Глава 12

Глава 12

Боже, какой позор!

Я соскочила с лавки так резко, что чуть не подвернула лодыжку. Волосы растрёпаны, платье оправлено кое-как, между ног — пульсирующее тепло, которое я не могла унять.

Господи, вот это стыд!

Сторож стоял в дверях теплицы. Низенький, пузатый, в старой куртке и растоптанных башмаках. Он усмехался, обнажая щербатые зубы, и смотрел на нас масляными глазками.

— О-о-о, — протянул он. — Молодёжь. Вы че это тут у меня в теплице устроили, развратники? На гостиницу, че ль, денег не хватило?

Я вспыхнула.

Сквозь землю провалиться готова!

— Мы ничего… мы тут просто…

— Просто-просто, — он хохотнул. — Да вижу я, чем вы тут занимались.

Я лихорадочно одернула платье. Дагаев, чёрт бы его побрал, даже не покраснел. Большим пальцем он вытер губы. Небрежным движением отряхнул брюки.

— Отец, ты невовремя, — сказал он с лёгкой насмешкой. — Гостиница – пошло. А это место у нас связано с приятными воспоминаниями.

— Среди грядок бабу завалить – чего уж приятнее, — покачал головой сторож.

Я больше не могла этого выносить. Выскочила из теплицы и быстрым шагом направилась к выходу со школьного двора. В голове гудело. Лёгкие хватали холодный ночной воздух.

Ну как же я так, где были мои мозги? Правда ведь, прямо среди грядок...

—Малышкина! — Дагаев нагнал меня у ворот. — Притормози, булочка сладкая.

— Ни слова больше не говори, Дагаев! — бросила я, не оборачиваясь. – Я еду домой.

— Я подброшу.

Представила, как он меня подбрасывает.

На постели.

И опускает прямо на свой толстый...

Черт возьми!

— Не надо. Я сама.

Он схватил меня за локоть и развернул к себе. В фонарном свете его глаза блестели насмешливо-нетерпеливо.

— Сторож малину подпортил, но я ему дал денег. Можем вернуться.

— Ты издеваешься? — я рванула руку, он не отпустил. — Не пойду я обратно! Ты воспользовался тем, что я растерялась, моими воспоминаниями, атмосферой... Все, Дагаев, заканчиваем. Еще бы чуть-чуть и этот мужик нас бы застукал.

— Ну и что? – он усмехнулся. – Сторож мужик бывалый. Его не удивишь. Так что возвращаемся, пышка.

— Ты думать о чем-то другом можешь? Боже, да я, вообще жалею, что поддалась! И этого больше не повторится. Никогда!

Он подался вперёд, прижал меня к железным прутьям калитки.

— Не повторится? А кто пять минут назад кончал и кричал от удовольствия на всю округу? Ты, Малышкина. Ты. Или у тебя провалы в памяти?

— Отпусти!

— Пышка моя злая, — он почти зарычал. — Остынь. Мы оба хотим продолжения. Ты просто опять не хочешь в этом признаться.

— Нет, не оба.

Я вывернулась из его рук и выбежала на дорогу. Мимо проезжала старая шестёрка — медленно, как будто искала кого-то. Я подняла руку. Машина остановилась.

— До центра довезете? — спросила я, заглядывая в салон. За рулём сидел мужик лет сорока с усталым лицом.

— Садись, красавица.

Я уже забралась на сиденье, дверь хотела закрыть, но ее перехватил Дагаев. Он навис над крышей, заглянул внутрь. На водителя — тяжёлым, холодным взглядом.

— Поезжай своей дорогой, — сказал он спокойно, голосом, не терпящим возражений. — Девушка остаётся.

Водитель исподлобья глянул на Дагаева — на его плечи необъятные, татушки на пальцах, на то, как он дверь держит и, кажется, у него сил хватит вырвать ее и швырнуть на проспект, как в блокбастерах.

– Девушка, выходите, – бросил он мне.

Я из машины вылезла закипая, как чайник. Дверь хлопнула, и шестёрка затарахтела к светофору.

