Глава 53 Финал…

Опасность исчезла, следствие закончилось, дознаватели покинули моё поместье. Наконец-то всё встало на свои места, и я чувствовала себя как выпотрошенная курица, у которой внутри ничего не осталось.

Сумку с лекарствами я припрятала от чужих глаз. Всё, чего мне хотелось, — это уснуть и проспать несколько дней, чтобы прийти в себя после всех этих сумасшедших событий. Если бы не Варя, я улеглась бы спать прямо в грязной одежде, но она настояла на том, чтобы я приняла ванну, помогла переодеться и собственными руками уложила меня в кровать. Я тут же провалилась в сон.

Сон был бесконечным, но ничего конкретного не снилось — всё та же суета.

Проснулась я от того, что кто-то нежно касался моего лица. Это было так неожиданно приятно, что я улыбнулась.

«Боже, наконец-то хороший сон», — подумала я.

Но прикосновения стали ещё более реалистичными, и в этот момент я почувствовала, что кто-то целует меня в губы. Я резко открыла глаза, ожидая очередной проблемы, но надо мной нависал Юрий Александрович, и он улыбался. Длинные волосы, взъерошенные и слегка завивающиеся, обрамляли его лицо. Он смотрел на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

— Что ты тут делаешь? — выдохнула я удивлённо, ведь мы по некоему незримому уговору жили в разных спальнях.

— Я просто не мог дождаться утра, извини, — прошептал муж, скатываясь с меня и укладываясь рядом.

Подперев голову руками, он уставился в потолок.

— Я всё время думал о тебе. Ты удивительная. И знаешь что?

Он повернулся ко мне и посмотрел нечитаемым взглядом.

— Я думаю, у тебя есть тайна. Огромная, невероятная тайна, о которой, я надеюсь, ты мне расскажешь.

Я испугалась. Неужели он догадался, что я из другого мира? Если трезво поразмыслить, оснований для этого было более чем достаточно. Я не только сходила в другой мир на его глазах, но и притащила оттуда высокотехнологичные вещи, знать о которых женщина из этого мира однозначно не могла. Естественно, у него возникнут вопросы. И что же я ему отвечу?

Мозг начал лихорадочно выдумывать оправдания, но совесть тут же запретила это делать. Хочу ли я строить наши отношения на обмане? Нет. Не хочу. Хочу быть откровенной. И если эта откровенность будет стоить мне счастья — что ж, так тому и быть. Никакой лжи. Меня уже тошнит от лжи!

Я тяжело выдохнула, и Юрий Александрович заметил перемену в моём настроении.

— Что случилось?

Он приподнялся и снова навис надо мной, тревожно заглядывая в глаза.

— Я тебя расстроил? Извини. Не слушай меня, дурака, отдыхай!

— Нам нужно поговорить, — ответила я, и мой взгляд приобрёл твёрдость.

— Хорошо, — осторожно сказал Юрий Александрович. — Я слушаю тебя.

Глаза его загорелись. Казалось, он действительно хотел узнать обо мне всё на свете.

Мне было трудно на это решиться, поэтому я сделала длинное вступление.

— Знаешь, я сейчас скажу тебе кое-что, что тебя, скорее всего, шокирует. Я не рассчитываю, что ты воспримешь это легко, но мне очень хочется, чтобы ты меня понял и отреагировал максимально адекватно.

— Ну не томи же уже! — воскликнул Юрий Александрович с нетерпением. — Да что ты такого можешь сказать, чего я уже не слышал? Между прочим, тебя считают маньячкой, убийцей и непонятно кем. Чем ты сможешь меня удивить?

Я печально усмехнулась.

— А если я скажу, что на самом деле я — душа, попавшая из другого мира в чужое тело?

Замолчала, вглядываясь в его лицо. Несколько мгновений он смотрел на меня с недоумением, а потом нахмурился.

— То есть ты хочешь сказать, — выдохнул муж, — что ты не настоящая Елена Николаевна? И что ты просто попала в её тело из другого мира?

