Глава 14. Подарочек

Няшина, ты чего такая мутная, а?.. - с досадой, уже раз наверное пятый за вечер выхожу на балкон с сигаретой.

К кому ты бегаешь, дурочка?..

Я злюсь на девчонку? Да!!

А с чего бы тебе, Истомин, на нее злиться? Ты вообще-то так себе ее встретил, чтобы ей сильно очаровываться тобой.

Да. Но...

Но я же исправился!

А может, она влюблена в другого? И поэтому тормозит?..

С температурой, понеслась! Маргарита Владимировна бы ей за это уши открутила.

А Люба похожа на бабушку... Вот этим взглядом из под бровей. Ну и в целом... Впрочем, я на деда тоже очень похож, если сравнивать наши фото в одном возрасте.

Фонари на подъездах вырубаются. Значит, уже одиннадцать. И горят после одиннадцати в нашем дворе только пара фонарей на столбах и те включаются на движение.

Накрапывает дождь...

Надо бы встретить её. Да только она не сказала, что планирует вернуться. Да и... проводят ее наверное, если она "не одна", - с раздражением затягиваюсь.

Огонёк сигареты вспыхивает в темноте.

А ещё на углу дома вспыхивает фонарь. Значит, идёт кто-то.

Тушу сигарету.

Веди себя адекватно, Константин Захарович. Ты - взрослый мужик. Она - девчонка совсем. Давай без подростковых ревностных триппов, а? Она с тобой не спала даже... И в любви не клялась!

Поклянется! - психую я.

Вижу ее силуэт. Сердце ускоряется... я зависаю в этих ощущениях. Они охуенные! Болючие, мучительные, душащие... Но охуенные.

Няшина, ты ведьма. Это все зелья твои замаскированные под еду! Опоила, зараза..

Я улыбаюсь своей шизе, облизывая горящие до сих пор губы.

Выставляю руку в оконный проем с лоджии, ловя капли.

Давай уже бегом домой! - про себя тороплю ее.

Но не успевает она подойти к подъезду, как врубаются фары.

- Люба! - окликает мужской голос.

Она притормаживает, оборачивается. Фары светят низко, я не вижу их лиц. Они говорят о чем-то негромко.

Улыбка с моего лица стекает.

Так...

Держи себя в руках, Истомин! Все - свободные люди.

Начинается спор или ссора. Дождь усиливается.

Она отпихивает его руки.

- Игорь, нет!.. - хрипло и срывая окончательно голос.

- Хватит, слышишь! - рявкает он на нее.

Мне на мгновение кажется знакомым голос парня. Но я отметаю эту мысль. Шум ливня искажает звуки.

Меня подначивает спуститься вмешаться в разборки.

- В машину сядь! - орет он на неё, дергая за локоть.

Она упирается...

Ловя ее за шею, дёргает на себя и впивается в губы.

Мои внутренности совершают кульбит и башку отрывает.

Ну, нет!

Я остро чувствую, что не приму эту историю, что у Няшиной будет другой мужик. Нет!

Люба, вырвавшись, отлетает от него на метр. Бегом срывается к подъезду.

С удушающим комом в горле я иду открывать дверь.

Слышу в подъезде их голоса.

- Ты чего возомнила о себе, Няшина?! Ты посмотри на себя! Ты же, сука, никакая... Джинсики, конспекты, подработки! Как задрот какой-то! Тебе самой не стрёмно?! Ты же нахер никому кроме меня не нужна, Люб. А я из тебя нормальную девку сделаю. Шмотки, салоны!

Ах ты уродец…

- Ну, хочешь, в Эмираты поедем, отдохнем?? Чего тебе еще надо-то?! Ты чо исполняешь?! Тоже мне царица Савская!

- Отпусти!! - вскрикивает Люба.

- Эй! - резко свистнув ему, требую: - Девочку отпустил. Люба! Домой быстр-р-ро, - низким разъяренным голосом зову ее я.

Слышу, как бежит наверх по лестнице.

Опустив взгляд, пролетает мимо меня внутрь. Захлопываю дверь.

Слепо пялясь в нее, пытаюсь взять себя в руки.

Итак!

Скинув, обувь, Люба пытается быстро смыться к себе.

Ловлю за талию.

- Не надо! - дёргается она.

Я слышу слезы в ее голосе.

- Надо.

Разворачиваю нас лицом к зеркалу.

- Чего ревешь, дурочка?

Отворачивает лицо в сторону, поджимая дрожащие от обиды губы. Задирает подбородок, плохо изображая равнодушие.

- Посмотри в зеркало.

- Не хочу! - сжимает челюсти.

- Посмотри, я сказал.

Медленно переводит на себя взгляд.

Крепко держа, шепчу ей в ухо.

- Что ты видишь?

- Ничего не вижу... - шепчет, задыхаясь.

- Я тогда тебе расскажу кое-что... Когда мужчина хочет женщину, которая ему не по зубам, у него два пути - дорасти до ее уровня, или опустить ее до своего. И если он идёт вторым путем, то это характеризует не женщину, а мужчину. Не ведись...

Глубоко, рвано вздыхает.

Обрисовываю костяшками овал её лица.

- Любочка - очень красивая девочка... Очень. У нее большие серебристые глаза с необычным разрезом. Густые черные ресницы. Выразительные подвижные брови... - рисую по ее брови пальцем, разглядывая ее лицо. - Высокие скулы... Ровненькие аккуратный носик... - веду сверху вниз, - Чуть курносый. Это делает ее лицо немного наивным и детским. И губы просто вау... Губы совсем не детские... Можно сон потерять от этих влажных, пухлых губ...

