Глава 39 Гнусная тайна…

Юрий Александрович…

Прошло три недели с тех пор, как Юрий Александрович поселился в доме, который снимала его жена, как появился в лечебнице, которую она курировала, и молодой человек понял, что окончательно сходит с ума.

Ни разу, вообще ни разу он не заметил её за чем-то предосудительным. Всё, что она делала и как поступала, было образцом милосердия, мудрости и дисциплины. Он уже начал сомневаться в собственном рассудке и думать, что те тела в пещере ему просто-напросто привиделись. Но ведь был тот незнакомец с мечом, который ему угрожал! Его-то он помнил очень хорошо. И этот же незнакомец появлялся около лечебницы, а значит, был тесно связан с Еленой Николаевной.

Он ночами не спал, не понимая, как дальше поступить. Ведь пришёл сюда для разоблачения преступницы, а в итоге начал буквально очаровываться… Может это чары? Боже, неужели он начинает верить в подобную чушь?

Всякий раз, когда они возвращались из лечебницы домой, Юрий Александрович сталкивался с ледяным, ненавидящим взглядом парня-слуги, который был у Елены Николаевны кучером и мальчиком на побегушках. Тот был худощав, смазлив и почему-то крайне недолюбливал Юрия Александровича. Это наводило на мысли. Хотя представить этого парня с мечом, да ещё и в маске, было сложно. Слишком щуплый, слишком молодой. Нет, вряд ли он…

Жизнь с супругой в съёмном доме превратилась в странный ритуал. Они вместе завтракали, вместе отправлялись в лечебницу, вместе лечили пациентов, возвращались обратно, холодно прощались и расходились по разным комнатам. Ничего более не происходило.

Юрий Александрович отчаянно пытался расшевелить их отношения, но Елена Николаевна категорически его сторонилась. На вопросы отвечала скупо, всеми силами избегала его общества, зато в лечебнице старательно пользовалась его трудом.

Наконец эпидемия простудных заболеваний схлынула, и больных стало заметно меньше.

А потом заявился посол, господин Ульрих. Как оказалось, он был одним из меценатов лечебницы и, оказавшись рядом с Еленой Николаевной, стал открыто с ней флиртовать, совершенно не стесняясь того, что рядом находится её муж.

Это настолько взбесило Юрия Александровича, что он едва не бросился в драку, и лишь великое чувство собственного достоинства остановило его. Он наблюдал за ними со стороны и ненавидел каждую улыбку, которой его супруга одаривала посла.

У них что, отношения за его спиной? Как это вообще понимать?

Не выдержав и нескольких часов, Юрий Александрович вызвал Елену Николаевну на разговор.

Она с трудом согласилась отойти в сторонку, ссылаясь на то, что у неё очень много работы. Выглядела хмурой и недовольной. Юрий Александрович закипал.

— Как вы можете так открыто флиртовать с мужчиной, когда все вокруг знают, что у вас есть муж?

Она посмотрела на него недоверчиво:

— Так вы трясётесь о своей репутации? Не бойтесь, мы всего лишь мило общаемся. Мы с Ульрихом друзья.

— Друзья? — вскипел Юрий Александрович. — Да вы посмотрите на себя со стороны. Все эти улыбки… Он касается вашего плеча… Это немыслимо. Позор! Неужели делаете это мне назло? Вам хочется доставить мне как можно больше неприятных минут?

Она презрительно оглядела его с ног до головы:

— С чего вы взяли, что мне вообще интересны ваши чувства?

От этих слов молодой человек едва не задохнулся.

— Значит, вы вообще меня не воспринимаете всерьёз? — процедил он сквозь зубы.

Она прищурила глаза и спокойно ответила:

— А с чего бы? У нас фиктивный брак. И, кажется, пришло время подать на развод!

Так как он ничего на это не ответил, а просто замер в ошеломлении, Елена Николаевна обогнула его и ушла, не удостоив даже взглядом…

* * *

Бал-маскарад в княжеском дворце настиг меня совершенно неожиданно. В тот самый день, когда Юрий Александрович устроил мне демонстрацию ревности из-за посла, ему пришло письмо от князя с приглашением нас обоих на бал-маскарад.

Я сразу отказалась. У меня впереди несколько операций. Юрий Александрович демонстративно вздёрнул нос и ушёл. Прекрасно. Пусть идёт и шастает по своим балам, а я буду работать.

Я злилась на него. Злилась оттого, что все проявления его так называемой ревности были всего лишь из-за желания не ударить в грязь лицом перед окружающими. Такой же тщеславный дурак, как и его отец. Хотя почему я злюсь? Почему мне так неприятно?

А потому что за эти дни, пока мы работали вместе, я поняла: этот молодой человек — гений. Гений медицины. У него огромный талант. Он действительно прожигает своё призвание, занимаясь непонятно чем. И мне отчаянно, отчаянно хотелось бы это изменить.