— Да, — пришлось признать мне. — Внешне мы очень похожи, только она была моложе. Фактически мы словно один человек, но при этом совершенно разные. Я не знаю, почему так произошло, но я действительно всего лишь душа, занявшая это тело. Как тебе такая правда?

Следующие мгновения превратились для меня в вечность. Как тяжело ждать ответа от человека, которым дорожишь, ведь прямо сейчас он может отвергнуть тебя, испугаться, посчитать всё это чем-то отвратительным. Я боялась, что он отреагирует вовсе не так, как Семён.

И вдруг Юрий Александрович улыбнулся. Загадочно и мягко.

— Ах вот в чём дело, — произнёс он, выдыхая с облегчением. — Теперь всё стало на свои места. Значит, ты — это ты, а она — это она!

Он улёгся обратно на подушки и замер, уставившись в потолок.

«Какое скудное объяснение», — с досадой подумала я.

— И это всё? — не удержалась я.

Юрий Александрович вздрогнул и вдруг рассмеялся.

— Какая хорошая новость! — воскликнул он наконец. — Значит, Елены Николаевны больше нет и не будет, а вместо неё теперь будешь ты?

— Ну… что-то вроде того, — смутилась я.

— Чудесно!

Он резко повернулся ко мне, заключил в объятия и прижал к себе. Я замерла на его груди, боясь даже вдохнуть.

— Ты действительно рад? — наконец спросила я.

— Ну конечно!

Его пальцы пробежались по моим волосам и начали гладить меня по голове, как ребёнка. У меня закружилась голова.

— Конечно, я рад. Меня хотели женить на сущей ведьме, которая, как я теперь понимаю, действительно была убийцей и маньячкой. А женился на прекрасной деве, полной загадок и очарования. И этот ангел, я надеюсь, со мной навсегда. Ты ведь не собираешься возвращаться в свой мир?

— Нет, нет! — поспешно воскликнула я. — Я не хочу. Я хочу остаться с тобой!

Вот и я призналась. Призналась в своих чувства.

Юрий Александрович улыбнулся.

— Как хорошо, что ты пришла из другого мира и стала моей…

Его слова, простые, не вычурные и не нарочито романтичные, поразили меня своей искренностью и наполнили сердце радостью и благодарностью.

Я почувствовала себя такой любимой, что едва не задохнулась от переполнявших чувств. Юрий Александрович слегка отстранил меня и заглянул в лицо.

— Я буду любить тебя вечно, иномирная дева, — прошептал он и осторожно наклонился к моим губам.

Я обвила его шею руками и ответила на поцелуй с горячностью и полной отдачей. Юрий Александрович вспыхнул, как факел, и мы любили друг друга всю оставшуюся часть ночи, становясь наконец настоящими мужем и женой, делясь чувствами, верностью и привязанностью, наслаждаясь самим фактом нашего существования рядом и благодаря судьбу за её странные повороты.

На рассвете, утомлённые, но счастливые, мы уснули в объятиях друг друга, чтобы утром проснуться и начать новую жизнь.

* * *

Посол Ульрих требовал от князя Всеволода отправки на родину, но тот не отпустил его. Злодея судили и посадили в темницу — в самую строгую тюрьму княжества, находящуюся на одном из прилегающих к суше островов.

Юрий Александрович довольно скоро отправился к отцу, чтобы разузнать, каким образом на месте его разработок оказался Ульрих. Данилин-старший признался, что его просто-напросто купили. Посол предложил Александру Петровичу настолько приличную сумму, что старик махнул рукой и согласился. Всё равно за полтора месяца работы он ничего толком не откопал около реки и разочаровался.

Взяв золото, он быстро покинул разработки и, как выразился Юрий Александрович, хорошо, что, в принципе, остался жив. Возможно, Ульрих планировал избавиться также и от него, но позже — когда получил бы сокровища. К счастью, до этого не дошло.