Моё дыхание сбивается.

- Белоснежные ровные зубки... Густые шелковые длинные волосы. Всё своё! Это такой редкий шик... Ни за какие бабки не купишь.

Усмехнувшись сам себе, продолжаю экскурсию по этой прекрасной долине.

Отвожу полы куртки. Тяну пальцем вниз ворот водолазки.

- Шея... мм... - с шипением, прикусываю губу. - А грудь... За такой грудью девки в очередях стоят у хирургов. И все равно - не то!.. - обвожу полусферу под грудью. - Тут столько роскоши, что даже десятая доля делает женщину привлекательной! Мне продолжать? Мне много ещё что есть сказать.

Встречаюсь в зеркале с ней взглядами. Снова опускает свой.

- Спасибо… Я знаю, что красивая... Просто... То, что я выгляжу не очень в этом всём, - пренебрежительно дёргает себя за брючину. - Я тоже знаю.

- Не заметил... - шепчу ей в ушко, ласкаясь щетиной. - В глаза смотрел... На губы смотрел... На грудь смотрел... Джинсы не заметил. Хотя вру... Сзади у тебя в них роскошная попа. А в талии они тебе чуть большеваты... Потому что талия у тебя... Рррр...

Ее ресницы порхают и взгляд теряет фокус. Красивая... Красивая!

Безнаказанно целую ушко, утекая от нежности.

- Ой... - вздрогнув, вжимает голову в плечи.

Губы маняще распахиваются.

Делаю усилие над собой, отпуская и разворачивая к себе лицом.

- Вот сейчас я тебя хвалил... А теперь ругать буду. Ну кто в такую погоду с температурой по ночам неизвестно где шатается, а?! Ты обалдела, Няшина? Осложнение хочешь? Иди сюда...

Стягиваю с нее мокрую куртку. Расстегиваю джинсы. По-хозяйски дёргаю по бедрам вниз , глядя исключительно ей в глаза. Она распахивает свои широко, ловя джинсы.

- Да снимай всё! Я уже такого о тебе нафантазировал, что все равно никаким реалом не перебить.

И все равно смывается в ванную.

Несу ей свой теплый длинный халат. Вваливаюсь нахально в ванную с ним.

И открыв рот, зависаю на ее охуенной обнаженной груди. Высоко вздернутой. С маленькими твердыми сосочками.

Мне кажется, такие только в аниме у порно-няш бывают!

Взвизгнув, сминая, прикрывает ее предплечьями.

- Эм...

Рывком отворачиваюсь, держа на вытянутой руке халат.

- Забираю свои слова обратно, - сипло бросаю я.

- Какие ещё слова! - дрожит возмущенно ее голос.

Вырывает из моей руки халат.

- Про "не перебить".

- Вы маньяк?

- Станешь тут маньяком. Ты оделась?

- Да!

Поворачиваюсь, с трудом отрывая взгляд оттуда, где ещё минуту назад были "они".

Делаю шаг ближе, прижимаюсь губами к ее лбу.

- Ну вот... Лупить тебя некому. Опять жар. Иди на ручки...

- Мне надо уроки делать, - шепчет нерешительно мне в ухо.

Сжимаю зубы, тая от мурашек, шалящих на затылке.

- У меня руководитель практики очень-очень строгий.

- Переживёт твой руководитель! - бросаю на нее хмурый взгляд.

Несу к себе в комнату.

- Нет-нет-нет... - хватается рукой за косяк.

- Спокойно. Во-первых, сегодня холодно, а отопление ещё не включили. В спальне есть климат-контроль. А в гостиной нет. Во-вторых, мне надо выспаться. А бегать каждые полчаса к тебе, чтобы убедиться, что ты в порядке я себе позволить не могу. И так две ночи не спал... Лекарство выпьешь сейчас и оба - баиньки.

Спаиваю ей лекарство, включаю ночник и музыку с убаюкивающими китайскими мелодичными перезвонами. Закатываю ее в свое теплое одеяло. Морозит малышку...

Стягиваю книгу с тумбочки.

- Спи, - не глядя бросаю ей.

Ну блять... Ничего не могу поделать! Я ее хочу. Не в смысле секс. Секс - само собой. Я хочу, чтобы она была рядом. Даже если и не трогать ее. Иначе, я опять чокнусь ночью от этой дистанции.

Лёжа на боку, Люба вяло моргая, смотрит на меня чуть опухшими от слез глазами.

- А что Вы читаете?

- А хрен его знает... Ни слова не понимаю, - честно признаюсь я.

Откладываю книгу.

Трогаю губами ее лоб.

- Горло болит?

- Угу...

- Чаю?

- А можно теплого молока?

- Любочке можно всё, - вздыхаю я.

Иду делать ей теплое молоко, с ощущением лёгкого дежавю.

Но молока я точно никому не грел. И с чего бы этому дежавю случиться - не припоминаю.

Пою ее молоком. Потом опять пробую читать. Люба засыпает.

Сгребаю ее в коконе из одеяла в объятия. Утыкаюсь носом в волосы.

Делаю глубокий вдох...

И у меня ощущение, словно меня тоже напоили теплым молоком. Очень уютно...

И очень сладенько осознавать, что прямо под моей рукой, под одеялом, ее мультяшные троечки высшего класса.

Вырубаюсь, дыша ее теплым запахом. Девичьим... Нежным... Чистым...

Вот это мне подарочек дед с Маргаритой Владимировной подогнали...