Глава 1 Я ведь кандидат медицинских наук…

Яковинское княжество…

Юрий Александрович Данилин смотрел в смазливое лицо своей невесты Елены Николаевны и понимал, что видит перед собой настоящее чудовище. Их договорной брак был утверждён самим князем, и избавиться от помолвки не получалось ни при каких условиях.

Ещё совсем недавно он утешал себя надеждой, что, возможно, они с невестой найдут общий язык. Но теперь ясно видел — перед ним не человек, а монстр в красивой обёртке. То, что он в последние дни услышал о своей будущей жене, заставляло кровь застывать в жилах.

— Мне сказали, что у вас, как мухи, мрут служанки, — процедил он сквозь зубы, пытаясь отыскать в её лице хоть немного смущения.

Но девица лишь победно улыбнулась.

— Вы верите слухам, дорогой? Вот уж не думала, что вы такой мнительный.

— Эти слухи слишком обширны, чтобы я не обращал на них внимания, — жёстко продолжил Юрий Александрович, внимательно следя за выражением её глаз. — Мне просто отвратительно узнавать о вас такие подробности. Говорят, вы безумно жестоки. Говорят, что вы ведьма в человеческом обличье.

Она запрокинула назад свою маленькую голову, увенчанную высокой прической из золотистых локонов, и рассмеялась.

— Ах, вы всё-таки слишком впечатлительны, мой дорогой жених. Не думаю, что это хорошее качество. Да и какая разница, сколько слуг умирает? Слуги — как вещи. Можно найти других. Неужели у вас все живут припеваючи? В основном они убогие, глупые и слабые создания. Одним больше, одним меньше…

Юрий Александрович слушал её в полнейшем шоке. Неужели она всерьёз? Неужто так может рассуждать мыслящее существо?

Внутри начал закипать отчаянный гнев, вызванный осознанием, что он оказался в ловушке этого договорного брака. Жениться на подобном чудовище? Это же полная чушь!

Нет, он не пойдёт на это. Но требования рода, да и самого князя, были непоколебимы. Он чувствовал, что разрывается на части: хоть отказывайся от графского титула и беги, но Юрий Александрович никогда не убегал. Он был борцом до мозга костей и сейчас хотел только одного — найти возможность остановить это чудовище.

Но как? Она совершенно не подвластна ни совести, ни страху. Смотрит на него своими бездонными синими глазами, которые могли бы показаться красивыми, но сейчас выглядели отталкивающими, и улыбается насмешливо, снисходительно, будто весь мир у её ног.

Как же он ненавидел её сейчас! Как же презирал! Перестал видеть ее кукольную красоту, перестал ощущать хоть какую-либо надежду на то, что она может измениться…

— Я пойду к князю, — процедил молодой человек сквозь зубы, просто не зная, что ещё сказать. — И буду требовать разрыва нашей помолвки!

Он чеканно развернулся и направился к выходу.

А Елена Николаевна рассмеялась ему вслед:

— Ах, оказывается, вы такой нежный. У вас такая чувствительная душевная организация! А по вам и не скажешь: вы выглядите так мужественно… Идите, идите. Но, боюсь, князь никогда не нарушит клятву, которую дал моему деду. Но вы попробуйте, попробуйте… — голос её звучал издевательски: — И мы посмотрим, кто победит.

Дальше он не слушал — выскочил за дверь и поспешил по коридору прочь. Каблуки звонко отбивали шаги. Внутри всё клокотало. Он чувствовал себя в ловушке, потому что знал: она права. Князь не подпишет разрыв этой помолвки. Князь слишком дорожит своей репутацией.

Боже, хоть бы небеса сами покарали её!

* * *

Семь дней спустя…

Группа всадников стояла на холме, разглядывая теряющееся внизу крупное поместье. Холодный осенний ветер гнал по земле опавшие листья, подхватывал их и швырял обратно. Сырые поля темнели под свинцовым небом. Из некоторых окон поместья валил дым — редкий, серый, будто в доме догорали последние угли жизни. Во дворе виднелись распластанные тела: кто-то лежал неподвижно, кто-то всё ещё шевелился, как огромное насекомое, которого нечаянно раздавили…

В этот момент один из всадников снял шляпу и начал что-то бормотать себе под нос. Другой — статный господин в длинном чёрном плаще — остался бесстрастен.

— Господин, — нерешительно произнёс первый, — может быть, мы должны найти лекарей и привезти их сюда? Кажется, здесь, в поместье вашей невесты, действительно эпидемия. Нужно попытаться спасти хотя бы кого-то!

Но молодой человек даже не повернул головы. Он смотрел отсутствующим, холодным взглядом на происходящее бедствие — и, казалось, одобрял его.

