Эпилог

Эпилог

Я стояла у окна и смотрела, как во дворе Максимка гоняет мяч с папой. Почти каждый день я эту картину вижу, и до сих пор не могу привыкнуть, что у меня есть такое чудо, мой сын.

Ему уже три с половиной. И он копия Дагаева – те же темные глаза и ухмылочка полунаглая, полузастенчивая. Те же непослушные темные волосы, которые я каждое утро приглаживала мокрой расчёской, а он через пять минут снова взъерошивал. Сейчас Максмм бегал вдоль двора, а Арс сидел на корточках. Он ловил мяч и делал вид, что промахивается, и сын заливался смехом — звонким, счастливым, таким, что у меня внутри всё затапливало теплом.

Ну настоящее чудо!

А ведь скоро моя любовь еще умножится...

Провела рукой по животу. Пока незаметно — только начался третий месяц, но я уже чувствую и знаю – внутри меня растет новая жизнь. На этот раз – девочка. Я была в этом почти уверена. Мама говорила, что животик низкий — к мальчику, а у меня сейчас высокий.

Точно, будет дочка!

И я уже несколько дней думаю, как сказать об этом Дагаеву.

Хочется как-то торжественно...

В прошлый раз я готовилась целую неделю. Купила маленькую коробочку, перевязала золотой ленточкой, положила внутрь две крошечных пинетки, которые сама связала — кривые, разного размера, но от этого ещё более трогательные. Я волновалась так, что руки дрожали. И все не могла придумать, как мне пригласить его в ресторан.

Арс приходил с работы уставший, злой, проблемы с фондом, следователи, бесконечные проверки.

А потом он вдруг пригласил меня сам. В маленький, уютный ресторанчик на набережной. И сказал, что хочет поговорить. Я помню, что на мне в тот день было синее платье, а в сумочке ждали своего часа пинетки. Я просто вне себя была, как никогда, и примерялась, в какой момент мне выложить свой подарок на стол, я гадала, обрадуется ли Дагаев, или нахмурится, может, он подумает, что у него проблемы, и это невовремя...

Он сидел бледный, такой же нервный...

И я тогда даже испугалась.

– Давай выпьем для начала, – Арс заказал у официанта два бокала шампанского, и я шумно выдохнула.

Шампанское-то мне нельзя.

– Тогда я сама начну, – я полезла в сумочку за коробкой.

– Нет, Малышкина, сначала выслушай, – Дагаев отпил воды и откинулся на стуле. Потом снова подался вперед. – Лина, да оставь ты эту сумку, – он потянулся через стол и поймал меня за руку.

Коробка с пинетками упала прямо в пустую тарелку.

— Что у тебя там? — Дагаев с удивлением взял ее в руки, и его темные брови взметнулись на лоб.

– Подарок, – ответила пересохшими губами. – Открывай.

Он потянул за ленту, и в этот момент официант поставил перед нами шампанское. Я во все глаза смотрела на Дагаева, в его сосредоточенное лицо.

Крышка упала на стол, и он молча уставился на кривые пинетки с торчащими во все стороны нитками.

– Что это?

– А на что похоже? – я выпрямилась.

— Так... – он взял в руки один башмачок. И тут до него дошло. – Малышкина, ты… — голос у него сел.

— У тебя будет сын, —выдохнула. — То есть, пол пока неизвестен, срок еще маленький...но я чувствую, что это мальчик.

Дагаев молчал. Секунду, другую, третью. Потом вскинуд темный взгляд и схватил меня за руку. Я дернулась от неожиданности, и бокал упал на стол. Шампанское плеснуло на скатерть, и вместе с ним из бокала выплеснулось кольцо.

Я ахнула.

– Черт, – Арс посмотрел на кольцо и засмеялся – низко, хрипло, смущенно. – Черт. Я хотел спросить по другому. Сейчас еще цветы принесут. Вот я неловкий, – он продолжал смеяться, когда взял со стола мокрое кольцо, и в этот миг был так похож на того хулигана старшеклассника, что у меня замерло сердце. – Что-то я даже растерялся. Погоди, я соображу. Ты беременна, это правда? Я стану отцом?

Я кивала и смотрела на золотой ободок в его пальцах, украшенный прозрачным камнем, и не могла оторвать глаз. Дыхание задержала, когда Дагаев вдруг поднялся и обогнул стол. И галантно опустился на одно колено.

— Малышкина, твоя новость, конечно, просто бомба. Думал, что буду предложение делать любимой женщине. А оказывается...матери моего ребенка. Лина... Ты выйдешь за меня замуж?

Я тихо охнула и тут же протянула руку. Он надевал кольцо, и я взгляды ощущала, весь ресторан глазел на нас в этот момент, и я краснела, бледнела, смотрела на Арса неотрывно и внутри у меня все пело.

— Так ты согласна? – он поднял взгляд.

— Да!

— Скажи ещё раз.

— Да, — прошептала. — Да, Арс!

Он поднялся и к себе меня притянул, губами накрыл мои губы. Я плакала от счастья, от облегчения, от того, что наконец-то всё случилось.

Мы поженились через два месяца — скромно, были только свои. Моей свидетельницей была Даша, у Арса – старший брат, которого выпустили совсем недавно. Мы жили сначала в его квартире, потом он продал её и купил дом за городом — большой, просторный. Он говорил: «Детям нужно пространство». А я думала: ему самому нужно пространство, чтобы бегать по утрам и не чувствовать себя запертым в клетке.

Он ведь как хищник.

Да...

