Глава 4 Находки…

Дней через пять состояние больных в поместье стало улучшаться. Никто больше не умер. Люди постепенно приходили в себя.

Правда, помимо этой странной эпидемии здесь наметились и другие проблемы. Дело в том, что пока меня здесь не было — в этом мире, так сказать, — а бывшая хозяйка этого тела пребывала в отключке, какие-то головорезы воспользовались отсутствием должной охраны и прилично так ограбили поместье. Несколько комнат даже подожгли, но, к счастью, огонь не распространился. Не знаю, откуда такое везение — может быть, помогли сырые стены.

В итоге оказалось, что почти всё ценное имущество из дома вынесли. Из рассказов служанки Вари можно было сделать вывод, что пропали серебряные подсвечники, столовое серебро, несколько сундучков с драгоценностями, почти все нарядные платья, дорогие масла из кладовой и многое другое. Можно было перечислять до бесконечности.

Другими словами, поместье было разорено.

Я схватилась за голову, вопрошая, зачем судьба забросила меня сюда. Но, глядя на окружающий упадок, я запрещала себе ныть: становилось жаль этих людей. Они были похожи на стадо овец без пастыря — испуганные, неорганизованные, совершенно не приспособленные к выживанию без хозяина.

Причину, почему меня так сильно боялись, я пока не выяснила, хотя намёки были. Я всеми силами пыталась расположить к себе служанку Варю и выведать, что происходило в прошлом, но она категорически отказывалась рассказывать. Всё время кланялась, угождала, всячески нахваливала меня — точнее, бывшую хозяйку тела: какая я, мол, самая лучшая, добрая и справедливая. Но я не верила ни единому слову.

Кузнецов я поставила на почётную должность охраны поместья. Они дежурили по одному, сменяя друг друга днём и ночью. За это их докармливали, и парни были довольны.

Моя сумка с лекарствами была опустошена наполовину. Иногда я доставала её, вынимала всё содержимое и испытывала щемящее чувство тоски. Нашла пару носовых платочков, упаковку влажных салфеток, несколько шариковых ручек, блокнот, калькулятор. Всё это напоминало о доме и совершенно не вязалось с окружающей обстановкой.

Каким образом сумка попала сюда вместе со мной, до сих пор оставалось загадкой. И я не видела ни одной возможности разгадать её. Впрочем, забивать этим голову не хотелось.

Мне пришла в голову только одна логичная мысль: возможно, я здесь для какой-то миссии, и у меня есть шанс вернуться. Почему бы и нет? Может быть, я сейчас лежу где-нибудь в больнице, в коме, а моё сознание перенесено сюда какими-то высшими силами — вместе с сумкой — для помощи. И когда я помогу всем этим людям, они выздоровеют, научатся жить, то, возможно, я вернусь обратно.

Честно говоря, в это верилось с трудом, но я заставляла себя надеяться.

Кстати, питались мы теперь все вместе. По крайней мере, стол на тридцать человек (а к нам присоединились те, кто более-менее выздоровел) нашелся. Я сидела во главе, а по-прежнему испуганные и напряжённые слуги рассаживались по обе стороны от меня.

Да, я решила сразу вводить новые порядки — свои собственные, совершенно не заботясь о том, что перемена во мне произошла крайне разительная. Скоро люди привыкнут и перестанут удивляться.

Теперь мы обязательно молились перед едой. Не то чтобы я была религиозной, но мне хотелось создать антипод тому монстру, который был в этом теле до меня. Этих людей нужно было лечить не только физически, но и психологически.

Во мне вновь проснулся врач — моя истинная сущность, моё призвание, моя миссия. И это вдохновляло. Как всегда, собственные проблемы уходили в сторону, когда я бралась за любимое дело…

* * *

Когда основные проблемы были более или менее решены, я захотела разобраться с вопросами, которые давно гнездились в голове.

Я позвала Варю и начала расспрашивать её — нет ли здесь каких-то тайных подвалов или скрытых комнат, куда никогда не допускали слуг.