— Ты что творишь? — развернулась к Дагаеву.

— Всего лишь думаю о твоей безопасности, Малышкина. Отпускать женщину одну, ночью, с незнакомцем – за кого ты меня принимаешь? Давай я отвезу.

— Нет!

— Малышкина…

— Нет, нет и нет! — я едва удержалась, чтобы ногой не топнуть. Я в глаза его черные, хищные, смотреть не могу спокойно, внизу живота тут же узел затягивается тугой, тягучий.

Еще немного – и я снова сдамся.

И он меня возьмет прямо здесь, у ворот школы!

Ох, Лина!

— Даша, — выдохнула, вспоминая. — Даша живёт здесь рядом. В соседнем доме. Я иду к подруге.

Развернулась и быстрым шагом двинулась во двор. Дагаев зашагал рядом, в ногу со мной.

– Пампушка, ты ведь сама понимаешь, что все равно окажешься в моей постели. Бежать тебе некуда.

– Посмотрим, – буркнула.

– Вот сейчас мы зайдем с тобой в пустой подъезд...там я прижму тебя к стене...задеру твое платье...

С каждым его словом внутри все скручивало, я уже представляла этот проклятый темный подъезд и рядом его – горячего, крепкого, сильного...

Мы уже почти дошли до Дашиного дома — двухэтажной хрущёвки с облупленным фасадом. И тут сзади послышался шум мотора, и рядом с нами затормозила машина.

Чёрная. Большая. Дорогая.

Почти как у Дагаева.

– Арс, черт тебя побери, ты ли это? – в окно высунулся мужчина лет сорока. Короткостриженный, с квадратной челюстью и колючими глазами. Он посмотрел на Дагаева, потом на меня. – Ты где шастаешь? Тебе все звонят, дозвониться не могут! – он говорил басом, раскатистым, по-дружески недовольным.

Дагаев напрягся. Я почувствовала, как его рука на мгновение сжала мой локоть, потом отпустила.

— Егор, — кивнул он. — Да у меня тут дела.

— Дела у него! — Егор хмыкнул и покачал головой. — Там по твоей ситуации все взмыленные носятся, а ты тут гуляешь! Следователь уже три раза звонил. Если не объявишься – в производство запустят. И пиши пропало. Машина твоя где? Тебя подвезти? Поехали. Важные люди на ушах стоят, Сергей Михайлович на проводе.

Дагаев чертыхнулся — коротко, зло. Волосы взъерошил досадливо и посмотрел на меня.

– Все, Арс, иди спасай свою задницу преступную, – я попятилась.

– Малышкина, за свой длинный язык ты мне еще ответишь.

– Угу, поезжай! – я рванула к Дашиному подъезду и успела услышать, как этот Егор спросил:

– Новая твоя? Ничего такая пышечка, аппетитная.

Новая!

Забыл добавить слово одноразовая!

Вместе с какой-то влюбленной парочкой я просочилась в подъезд. Дыхание перевела, лишь когда поднялась на Дашин этаж. Подурга открыла почти сразу — в халате, с маской на лице и удивленными глазами.

— Не поняла... – протянула она. – Я думала, ты вовсю развлекаешься с этим горячим самцом! Что случилось?

— Случилось, – в прихожей я сбросила туфли, – чаю нальешь? Все расскажу.

Чайник закипел шумно, булькая. Даша бросила в чашки пакетики. Мы сидели на ее уютной кухоньке, на столе лежала шоколадка, я, обжигаясь, пила чай и рассказывала.

Про теплицу, про оргазм, подобного которому ни разу не было с Антоном, про сторожа, который меня спас.

И как потом я удачно сбежала.

– Не понимаю тебя, – Даша стянула маску, скомкала ее и, не вставая со стула, зашвырнула в мусорное ведро, – Если тебе было так хорошо, зачем бежать? Ты дура, Лина!

– Если бы ты знала, что он сделал в школе...

– Да что он там такое сделал-то?!

Я отпила горячий чай.

Нос потерла.

И выдохнула.

– Слушай. Это случилось перед самым выпускным...