Глава 66 Роман Михайлович разбушевался

Роман Михайлович буквально влетел в темничный двор, но был остановлен крепкими руками наследника.

— Эй, не торопись ты так! — Эдуард Михайлович жёстко развернул брата к себе.

Роман Михайлович едва не скрипнул зубами.

— Отпусти, — процедил он. — Я должен сам допросить этого подонка!

— Остановись, — ещё жёстче приказал Эдуард. — Он уже раскололся. Я всё выведал.

— Правда? — слегка успокоился Роман Михайлович. — И кто они? Кто заказчик?

— Пойдём. — Наследник обнял брата за плечи и повёл за собой. — Тебе нужно успокоиться.

— Как я могу быть спокойным? — продолжал возмущаться Роман Михайлович, но всё же пошёл следом. — Аня едва не погибла! Чудом избежала смерти!!!

Эдуард Михайлович хмыкнул.

— Твою Аннушку попробуй пришиби! Она ведь справилась с ним голыми руками — всего лишь с помощью шприца. Поразительно находчивая девушка. Тебе очень повезло…

Роман Михайлович слегка расслабился.

— Да, повезло… и мне страшно, что я могу её потерять, — прошептал он приглушённо.

Резко остановился и заставил наследника сделать то же самое.

— А что там с матерью? Она приходила? Почему я её не видел? И как так получилось, что она нагрубила Анне?

Эдуард Михайлович слегка смутился.

— Маму привёл я, извини… Она очень хотела тебя увидеть. Да и кузине Катрин… — он запнулся, — Катрин не терпелось увидеть тебя. Предупредить о приходе я не успел. Когда мы пришли, палата была пуста. Я отправился на поиски, но задержался. Мама, видимо, устала там сидеть. А потом к ней присоединился Степан Павлович…

Роман Михайлович раздражённо выдохнул.

— Всё понятно. Наверняка присел ей на уши и рассказал всякие негодные слухи.

Лицо молодого человека мрачнело всё сильнее. Пальцы сжались в кулаки, зубы заскрипели.

— Полегче, полегче, брат, — попытался успокоить его Эдуард Михайлович. — Ты же знаешь матушку. Она и из мертвеца выудит любую информацию. Скорее всего, у дядюшки Степана просто не было шансов. Вот он и выложил всё, что об Анне говорят. Неудивительно, что на матушку это так плохо повлияло…

Роман Михайлович тяжело выдохнул.

— Отчаянно не хочу ссориться с матерью, но это переходит все границы. Я не переношу, когда кто-то вмешивается в мою жизнь.

— Послушай, брат, — Эдуард Михайлович заставил его посмотреть себе в глаза. — Что сделано, то сделано. Ты знаешь маму: она просто слишком тебя любит и переживает, что её младшенький наделает глупостей.

— Да когда я делаю глупости?! — вспылил Роман Михайлович.

Но брат не позволил ему продолжить.

— Всякая мать в какой-то степени не доверяет детям. Когда станешь отцом — поймёшь. Но ты должен понять: сейчас ссориться с ней не то, что не имеет смысла — это крайне вредно. Если хочешь, чтобы твою невесту приняли родители, ты должен быть пай-мальчиком. Показать, что Анна ни в коем разе не разделит нашу семью, а наоборот — сплотит её. Будь мудрым, в конце концов!

Роман Михайлович выдохнул. Старший брат был абсолютно прав, но это было так трудно. Отчаянно хотелось выместить на ком-то накопившуюся злость.

— Ладно, — буркнул он наконец. — Но с дядей Степаном я обязательно поговорю. Ещё одна такая выходка — и я добьюсь его увольнения из нашего комплекса.

Эдуард Михайлович лишь пожал плечами. Просить за болтливого родственника он не собирался. Дяде Степану действительно не мешало бы укоротить язык…

* * *

У Степана Павловича сегодня случился выходной. Он вальяжно развалился в кресле, попивая ароматный чай из чашки и почитывая утреннюю газету.

Кто-то вошёл в кабинет без стука. Лениво подняв глаза, мужчина ухмыльнулся.

— А это ты, Андрей? Проходи.