Слуга, осознав это, сник и снова нахлобучил шляпу на редкие светлые волосы.

— Мы спустимся туда вдвоём, — вдруг произнёс его хозяин.

Он ловко соскочил с коня. Слуга хотел было запротестовать, но не посмел. Тоже спешился. И они вдвоём начали спускаться вниз по проторённой тропинке.

Когда подошли к кованым воротам, натянули на лица плотные куски ткани и вошли.

Сад и аллеи, по которым они проходили, были удивительно ухожены, если не считать кое-где обломанных кустов и опавших веток. Однако возле дорожек лежали тела слуг. Несколько — прямо у клумб. Один из них всё ещё был жив, стонал, с трудом ворочаясь. Возможно, живы были и другие… но молодой человек не стал этого проверять.

Он целенаправленно направился к зданию, легко преодолел ступени перед парадным входом и вошёл в огромный холл.

Пустынный, мрачный, холодный холл. Воздух стоял тяжёлый и сырой — видно, что в доме уже несколько дней не топили.

Не раздумывая, он взбежал по лестнице наверх, на второй этаж, и свернул в боковой коридор, будто точно знал, куда шёл. Заглянул в несколько комнат и, наконец, в одной из них остановился.

Слуга, спешивший следом, едва не налетел на него и испуганно вздрогнул, увидев, что на полу, посреди комнаты, лежала юная, очень красивая женщина. Её белокурые волосы были разбросаны по полу, напоминая тусклое золото.

Она не двигалась, едва дышала. Аристократ шагнул было вперёд, но замер. Кулаки его сжались. Он сверлил недобрым взглядом эту женщину, и от него исходила аура злости и раздражения вместо сострадания.

Слуга снова заговорил:

— Может быть, всё-таки нужно вызвать лекаря, хотя бы для Елены Николаевны?

В этот момент она вздрогнула и приоткрыла глаза. Увидев в дверном проёме молодого человека в маске, она сразу же узнала его.

— Юра, помоги! Помоги! — прошептала сиплым голосом. Лицо ее было искажено ужасом.

Но он мгновенно отступил, сделал шаг назад, будто шарахнулся от неё.

— Мы уходим, — жёстко проговорил он, разворачиваясь. Полы его плаща взметнулись вверх.

Слуга побледнел, в ужасе посмотрел на умирающую, но тут же выскочил вслед за своим хозяином. Он начал молиться, что-то шептать и ужасаться.

Вдогонку им понесся полный ненависти и отчаяния крик:

— Будь ты проклят! Не будет тебе счастья без меня, обещаю!!!

Молодой человек даже не замедлил шага, а его слуга начал дрожать. Проклятье умирающей аристократки дико его испугало.

Он предпринял последнюю попытку уговорить хозяина:

— Господин, Оракул покарает нас, если мы оставим её так…

— Замолчи, — шикнул на него аристократ. — Она пожинает то, что посеяла. Она выбрала смерть, когда должна была выбирать жизнь. Она выбрала злую жестокость, когда должна была выбирать милосердие. Если небо покарало её, в этом нет нашей вины. Мы не сможем ей помочь. Мы не сможем помочь никому. Уйдём, пока зараза не распространилась дальше.

С этими словами он покинул поместье и снова забрался на холм. По лицу его нельзя было понять ничего: он казался бесстрастным и ледяным. Слуга с ужасом подумал, что сердце молодого господина — в прошлом доброго и милосердного — превратилось в настоящий лёд.

На самом деле он не знал, как всё рвется у него внутри, потому что впервые в жизни Юрий Александрович поступал против совести. Но спасать чудовище он не намерен. Сколько ещё людей она погубит, если останется жива? Нет. Пусть будет так, как решили небеса…

* * *

Наше время и наш мир…

Я сняла очки и устало протёрла глаза.

Боже, уже почти полночь, а я всё ещё на работе. Поднялась со стула, поморщилась от боли в спине. Всё-таки, когда тебе вот-вот стукнет пятьдесят, тело уже превращается в какой-то кисель. Я просидела за этим столом часов шесть подряд — неудивительно, что всё затекло.

Во всем виновато моё увлечение медициной.

Окинула взглядом кабинет — настоящее логово доктора медицинских наук. С самого детства моей страстью были исследования. Мне непременно хотелось изучать хоть что-нибудь, разбираться, искать. Потом я поступила в медицинский и… влюбилась. В саму идею — создать нечто особенное, создать то, что спасёт другие жизни. Это и определило мою дальнейшую судьбу.