А вот некоторые другие новости, которые муж привёз по возвращении в поместье, поразили меня в самое сердце. Когда я вышла его встречать, и он спешился с лошади, чтобы поскорее обнять меня, я сразу почувствовала, что с ним что-то не так. Юрий Александрович был весьма опечален и выглядел подавленным, избегал смотреть мне в глаза.

— Что случилось? — я схватила его за руку. — На тебе лица нет!

— Да так, ничего, — попытался отмахнуться муж, но я от него не отстала.

Мы вошли в дом. Я отправила его в малую гостиную, сама потчевала чаем, всячески пыталась развеселить, но Юрий Александрович выглядел крайне подавленным. И тогда я не выдержала.

— Если ты немедленно не расскажешь мне всё как есть, я поссорюсь с тобой!!!

Кажется, это был серьёзный аргумент, потому что муж вздрогнул и обречённо выдохнул.

— Хорошо, — произнёс он, опуская глаза. — Я давно принял решение, что между нами не будет никакой лжи и тьмы, что мы будем открыты друг перед другом так, будто уже на небесах. Поэтому я должен признаться тебе в некоем злодеянии, произошедшем по вине моей семьи.

Я навострила уши. Это было что-то новенькое.

Он рассказал, что, оказавшись дома, пообщался с матушкой. Она закатила ему истерику, требуя, чтобы он немедленно развёлся со мной, говоря, что такая жуткая женщина ему точно не подойдёт. Когда же Юрий Александрович заявил, что любит меня и собирается жить со мной всю оставшуюся жизнь, она в гневе выпалила, что яда, к сожалению, оказалось недостаточно, чтобы уничтожить такую мерзкую крысу, как я.

Юрий Александрович несколько мгновений переваривал эту фразу, а после жёстко потребовал ответа. Разрыдавшаяся мать призналась, что несколько месяцев назад именно она отравила воду в моём поместье, чем и вызвала ту самую странную эпидемию, которая в большей степени показалась мне аллергической реакцией.

Погибло несколько человек. Остальные выжили. Погибла и сама Елена Николаевна. И только благодаря мне бо́льшая часть слуг была спасена.

Я ужаснулась подобному признанию. Юрий Александрович пришёл в бешенство и пообещал матери, что не пожалеет её за подобное. Она, конечно, разрыдалась, умоляла о милости, просила прощения, и лишь когда пообещала вымолить его у меня на коленях, он немного смягчился.

Теперь он смотрел на меня виноватым взглядом.

— Леночка, — наконец произнёс он. — Я понимаю, что её преступление вопиющее и достойно самой жестокой кары, но она просто находится под влиянием горделивых родственников и невероятно глупа. Я не знаю, как поступить, и на тебя давить не стану. Если ты решишь, что мою мать стоит отправить к дознавателям, так и будет. Но я надеюсь, что ты проявишь к ней милость всего один раз и позволишь ей попросить прощения.

Честно говоря, подобный поворот ужасно сбил меня с толку. Я привыкла к тому, что всякое преступление должно быть соответствующим образом наказано, но здесь ведь совершенно другой мир и другие порядки. Да, из-за злобной натуры этой женщины погибли ни в чём не повинные люди, но мне ли сейчас становиться судьёй? Не для того ли я пришла в этот мир, чтобы спасать?

— Что ж, — произнесла я наконец, — я верю, что небесное правосудие существует, и однажды каждый ответит за всё. У меня просить прощения бесполезно, а вот семьи тех людей, которые погибли, должны получить утешение в своей скорби. Пусть твоя мать проявит милосердие и вознаградит каждую семью, пострадавшую по её вине.

Юрий Александрович несколько мгновений смотрел мне в лицо, а потом облегчённо выдохнул.