Младший брат Степана Павловича выглядел холодным и сосредоточенным. Он был молод — лет около тридцати. Широкоплечий, статный — Андрей Павлович Жарков слыл мечтой юных аристократок, потому что был абсолютно холост и жениться категорически не желал. А как говорится, запретный плод сладок, поэтому барышни летели к нему, как пчёлы на мёд, понимая, что он к ним абсолютно равнодушен. Молодой человек был крайне категоричен, за что его прозвали едва ли не женоненавистником.

— Для чего пожаловал? — уточнил Степан, отставляя чашку в сторону и складывая газету. А вот ноги с журнального столика он убирать не стал. Ему было откровенно лень.

— Я тут слышал, что происходят волнения среди аристократии, — начал Андрей, присаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу. — Меня интересует, слухи ли это, что назревает противостояние с премьер-министром.

— Ах, зачем тебе эта политика? — отмахнулся Степан Павлович. — Живи в своё удовольствие, прожигай деньги, выделенные тебе с особенной любовью. Найди себе наконец спутницу для утех и расслабься. Ты ещё молод. Зачем забивать голову всякой ерундой?

Андрей Павлович недовольно поджал губы.

— Меня как-то не интересует так называемое прожигание жизни. Я хочу её прожить.

— Как будто политика — это то, на что нужно тратить силы, — закатил глаза старший брат.

— Ты мне зубы не заговаривай, Стёпа, — начал злиться Андрей Павлович. — Политический расклад всегда важен, потому что нужно заранее выбрать правильную сторону.

— Правильную сторону, правильную сторону… — передразнил его Степан Павлович. — Правильная сторона у нас неизменно одна-единственная — это, конечно же, княгиня. Мы за ней как за каменной стеной. Родственные связи, знаешь ли, на дороге не валяются. Ты главное — держись её, а всё остальное не твоего ума дело.

Андрей не успел ничего ответить, потому что из коридора послышался испуганный голос служанки.

— Господин, к вам гость!

Степан Павлович нахмурился.

— Кого принесла нелёгкая в такую рань? — проворчал он.

— Он представился как Роман Михайлович Гаврилов, — добавила девушка.

— Что?! — Степан Павлович резко вскочил на ноги и едва не сбил чашку со стола. — Какого черта!?

Андрей удивлённо приподнял брови.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Что же ты от племянника нашего шарахаешься? Натворил чего?

Теперь уже он посмеивался над старшим братом.

— Да ты просто Ромку нынешнего не знаешь! — проворчал Степан Павлович. — Совсем недавно под стол пешком бегал, а нынче истинный демон во плоти. На работе от него житья нет! Постоянно критикует, всё ему не так. Недавно я от него «люлей» получил за то, что грубовато повёл себя с его невестушкой. Знал бы ты эту невесту! Низкого происхождения, вообще не красавица, а строит из себя невесть что…

Андрей Павлович закатил глаза.

— А тебе только дурочек с кукольной внешностью подавай, — бросил он. — Между прочим, настоящая женщина должна быть в первую очередь по сердцу. Независимо от своего происхождения!

Степан Павлович уставился на младшего брата с недоверием.

— Что я слышу? Что за бредни? Где ты этого набрался?

Но Андрей Павлович ответить не успел, потому что дверь в кабинет открылась, и на пороге появился суровый племянник.

Дальнейший разговор проходил на весьма повышенных тонах. Степан Павлович получил выговор за длинный язык, за потворство матушкиной грубости, за распространение сплетен и за многое-многое другое. Как провинившийся школьник он стоял перед племянником-княжичем и только медленно кивал, боясь даже вдохнуть.

Наконец Роману Михайловичу надоело выпускать пар. Он развернулся и вышел, оставив двух братьев в атмосфере огромного напряжения.

И вдруг Андрей Павлович расхохотался.

— Боже, это было что-то! — воскликнул он. — Наш племянник — та ещё язва. Хорошо, что я не пошёл в медицину вместе с тобой, брат.

Он поднялся на ноги, ещё раз взглянул на пристыженного и разозлённого Степана Павловича и добавил:

— Ладно, держись, братец! Хорошего дня… — и исчез в коридоре.

Степан Павлович в сердцах выругался.

— Чёрт бы побрал этого Романа! — процедил он сквозь зубы, от злости и унижения разбив чашку, из которой недавно пил.