Личная жизнь не сложилась, хотя замужем побывать успела. Своего мужа очень любила. Мы познакомились ещё студентами в медицинском университете, поженились. Но детей так и не получилось. А потом он, лет через десять, ушёл — к молоденькой студентке. Она ему уже двоих родила. Это был удар. Это была боль.

Но мои любимые исследования помогли забыть и об этом. Я поняла, что не создана для личной жизни, для этих романтических отношений, которые теперь считаю полной чушью. Лучше уж сосредоточиться на том, как сделать этот мир хоть немного лучше.

Схватила со спинки стула сумку. Да уж, она со мной уже лет десять. Пора бы поменять, но я так к ней привыкла.

Распечатала картонную коробку и начала вынимать оттуда целые пачки таблеток, складывая их в сумку. У этих лекарств срок годности заканчивался через месяц.

Обычно я забирала такие препараты домой. Их списывали заранее, поэтому они годились только на утилизацию. Раздавала соседям — конечно, объясняла, как правильно их принимать. Отдавала неимущим. Понимала, что это, может быть, не совсем правильно, но лекарства сейчас непомерно дорогие. А у соседей беда: почти все заболели. Большая семья, человек пятнадцать — им эти антибиотики точно пригодятся.

Набив сумку таблетками под завязку, я едва её застегнула. Схватила куртку и поспешила вниз.

Сторож уже дремал. Я разбудила его, поздоровавшись.

— Елена Николаевна! — спохватился он, пытаясь улыбнуться и поправляя фуражку. — Всего доброго. Сегодня вы что-то задержались дольше обычного.

— Да, бывает, — ответила я. — Спокойной ночи.

Он смущённо пожелал мне того же и замкнул за мной дверь.

На улице было холодно. Поток машин хоть и поредел, но всё ещё был довольно плотным.

Я свернула на аллею, пошла вперёд и, как всегда, задумалась. Меня очень интересовали последние разработки одного учёного — Говоркова Павла Степановича. Он работал над новым типом клеточной терапии, которая, по слухам, могла восстанавливать даже погибшие ткани. Я с нетерпением ждала его следующей публикации.

Свернула за угол, остановилась перед пешеходным переходом. Взглянула на светофор и, когда зажёгся зелёный, пошла.

Да, знаю. Мама с детства вдалбливала: даже если горит зелёный, обязательно посмотри налево и направо. Но я не посмотрела. Слишком глубоко погрузилась в размышления о чужих исследованиях.

Визг тормозов. Удар. Боль. Провал — в пустоту.

Господи, что это??? Как такое вообще возможно??? Я так много в жизни не успела…

Не знаю, сколько я пробыла в этой пустоте, но очнулась от ужасной ломоты в теле. Было холодно. Так холодно, что я задрожала, начала клацать зубами и попыталась открыть глаза.

Когда открыла, то уставилась на странный потолок с лепниной.

«Где я?.. В больнице?» — подумала удивленно, но обнаружила, что лежу не на койке, как положено, а на полу рядом с кроватью. Мне стоило огромных усилий сесть.

Огляделась — и обомлела. Комната напоминала спальню какого-то аристократа позапрошлого века: высокие окна с тяжёлыми шторами, резная мебель, фарфоровые кувшины, камин с потухшими углями.

— Я что, сплю? — пробормотала недоуменно. — У меня галлюцинации?

С трудом поднялась, но, взглянув на свои руки, застыла. Тонкие пальцы, идеально гладкая кожа — совсем не такая, как у меня была. Я заметалась по комнате, как птица в клетке. Увидев зеркало, шагнула к нему… и ахнула.

Передо мной стояла я — но совсем другая. Очень молодая, лет двадцати, не больше.

Длинные золотистые волосы, густые и тяжёлые, опускались до пояса. Глаза покрасневшие, на щеке — ссадина, но лицо идеально красивое, прямо-таки кукольное. Нет, я погорячилась. НАСТОЛЬКО красивой я никогда не была…

А платье… Боже, что это за платье? Изумрудно-зелёное, с белоснежными кружевами — как у аристократических барышень XIX века.

— Я сплю. Точно сплю! — прошептала я, уже готовая рассмеяться. — Надо же, какими яркими бывают сны…

Но в этот момент дверь резко распахнулась, и на пороге появилась бледная, растрёпанная молодая девушка.

— Госпожа! — закричала она отчаянно. — Мы умрем! Все умирают!!!

Я замерла. Кто-то умирает? Я должна помочь! Я ведь кандидат медицинских наук!

Инстинкты спасителя человечества заработали на полную катушку…

* * *

Дорогие читатели! Представляю вам свою новинку! Героиня не просто медик — она фанатка медицины. А еще она в теле настоящей злодейки. Что она накуролесит в этом мире? Оставайтесь со мной и узнаете)))