— Ты действительно ангел милосердия, Леночка. Я благодарю тебя за это мудрое решение…

Свекровь продала все свои украшения и раздала деньги тем слугам, которые пострадали из-за её злобы. Конечно же, никто не объявил им, почему вдруг госпожа принесла такие жертвы. Они приняли деньги с превеликой благодарностью, а свекровь со слезами на глазах возвратилась в своё поместье.

Наконец-то мы с Юрием Александровичем смогли переключиться на то, что любили больше всего, — на медицинскую практику. Заговорили о том, что хотели бы однажды открыть хотя бы одну лечебницу в квартале нищих.

Я показала ему все лекарства, которые захватила с собой с Земли, рассказала о каждом. Он с восхищением, изумлением и трепетом рассматривал каждую вещицу, будто она пришла не из другого мира, а с самого неба. Потом требовал, чтобы я рассказывала о том, как жила там.

Я поведала о летающих колесницах и о тех, что ездят без лошадей. Показала пластиковые шприцы. Он никак не мог понять, из какого материала они сделаны, и был в полном восторге. Я видела, что ему безумно хочется посмотреть на мой мир своими глазами, но, пожалуй, это было невозможно.

Семёна и его семью мы вознаградили и возвысили. Он стал капитаном стражи в моём поместье со всеми причитающимися привилегиями. Теперь это был не измождённый больной слуга, а завидный жених, на которого заглядывались все служанки.

До смерти влюбилась в него и Варенька, моя дорогая помощница. Я не раз замечала, какими глазами она смотрит на Семёна, как провожает его взглядом, как тяжело выдыхает и опускает голову. Сердце моё сжималось, потому что я косвенно была виновата в том, что Семён не обращал на такую замечательную девушку внимания. И хотя с тех пор, как мы вновь обосновались в моём поместье, парень никак не проявлял ко мне своих чувств, я переживала, что его влюблённость в меня никуда не делась.

Наконец однажды я нашла Варю, горько плачущую посреди коридора, схватила её за руку, завела к себе в комнату и потребовала объяснений. Она смотрела на меня несчастным взглядом, а потом буквально бросилась мне в объятия и разрыдалась на плече.

— Я… я призналась Семёну в своих чувствах, — всхлипывала она, — а он грубо отверг меня. Это так больно, госпожа! Моё сердце разбито…

Я попыталась успокоить её, при этом злясь на Семёна. Неужели нельзя было сказать этой девушке как-то аккуратно? Когда он признавался мне в чувствах, я старалась щадить его эмоции, всячески поддерживала его, а он оказался так груб! Надо устроить ему выволочку.

Но, к сожалению, до этого не дошло.

Уже на следующее утро муж заявил о том, что купил здание, которое мы будем использовать для нашей новой лечебницы. Естественно, мы сразу же укатили в столицу, чтобы на него посмотреть. Оно было просто огромным и идеально нам подходило, а из-за того, что находилось на стыке между кварталом ремесленников и кварталом нищих, стоило совсем недорого.

Я понимала, что вложиться придётся немало. Здание требовало ремонта, в нём не было окон. Но тысячи людей благодаря ему смогут получить помощь и остаться в живых.

Нам нужны изменения в самом законодательстве, повторяла я снова и снова. Богатые люди должны добровольно поддерживать помощь беднякам. Нужно создавать фонды и завлекать аристократов участвовать в этих делах.

Идея пришла внезапно.

Вскоре среди светского общества стал распространяться некий слух, что знаменитая лекарка Елена Николаевна Данилина имеет возможность лечить богатых людей весьма элитными лекарствами, аналогов которых просто не существует в этом мире. Её лекарства способны избавить от самых разных недугов. Взамен, вместо оплаты, нужно было стать членом её клуба и ежемесячно жертвовать в фонд поддержки медицины некую, не очень крупную сумму денег.

Аристократы, конечно же, были обычными людьми, и многие из них страдали болезнями и недугами, которые отчаянно мешали жить. И вскоре вереница любопытных и больных потянулась ко мне. Меценатами нашего фонда стали десятки состоятельных людей.