Мне хотелось бы быть с ним откровенной, может быть, стать другом… чтобы приобщить к медицине навсегда, чтобы вместе спасать людей. Я же видела, что он искренне сострадает людям. Его спесь и высокомерие куда-то деваются, когда он начинает лечить пациентов.

Но между нами постоянно стена. Эта стена — его предупреждение против меня. Поэтому я сторонилась, поэтому и заявила о разводе. Он ничего не сказал. Но был зол и раздражён сверх меры.

Что ж, лучше уж так, чем продолжать играть эту гнусную комедию на публику. Кажется, мы достаточно разыграли из себя супружескую пару. Пора заканчивать этот фарс.

Но мне было больно. Я сама не могла понять почему. Неужели он мне действительно нравится? Боже, что за напасть!

Наверное, всё дело в том, что я всегда влюблялась в талантливых врачей. Это моя маленькая слабость…

* * *

На бал-маскарад я всё-таки смогу попасть: Николай Николаевич отложил операции на несколько дней. Но решила, что Юрию Александровичу об этом лучше не знать.

Когда он уехал, облачившись в свою лучшую одежду, я тоже начала поспешно собираться. Варю и Семёна брала с собой.

Варя постаралась на славу: она нарядила меня в лучшее платье, сделала невероятно красивую причёску. Где-то достала маску, закрывающую верхнюю половину лица. Ей я тоже подарила красивый наряд, чтобы она могла пойти со мной.

Приоделся и Семён, и стал выглядеть как настоящий принц. Я похвалила его, назвав красавчиком, а он неожиданно зарделся, как девица-подросток. Вот чудной…

Правда, я тут же вспомнила о его странных объятиях и немного огорчилась. Но, может быть, мне показалось? Может быть, он не испытывает ко мне ничего такого. Не хотелось бы давать пареньку ложную надежду…

В общем, уже через полчаса мы тряслись в карете и прибыли в княжеский дворец в самый разгар сбора гостей.

Блеск бального зала, одежд и драгоценностей, которые пестрели вокруг на многочисленных гостях, просто ослепил меня. Стало даже неуютно.

Не люблю такие мероприятия, но пришла сюда ради князя. Ради того, чтобы выразить ему благодарность. Всё-таки я многое успела достичь благодаря ему.

Варе и Семёну пришлось остаться в малом зале.

Я заранее надела маску и затерялась в толпе. Чувствовала свободу хотя бы от того, что меня вряд ли кто-то мог узнать. Я тоже никого не узнавала — просто потому, что в принципе не была особо знакома ни с кем из высшего света. Поэтому подумала, что побуду на балу всего пару часов — и уеду обратно, успокоив совесть тем, что исполнила свой долг.

Однако не прошло и десяти минут, как какой-то мужчина вынырнул из толпы, поклонился и протянул руку, приглашая на танец. Его глаза были скрыты под маской, но не узнать его я не могла: только посол Ульрих обладал таким исключительно выдающимся носом.

Честно говоря, я даже немного приуныла: надеялась остаться незаметной и неузнанной. Однако Ульрих безумно меня удивил, когда назвал по имени.

— Елена Николаевна, не откажите в маленькой просьбе. Я так ждал этого часа!

— Как вы меня узнали? — не удержалась от вопроса.

Его улыбка стала шире:

— Вы сияете, будто Ангел, поэтому я сразу же понял, кто эта прекрасная незнакомка!

Вот льстец! Но всё равно приятно…

И я не отказала ему в танце, предупредив, что с удовольствием оттопчу ему ноги. Он рассмеялся и повёл меня в вальсе легко и просто, и я почувствовала себя буквально летящей в его объятиях. Что-что, а танцевал посол отменно.

Я даже начала расслабляться в его объятиях, как вдруг он наклонился и шепнул мне прямо в ухо:

— Дорогая моя Елена Николаевна, вы не представляете, как тяжело мне находиться рядом и вами не обладать! Но знайте: я готов хоть сегодня отдать вам и сердце, и руку.

Я уставилась на него в недоумении, едва не пропустив несколько нужных движений.

— О чём вы говорите, уважаемый Ульрих? Я замужем.

Он загадочно улыбнулся и добавил:

— Простите, дорогая, но я достаточно умён, богат и обладаю связями, чтобы разузнать всё необходимое о вас. Во-первых, я знаю, что ваш брак фиктивен. А во-вторых… — его глаза странно блеснули. — Вы можете полностью на меня положиться. Никто и никогда не узнает о тех темных ритуалах, которые вы проводили в прошлые годы на территории своего поместья. Это навсегда останется тайной за семью печатями, обещаю вам, и я унесу ее с собой в могилу…

Я замерла, вытаращив глаза. Какие ещё ритуалы? Чем там занималась настоящая Елена Николаевна? Уж не колдовством с человеческими жертвами?

Громко сглотнула, с ужасом понимая, что совсем забыла об ужасном прошлом этой гнусной графини. И вот теперь это прошлое начинает меня настигать…