Глава 10

Ночь выдалась тяжелой.

После обхода я долго сидела в ординаторской, перебирая бумаги, которых на самом деле не требовалось. Просто не хотела идти домой, где меня ждала пустая квартира и воспоминания о вчерашнем дне. О Игоре. О его новой жене с округлившимся животом. О том, как легко он смотрел на нее.

В третьей палате свет горел приглушенно. Я взяла лоток с перевязочным материалом и пошла туда, хотя могла бы отправить дежурную медсестру. Сама не знала, зачем. Или знала, но не хотела себе в этом признаваться.

Тимофей не спал, он лежал, закинув здоровую руку за голову, и смотрел в потолок. Когда я вошла, он медленно повернул голову. Взгляд был тяжелым, но не усталым, таким, каким он смотрел только на меня.

– Поздно уже, – сказал тихо.

– Перевязка по графику, – ответила, ставя лоток на тумбочку. – Температура?

– Нормальная.

Надела перчатки и начала снимать повязку с бока. Руки двигались привычно, но сегодня в каждом движении чувствовалась какая-то неправильная дрожь. Он лежал спокойно, слишком спокойно для человека, который обычно напрягался при любом прикосновении. Сегодня он просто смотрел на меня, не отводил глаз.

– Ты сегодня другая, – произнес после долгой паузы.

– Обычный день.

– Не ври.

Подняла взгляд, он смотрел прямо, без привычной усмешки. В полумраке лицо казалось еще более жестким и одновременно открытым. Я вдруг почувствовала, как внутри все сжимается. Все то, что я старательно запихивала в дальний угол после вчерашней встречи с Игорем, начало выбираться наружу.

– Не надо, Николаев.

– Не надо – чего?

– Не надо смотреть так.

Он медленно сел на кровати, движение далось ему еще с трудом, но он сделал это уверенно. Простыня сползла ниже, открывая перевязанный торс. Я хотела отвести взгляд, но не смогла. Расстояние между нами вдруг стало слишком маленьким.

– Почему? – спросил низким голосом.

– Потому что это неправильно.

– Для кого?

Не ответила, закончила с повязкой на боку и перешла к бедру. Когда мои пальцы коснулись его кожи выше колена, он накрыл мою руку своей ладонью. Она была такой сильной, теплой, тяжелой.

– Марина.

Мое имя в его устах прозвучало совсем не так, как обычно. Без иронии, без вызова, просто. Как будто он давно его примерял и наконец произнес правильно.

Подняла глаза, мужчина был совсем близко. Серые глаза смотрели тяжело, сосредоточенно, как будто решали для себя что-то важное. Я почувствовала, как сердце начинает биться часто и неровно.

– Отпусти руку, – сказала тихо.

Он не отпустил, вместо этого потянул меня ближе. Я могла бы вырваться, могла бы встать и уйти, но не сделала этого.

Его вторая рука легла мне на талию. Сквозь халат я почувствовала силу пальцев. Он притянул меня к себе, и в следующую секунду его губы оказались на моих.

Поцелуй был не нежным. Он был жадным, требовательным, почти отчаянным. Как будто он столько дней сдерживался, что теперь не мог остановиться. Я почувствовала вкус кофе и чего-то металлического, наверное, от лекарств. Его борода слегка колола кожу, он целовал так, будто хотел забрать все, что я прятала внутри себя последние годы.

На несколько секунд я потерялась. Ответила, руки сами легли ему на плечи, сжала их пальцами. Внутри вспыхнуло что-то горячее, давно забытое, почти забытое. Я почувствовала, как его ладонь сильнее сжимает мою талию, как он прижимает меня к себе, не давая отстраниться.

Потом я все-таки нашла в себе силы оттолкнуться. Не резко, но решительно. Отстранилась, тяжело дыша, губы горели. Тимофей не отпускал меня полностью. Его руки остались на моей талии, пальцы слегка дрожали от напряжения.

– Никогда больше так не делай, – произнесла, глядя ему в глаза. Голос получился хриплым. – Слышишь? Никогда.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд. Дыхание было тяжелым, как после хорошей драки. Потом медленно покачал головой.

– Не могу обещать.

– Николаев…

– Не могу, – повторил твердо. – Потому что я этого хочу. И ты тоже.

Хотела возразить, сказать, что он ошибается, что это все ошибка, что я не могу себе такого позволить, но слова застряли в горле. Потому что он был прав, я действительно хотела. И это действительно пугало меня больше всего.

– Ты пациент, – сказала почти шепотом. – А я твой врач. Это переходит все границы.

– Границы уже давно пройдены, – ответил, его большой палец медленно провел по моей талии сквозь ткань халата. – И не мной первым.

Закрыла глаза на секунду, пытаясь собраться. Его тепло все еще окружало меня. Запах кожи, смешанный с больничным антисептиком, казался теперь самым правильным запахом на свете.

– Мне нужно идти, – произнесла.

– Знаю.

Но он не убрал руки и я не заставляла его это сделать. Мы просто смотрели друг на друга в полутемной палате, и между нами висело то, что уже нельзя было назвать просто притяжением.

– Ты боишься, – сказал тихо. Не вопрос, это было утверждение.

– Да.

– Меня?

– Себя рядом с тобой.

Он слегка улыбнулся. Не дерзко, а очень по-человечески, почти нежно.

– Тогда не бойся. Я рядом.

Я наконец отстранилась полностью. Подняла лоток, чувствуя, как дрожат колени. У двери остановилась, обернулась. Тимофей сидел на кровати и смотрел на меня так, будто запоминал каждую черту моего лица.

– Спокойной ночи, капитан.

– Спокойной, Пышка.

Вышла в коридор и прикрыла за собой дверь. Прислонилась спиной к стене, закрыла глаза. Губы все еще горели, сердце колотилось где-то в горле.

Я сказала ему, чтобы он больше так никогда не делал. Он не пообещал. И самое страшное заключалось в том, что я не была уверена, что действительно этого хочу.

Глубоко вдохнула прохладный больничный воздух и пошла дальше по коридору. Смена еще не закончилась. А внутри меня только что началось что-то совершенно новое. Большое. Опасное. И уже почти неизбежное.