Я, конечно же, лечила их лекарствами, взятыми из своего мира. Да, этих лекарств надолго не хватит, столь совершенных аналогов я здесь не создам. Но это было хотя бы отличное начало.

Мы очень быстро сделали в лечебнице ремонт, вставили окна, и в день открытия были крайне взволнованы.

Предполагалось, что люди, имеющие хотя бы какой-то доход, будут платить минимальную цену за услуги, а обездоленных и нищих станут принимать бесплатно. Каким образом нам придется оценивать платёжеспособность тех или иных, пока было трудно сказать, но я считала, что и с этим мы обязательно разберёмся.

* * *

Варя выплакала, казалось, все слёзы. За последние два месяца, с тех пор как Семёна возвысили и он, одетый в форму капитана стражи, стал выглядеть ещё более привлекательным, она истерзала всё своё сердце. И наконец-то устала. Пришла апатия. Похоже, он никогда не влюбится в неё — это факт.

Всем было известно, что Семён беззаветно любит госпожу. Такие мужчины не женятся, не заводят семьи, а преданно служат той, чьё сердце никогда не смогут завоевать. Варя безумно завидовала Елене Николаевне, но в то же время понимала, почему Семён влюбился именно в неё. Она была прекрасна и телом, и душой, и ни одна служанка не могла сравниться с ней в этом.

Однако это не избавляло Варю от боли. Просто сейчас, после долгих мучений, боль окончательно притупилась или ушла куда-то глубоко-глубоко в душу, оставив после себя лишь пустоту.

В тот же день в поместье появился Василий Петров, добрый товарищ и друг господина Данилина. Он был из простолюдинов, не красавец, где-то неказистый, но с умным и чистым взглядом. Как человек он Варе понравился сразу, при первом же знакомстве.

Так как Юрия Александровича на месте не оказалось, Василий собрался уходить, но вдруг задержался и попросил Варю проводить его до ворот. Мол, такое обширное поместье — можно и заблудиться ненароком. Варя, конечно, не поверила, что это правда, но решила проводить мужчину. Возможно, ему просто так же одиноко, как и ей, и он хочет с кем-то поговорить.

Пока они шли коридорами, спускались по низкой каменной лестнице, проходили по двору, он всё время улыбался и рассказывал о своей бесхитростной жизни. Говорил о доме в деревне, где проживают его родственники, и о многом другом.

Слушая его монотонный, мягкий голос, Варя ощущала, что расслабляется. Да, наверное, рядом с таким человеком легко и спокойно. Наверное, если бы её полюбил такой человек, она не знала бы ни горя, ни бед. Да, не было бы в её жизни трепетаний, дрожи сердца, эмоциональных качелей. Ну и ладно — разве в них счастье? Главное — уверенность в завтрашнем дне, покой и мир.

Варя выдохнула, решив ни о чём не думать — ни о том, о чём хочется, ни о том, о чём надо.

Они как раз подошли к воротам и остановились. Василий развернулся и слегка поклонился.

— Спасибо, барышня, что проводили меня сюда. Было очень приятно вас увидеть, — начал он прощание, а потом вдруг изменился в лице.

Он на мгновение стал каким-то смущённым, растерянным, снял с головы шапку, начал мять её пальцами и наконец произнёс:

— Я хотел бы, Варенька, пригласить вас на свидание в парк в эти выходные. Мы могли бы вместе покормить лебедей на озере, поесть засахаренных фруктов, поболтать о жизни. Вы ведь, наверное, устали сидеть в четырёх стенах?

Девушка вспыхнула, ошеломлённо глядя в порозовевшее от волнения лицо молодого человека. Он зовёт её на свидание — значит, её мысли о нём не выдумка, он действительно ею интересуется.

Ещё неделю назад Варя жёстко бы отвергла это предложение, но сейчас, когда её сердце устало страдать от безответной любви, она вдруг задумалась: а ведь это могла бы быть хорошая альтернатива собственным мучениям. Ну а почему нет? Семён никогда, никогда не обратит на неё внимания, а ей уже давно пора замуж. Скоро старой девой называть будут…

Она взяла и согласилась.