Кажется, это все было вчера, но прошло уже столько времени...

Я хлопнула дверью холодильника, достала мясо для пирога. Сегодня должны прийти родители — мама обещала привезти свои фирменные пирожки с капустой, а отец — удочку для Максимки, хотя тот ещё даже не умеет рыбачить. Но дедушка считает, что уже пора учиться.

Я снова посмотрела в окно. Арс уже устал бегать, подхватил Максимку на руки, посадил на плечи. Сын визжал, хватал отца за волосы. Дагаев смеялся. Они были похожи — одинаково растрёпанные, одинаково счастливые.

Ну как же я их люблю!

Взяла телефон и сделала фото. Арс заметил, помахал рукой. Я махнула в ответ.

Максим— это была идея Арса дать сыну это имя. Он сказал: «Пусть будет Максим. Сильное имя, мужское». Я согласилась. А теперь называла его Максик и Дагаев-младший — от этого сын важничал и смеялся.

А теперь мне нужно сказать Арсу про дочку.

В прошлый раз я подарила пинетки. В этот — хочется что-то другое. Я купила маленькую футболку с надписью «Лучшая сестра». Завернула в цветную бумагу, перевязала розовой ленточкой. Положила на его подушку — пусть сам найдёт.

Я представила, как он зайдёт в спальню, увидит, откроет. Сначала не поймёт, потом уставится на меня.

— Это что?

— А ты догадайся.

Ох, как же я волнуюсь! Может, не стоило брать надпись про сестру, вдруг, у нас будет второй сын? Но у меня чутье какое-то внутреннее есть, что это дочка...

Я вернулась к плите, помешала суп. Пахло укропом, мясом, домашним уютом. За спиной скрипнула дверь — Арс зашёл на кухню, Максимка у него на плечах.

— Мама, есть хочу! — закричал сын.

— Сейчас, сейчас.

Дагаев ссадил Максимку на стул, подошёл ко мне сзади и обнял за талию. Уткнулся носом в шею.

— Как вусно пахнет, – он поцеловал меня в плечо. Одна его рука легла мне на живот, и я замерла. Ладонь мужа горячая, тяжелая. И он знать не может, просто так положил. Но будто чувствует...

– Слушай, вечером родители придут. Я буду накрывать на стол.

— Я помогу.

Он не убирал руку. Пальцы гладили мой живот — нежно, рассеянно. Я едва держалась, чтобы не сказать ему прямо сейчас.

— А помнишь, как я сказала тебе про Максима?

— Помню, – муж поднял голову и посмотрел на меня. – Ты подарил мне пинетки в ресторане. А я хотел сделать красиво, но уронил бокал в котором было кольцо, – он усмехнулся. Глянул на Максима, который катал машинку. – Ты подарила мне сына. И это самый лучший подарок. На всю жизнь.

Я улыбнулась.

Что же он мне скажет сегодня?

Через час приехали родители. Мама с пирожками и отец с удочкой. Максимка повис у него на шее, закричал: «Деда! Деда!». За стол мы сели на улице — большой, дубовый, Арс сам сколотил его специально для таких вечеров. Я смотрела на своих родителей, на мужа, на сына, и чувствовала, что счастливее уже и быть нельзя.

Помню, как Дагаеву пришлось сознаться, что мы еще со школы знакомы, и что он дачу рядом с родителями купил специально. Отец сказал тогда, что это по-мужски, добиваться женщину, а мама и сразу видела в нем моего мужа.

Сейчас Арс честный бизнесмен. Он сразу решил, как только узнал о моей беременности: «У меня сын. И я хочу, чтобы он гордился мной, а не боялся». Ему сложно было отказаться от больших легких денег, но он выдержал.

И живем мы хорошо.

У Дагаева теперь сеть спортклубов — четыре в городе и два в области. А я работаю в клинике у родителей.

Может быть, и Максим пойдет в медицину...

Родители остались у нас с ночевой, в гостевом домике. Сын уснул — убаюканный сказкой про репку, которую рассказывал папа. Вечером мы сидели вдвоем на веранде.

— У меня есть сюрпиз, – сказала я в нетерпении. – Найдешь его в спальне. На подушке.

– Я заинтригован, Малышкина, — Арс пошел мыть руки и сразу же свернул в спальню, я за ним. Когда заглянула,он стоял у кровати и держал в руках маленький свёрток, перевязанный розовой ленточкой.

— Легкий, — Арс взвесил его в руке. — Это…

— Открой.

Он развернул бумагу. Футболка — маленькая, розовая, с надписью «Лучшая сестра». Он сразу не понял, вертел вещицу в руках и лоб морщил, а потом охнул.

— Ты… — голос у него сел. — Мы что, ждём пополнение? Когда? И давно ты знаешь? Лина!

Я стояла в дверях и улыбалась. Дагаев бросился ко мне, взял за лицо обеими руками. И засмеялся — громко, счастливо, он на руки меня подхватил и закружил.

Я вскрикнула — осторожнее!

— Извини, — он поставил на пол, прижал к себе. — Господи, девочка моя. Ты даже не представляешь. Знаешь, как я люблю тебя? Больше жизни. Спасибо, – он шепиао мне в губы, и я млела.

Мы стояли в темноте спальни, обнявшись, а за окном зажигались звёзды. В соседней комнате спал сыночек. А у меня внутри рос новый человечек, который скоро назовёт меня мамой.

А Арс держал меня так, будто я была самым ценным сокровищем в мире.

И, наверное, так оно и было.

Малышкина и Дагаев спустя 10 лет обрели любовь!