весьма изумлён. Засыпал меня вопросами о тонкостях процедуры, и я поняла, что он довольно-таки образован. Вскоре я втянулась в разговор и отвечала уже охотно, почти забыв о присутствии Романа Михайловича.

Эдуард, безусловно, обладал невероятной харизмой, которая в корне отличала его от младшего брата. Он был добродушен, располагал к себе улыбкой, речами, острым словом — умел сразу дать понять свою симпатию и принятие. Я была в восторге. Почему они такие разные, если выросли в одной семье? Роман Михайлович — такой сложный человек, к нему не подступишься. Интересно, а у Эдуарда это напускное или всё-таки черта его характера?

Наконец, княжич спросил:

— Я просто изумлён до глубины души, но хотелось бы узнать, когда вы планируете познакомиться с родителями? Рома, — он повернулся к брату, — нехорошо, что ты прячешь от отца с матерью такую прекрасную девушку. Я понимаю, что есть определённые сложности… — он запнулся, и я сразу догадалась. Конечно же, имел в виду моё происхождение. — Но думаю, что с этим лучше не тянуть.

Роман Михайлович напряжённо сглотнул.

— Я подумаю об этом, брат, — ответил он довольно холодно.

И меня полоснуло глубоким разочарованием. Нет, не то чтобы я ожидала от него радостного согласия на встречу с родителями — я сама её не хочу. Но во всём его облике чувствовалось, как противно ему даже обсуждать такой вариант развития событий. Накатила прежняя обида.

— Думаю, сейчас у нас очень много дел, — не удержалась и вмешалась я. — Слишком большая смертность в медицинском комплексе. Нужно работать над созданием других лекарств, чтобы спасти как можно больше жизней. А светские встречи… возможно, они подождут.

Эдуард Михайлович посмотрел на меня с удивлением, а потом восхищённо протянул:

— Действительно, какое у вас любящее сердце! Да, я, конечно же, не подумал. Поставил традиции превыше человеческой жизни — и я неправ, признаю. Роман, одобряю твой выбор на все сто процентов! Дорогая Анна… — он потянулся к моей руке, её схватил и прикоснулся губами к моим пальцам. Я вздрогнула от неожиданности. — Моё почтение! Полностью на вашей стороне. Буду самым счастливым человеком на вашей свадьбе. Надеюсь, она будет достаточно скоро. Ладно, я, пожалуй, пойду. Просто приходил повидаться — уж очень хотелось с вами познакомиться. А вы работайте. Я обязательно ещё зайду. Можете рассчитывать на мою повсеместную поддержку!!!

С этими словами наследный княжич кивнул брату и поспешно покинул кабинет, оставив меня в полном раздрае — переваривать всё услышанное и произошедшее.

Наконец, я отмерла и повернулась к Роману Михайловичу, который был мрачен как туча.

— Почему вы не сказали ему правду? — упрекнула его. — Ваш брат так радуется. Как же он будет разочарован! Вам не стоило ему лгать.

В тот же миг Роман Михайлович поднял на меня взгляд — холодный и острый, как копьё. Я невольно поёжилась.

— Так давайте не будем разочаровывать моего брата, — вдруг заявил он.

Я подвисла, пытаясь понять, что он имеет в виду.

— В каком смысле? — настороженно уточнила я.

— Давайте поженимся, и никто больше не разочаруется. Вы ведь этого хотите?

У меня отвисла челюсть. Он что, издевается надо мной?