Василий Петров просиял. Они условились встретиться возле этих ворот в субботу, и он убежал, радостно оглянувшись ещё разок.

Варя выдохнула, развернулась и поплелась обратно в поместье. Однако на входе лицом к лицу столкнулась с Семёном. Он был так красив в своей форме, с развевающимися длинными волосами и суровым взглядом.

Варя вздрогнула и попятилась, уступая ему дорогу. Однако парень её не пропустил.

— Кто это? Что он от тебя хотел? — буркнул он хмуро, изумляя служанку до глубины души.

Она подняла на него глаза и уставилась на смазливое лицо с непониманием.

— Это был Василий Петров, дознаватель, друг нашего господина, — произнесла она осторожно.

— Но что он хотел от тебя? — не унимался Семён.

Его раздражение всё больше изумляло Варю. Она искренне не могла его понять. Что он к ней прицепился? Или думает, что после того, как она призналась ему в чувствах, он имеет право вести себя с ней по-свински?

Подобные мысли заставили девушку возмущённо вздёрнуть подбородок и произнести:

— Василий пригласил меня на свидание в эти выходные, и я согласилась. Мы собираемся прекрасно провести время. А теперь разрешите мне пройти — у меня много дел.

Обогнув Семёна, Варя умчалась прочь, дрожа от негодования. Он теперь будет контролировать её жизнь, как будто она ему что-то должна? Ещё чего!

* * *

Семён смотрел перед собой и ничего не видел. Странные чувства, овладевшие его душой, изумляли его до глубины. Что с ним происходит? Почему, когда он увидел Варю вместе с этим хлыщом, его накрыла дикая раздражительность? По взгляду этого дознавателя он сразу понял, что Варя ему понравилась.

Казалось бы, что в этом такого? Это не его дело. Но Семён всё никак не мог успокоиться.

Не понимая, что с ним происходит, он забрался на одну из башен и вышел на смотровую площадку. Оглядывая окрестности и чувствуя, как ветер пытается сорвать с него плащ, парень пытался разобраться в самом себе.

Казалось, его чувства к Елене Николаевне никуда не делись. Он так привык к их присутствию, что перестал обращать на них внимание. А ведь что-то изменилось с тех пор, как он принял факт, что она никогда не будет принадлежать ему, что она любит своего мужа и навсегда останется для него лишь хозяйкой.

За последнее время Семён успокоился. Решил, что будет просто покорным слугой, защитником. Тем, кто посвятит свою жизнь служению ей. И именно так он и жил всё это время. Он больше не мечтал о ней по ночам, не вздыхал всякий раз, как видел её, потому что переключился на совсем другую цель. Его жизнь отныне принадлежала только ей — навсегда. И он навсегда останется в роли её слуги.

Девушек, которые в последнее время крутились вокруг него, он всячески и довольно грубо отшивал. Они ему так надоели, что сил терпеть уже не было. Большим разочарованием для него оказалось и то, что даже Варя, близкая помощница Елены Николаевны, умудрилась в него влюбиться. Да ещё и подошла в со своим признанием в такое неудачное время, когда он был особенно раздражён.

Ответил он ей, конечно, грубовато, за что его потом мучила совесть, но… возможно, так даже лучше. Пусть не питает ложных надежд.

Они с Варей многое пережили рядом. В самые трудные для госпожи времена именно они вдвоём всегда были рядом, на подхвате. Вместе решали множество вопросов. Он знал Варю как верную, благоразумную и честную девушку. Да, она была симпатичной, но сердце Семёна занято. Никогда, никогда он не впустит туда никого, кроме госпожи Елены!