Но она лишь отрицательно мотнула головой:

— Я работаю здесь всего лет шесть, госпожа, — развела она руками. — Многого не знаю. Да и такие тайны нам бы никогда не доверили. Простите… Но я найду человека, который может знать. Старик Фёдор — он ещё вашему батюшке прислуживал. Сейчас его приведу.

Старик оказался крайне немощным. Он тоже переболел и теперь едва передвигал ногами. Я усадила его в кресло и приказала Варе его обслужить. Старику принесли горячего чаю и мягких булочек, которые он смог помять беззубым ртом.

Мужчина боялся смотреть мне в глаза, и мне пришлось включить всё своё обаяние, чтобы разговорить его. Я спрашивала о потайных комнатах, о подвалах, о чём-то таком, что неизвестно обычному кругу слуг.

Старик был бледен и явно не хотел говорить. В конце концов я спокойно, но довольно твёрдо приказала ему рассказать всё, что он знает. Напуганный изменением моего поведения, он выпалил:

— Батюшка ваш темницу держал, но чужих туда не пускал никого. Но уж вы-то и сами должны знать об этом, госпожа. Чего меня трогаете?

Я вздрогнула.

— Темница, значит… А где она находится? Покажешь?

Старик опустил глаза:

— Покажу, коли прикажете.

На этом и порешили…

Путь в темницу не зарос паутиной. Каменные ступени, ведущие вниз, не были покрыты пылью. Значит, этим проходом пользовались регулярно. Было сыро, холодно, противно. Атмосфера стояла жуткая.

Я взяла одного из близнецов и пошла вперёд — он освещал мне путь факелом.

Путь наш закончился у небольшой, потёртой от времени деревянной двери. Замка не было, но дверь не поддавалась.

— Варфоломей, разбей её топором, — приказала я.

Я сама не знала, что именно искала, но нужно было за что-то зацепиться. Возможно, интуитивно я шла к чему-то важному — и нашла.

В комнатушке, оказавшейся за дверью, обнаружился склад. Целая груда сундуков, набитых тканями, местами истлевшими от времени, а также непонятными бумагами, свитками и книгами.

Книги привлекли моё внимание больше всего. Стерев пыль с одной из них, я приоткрыла пожелтевшие страницы — и с изумлением поняла, что могу читать написанное.

«Записки лекаря Иоанна» — значилось на первой странице.

«Лекарское искусство иеромонаха Серафима» — называлась другая рукопись.

Я почувствовала трепет. Это была моя стихия.

Но почему эти книги спрятаны здесь и лежат, видимо, уже очень давно?

Я приказала Варфоломею аккуратно сложить их в корзины и отнести в мою комнату. Остальные сундуки тоже вынесли наверх — я собиралась пересмотреть их содержимое и определить, представляет ли оно хоть какую-то ценность. Этому поместью отчаянно нужны были средства…

* * *

Я погрузилась в чтение и просто пропала. Было так интересно разгадывать древние рецепты: прикидывать в голове, что реально, а что — нет; делать пометки, чертить на полях углём (чернилами я писать ещё не научилась). О том, какие из рецептов хочу попробовать на практике, думала постоянно.

Смутно помню, как мне приносили еду и как я ложилась спать. Кажется, провела за книгами целую неделю.

Ранним утром служанка разбудила меня испуганным криком:

— Госпожа! — она буквально влетела в спальню без стука. — Неподалёку от поместья — конный отряд. Боюсь… это может закончиться очень плохо. Все наши солдаты разбежались. Защищать нас некому.

Я нахмурилась.

— А кто-то может нам угрожать? — уточнила на всякий случай.

— Соседи могли прознать о нашем бедственном положении. Они могут захотеть прийти и захватить оставшееся, — ответила она встревоженно.

— Ладно, — сказала я, отложила книгу и поспешно стала одеваться. — Беги и прикажи братьям-близнецам немедленно закрыть ворота.

А сама прикинула, что неплохо было бы снять со стены в столовой огромный арбалет.

Да, я умела с ним обращаться. Стрельбой из лука занималась еще в школе. У нас был физрук, помешанный на фэнтези-мирах. Вот он и научил. Когда вернусь домой, найду мужика и скажу ему спасибо…