Но сегодня произошло нечто странное — то, с чем он никак не мог разобраться. Почему его так вывела из себя мысль о том, что Варю может забрать Василий Петров? Почему этот дознаватель вдруг стал казаться ему таким отвратительным, что хотелось прибить его ненароком? А эти улыбки… фу! Улыбки, которыми он одаривал служанку, казались Семёну мерзкими.

Разве ему есть какое-то дело до того, с кем будет проводить время Варя? Нет, ему всё равно. Однако… не всё равно.

Что же это значит?

* * *

Василий Петров пришёл в назначенное время. К несчастью, Семён задержался на тренировке и слишком поздно вспомнил о назначенном свидании. Когда же рванул к воротам, то увидел, как двуколка, в которой сидели дознаватель и Варя, поспешно укатила в сторону столицы.

Вспышка ярости, охватившая Семёна, была сокрушительной.

Он разрубил тренировочное чучело так, что от него остались одни щепки. Солдаты сторонились командира, перешёптываясь и гадая, что на того нашло. А он и сам не мог понять, что происходит.

С тех пор Варя стала ходить на свидания с дознавателем каждые выходные. И всякий раз Семён злился до потери пульса. Но не лез к ним. Боролся с собой, как мог, надеясь, что эти безумные чувства пройдут. Однако они лишь нарастали.

И вот однажды он стал свидетелем их прощания у ворот после свидания.

Подойдя к Варе, Василий наклонился и чмокнул её в щёку. И в этот миг с Семёном что-то произошло.

Он рванул к ним, и если бы Василий Петров не умчался прочь на двуколке, вероятно, затеял бы поединок. Вместо этого Семён схватил Варю за руку и потащил за собой. Она вырывалась, требовала объяснений, но он уже ничего не слышал.

Парень завёл её в один из глухих коридоров и развернул к себе. Ярость клокотала в груди огнём.

— Как ты можешь… — процедил он яростно, — позволять себе такие бесчестия прямо у ворот нашей госпожи!

Служанка смотрела на него с ужасом в глазах.

— Вы что, совсем с ума сошли, командир? — бросила она обиженно. — Какие бесчестия? Я думаю, что Василий вот-вот сделает мне предложение, и мы станем женихом и невестой. Не лезьте в мою жизнь! Вы меня больше не интересуете. Я вас больше не люблю. Оставьте меня в покое!!!

Эти слова будто вырвали у Семёна что-то из груди. Он вдруг почувствовал страшную, чёрную пустоту, будто потерял нечто самое важное.

Яростно зарычав, он притянул девушку к себе и накрыл её губы жёстким, требовательным поцелуем. Её губы оказались мягкими и податливыми, нежными, как шёлк. Варя обмякла в его объятиях и ответила — робко, неумело.

Когда волна ярости схлынула, её сменило ясное, пугающе очевидное понимание: она ему нравится. Нравится её лицо, её запах, её губы. Ему нравится, как она смотрит, как ходит, какого цвета у неё глаза.

Это было не похоже на восхищение Еленой Николаевной. В хозяйке он любил неземной образ, идеал, который манил и будоражил. А чувства к Варе оказались крайне приземленными, но… живыми и настоящими.

Ему вдруг отчаянно захотелось забрать её себе и никогда больше не отпускать.

Парень отстранился, заглянул в затуманенные глаза Варвары и, тяжело дыша, проговорил:

— Больше… не ходи на свидания… с Петровым. Ходи на свидания… со мной.

Варя округлила глаза.

— Ты издеваешься надо мной⁈ — воскликнула она, и глаза её наполнились слезами. — Ты просто играешь со мной, да?

Она попыталась вырваться, но он не отпустил.

— Не играю… — глухо сказал Семён. — Я говорю искренне. — Он замялся, переступая через гордость. — Ты нравишься мне, Варвара. Очень! Жаль, что я понял это только сейчас…

Он сказал это!!!

Варя перестала плакать, и в глубине её глаз вспыхнула надежда.

— Правда?.. — прошептала она и вдруг счастливо улыбнулась. — Тогда я… согласна.

Да, она по-прежнему любила только его…

* * *

Один год спустя…

Юрий Александрович мчался к реке на всех парах. Он был так расстроен, что умудрился наорать на каждого слугу, которого встретил. А всё потому, что его дорогая Леночка довела его до этого. Как она могла отправиться в это путешествие, ничего ему не сказав?

Он соскочил с лошади и ринулся в проход, умело замаскированный под кучу свалянных веток. Протиснулся в дыру и начал спускаться вниз по тёмному коридору, успев поджечь огромный факел.

Сегодня утром он проснулся и обнаружил письмо, в котором дорогая супруга сообщала, что собирается сходить в родной мир и принести ещё лекарств — имеющиеся были на исходе. Он настолько испугался, что чуть не сошёл с ума. И теперь нёсся, как сумасшедший, чтобы остановить её, если только она ещё не успела никуда уйти.

А если она не вернётся? А если он останется без неё навсегда — что тогда будет? Почему она об этом не подумала? Как она могла так рисковать, как?

Эх, если только он её догонит, то устроит ей серьёзную взбучку!

Когда Юрий Александрович оказался внутри глиняной пещеры, то с ужасом заметил, что та пуста. Жена ушла.

Сразу же навалилась тоска. Ужасное чувство потери и злость сменились отчаянием. Он прождал её больше двух часов и чувствовал, как отчаяние постепенно уступает место апатии.

И вдруг портал замерцал.

Рябь, пробежавшая по воздуху, стала ярче, и через мгновение, буквально из ниоткуда, выплыла она — его дорогая супруга.

На ней было странное одеяние. Вместо длинного красивого платья — штаны, куртка непонятного вида, волосы завязаны в хвост. Впереди себя она толкала очень странную тележку, забитую какими-то мешками, тряпками и свёртками до отказа. Более того, на ней болтались несколько сумок, превративших её в навьюченного осла.

Вынырнув из портала и отойдя от него на пару шагов, Елена Николаевна облегчённо выдохнула и пробормотала:

— Боже, как я устала… И почему всё такое тяжёлое?

Казалось, она не заметила присутствия Юрия Александровича.

А он… он бросился к ней, напугав до чёртиков и заставив вскрикнуть от неожиданности, схватил за плечи, собираясь наорать, но вместо этого наклонился и стал покрывать её лицо поцелуями.

— Жестокая, жестокая жена! — бормотал он. — Как ты могла сотворить со мной такое? Как? Я же… я же чуть с ума не сошёл!

Молодая женщина отстранилась и виновато уставилась ему в лицо.

— Прости, но я уверена, что ничем не рисковала. Проход надёжен, а нам так нужны лекарства! Посмотри, сколько лекарств я собрала. Это было очень непросто, поверь мне. Но теперь мы несколько лет сможем пополнять наш фонд, и тысячи бедных людей обретут надежду на новую жизнь.

Юрий Александрович понимал, что она права. Что она пошла на риск лишь для того, чтобы продолжать великое дело милосердия. Но боль и страх всё ещё клокотали в груди.

Он стянул с неё тяжёлые сумки, обнял и прижал к себе.

— Больше никогда так не делай, слышишь? — прошептал аристократ дрогнувшим голосом. — Бери меня с собой. Я буду тебя защищать. Не позволяй мне больше никогда в жизни оставаться без тебя!

— Ладно, — прошептала Елена Николаевна, пряча лицо у мужа на груди. — Хорошо, обещаю. В следующий раз мы пойдём в мой мир вместе.

— Смотри, ты пообещала! — усмехнулся Юрий Александрович и облегчённо выдохнул. — Мы с тобой одно целое и никогда больше не должны разделяться.

— Хорошо-хорошо, — успокоила его Елена Николаевна. — Думаю, в моём мире тебе понравится.

— Мне понравится везде, где будешь ты, — ответил Юрий Александрович и поцеловал её в макушку…

КОНЕЦ