Глава 4

Винс

В обычной ситуации я бы не упирался. Взял бы то, что мне предлагают, и воспользовался подвернувшейся возможностью. Так я поступаю всегда. Но сейчас мы не в обычной ситуации. Что-то подсказывает мне, что с Элисон не прокатит так, как я привык обращаться с женщинами. С ней нужно аккуратно. Она так вела себя у озера, будто не знает, что делать. Наслаждается ситуацией, но, как поступить дальше, куда положить руку, где провести губами, что сказать и как прижаться, не знает. Вряд ли Элисон девственница, хотя, я не исключаю и такого варианта. И, обычно, даже сама мысль о ее неопытности оттолкнула бы меня. Я привык иметь дело с женщинами, которые знают, чего хотят, и готовы подчиняться. Но в Эли меня заводит именно эта ее неопытность, робость. Как будто медленно распаковываешь рождественский подарок, предвкушаешь, что там будет нечто, о чем ты давно мечтал или чего хочешь до дрожи.

Вчера, после нашего возвращения с озера, я занимался рутинными делами, продолжил терапию с Одри, которая на удивление хорошо поспала днем. Я планирую через пару дней подключать гипноз, потому что она поставила слишком короткие сроки для того, чтобы избавиться от страхов и душевной боли. И мы будем продолжать даже по возвращении в Вегас, но сегодня Одри выдает мне такую идею, что даже у меня – психиатра со стажем – волосы шевелятся на затылке.

– Через два месяца, Винс, я хочу, чтобы Келлан провел со мной сессию.

Мои глаза округляются, и я давлюсь кофе. Она заботливо стучит по моей спине и заглядывает в глаза. В ее взгляде столько решимости и безумства, что меня практически окатывает жаром. Но она сейчас не то что не готова, Одри чертовски далека от сессий в БДСМ-клубе, как будто она и Тема находятся на разных планетах.

Я откашливаюсь и выпрямляюсь.

– Одри, это идиотская затея.

– Правда? – устало спрашивает она, откидываясь на подушки. Сегодня прохладно, и Одри притащила в беседку плед, чтобы закутаться в него.

– Правда.

– Тогда расскажи мне план, доктор. Как долго я буду всего бояться?

– Два месяца – это крайне малый срок, даже с учетом гипноза.

– Так сделай так, чтобы мне этого хватило. – Я молчу, а она тяжело вздыхает и продолжает: – Винс, я не хочу бояться каждой тени. Я устала шарахаться и ждать, что кто-то причинит мне боль. В этом долбаном страхе я живу всю свою жизнь. Сначала боялась разочаровать маму, которая растила из меня инкубатор для миллионера. Потом боялась призрачной тени своего будущего мужа, потому что не знала, кого отец выберет мне в спутники жизни. Дальше он выбрал человека, который меня чуть не убил, а теперь, когда он мертв, я боюсь чужих прикосновений.

– Одри, но сессия – это охренительно плохая идея. Ты можешь просто переспать с Келланом и успокоиться.

– Не могу.

– Не дури, Одри. Говорю тебе как врач: это тебя сломает. Тебе сейчас кажется, что ты разбита, но после сессии от тебя останется только пыль.

– Что ты предлагаешь?

– Спокойно и планомерно двигаться к цели. – Она качает головой, но я не даю ей и слова вставить. – Сначала перестать бояться чужих касаний, лечиться от страхов и кошмаров, панических атак. Медленно входить в отношения с Келланом. Детка, он полон терпения, только бы помочь тебе. – Она сильнее мотает головой, глядя в одну точку. – Потом можно попробовать петтинг, за ним легкий секс, а уже примерно через год можно подумать о сессии.

На последнем предложении она резко вскидывает голову и впивается в меня взглядом. Острым, как бритва, полным страха и злости.

– Через год?! – спрашивает, повышая голос. – Через год я удавлюсь, Винс! Я не могу постоянно жить в страхе, ожидая, что вот-вот появится кто-то, кто нанесет мне еще больше вреда.

– Поэтому мы и проводим терапию. Чтобы ты перестала ждать плохого и сосредоточилась на хорошем в своей жизни. Смотри, – я устраиваюсь поудобнее, – ты перечислила все факторы страха, которые держали тебя в напряжении много лет. Я хочу, чтобы ты осознала, что они больше не влияют на твою жизнь. Ты достаточно взрослая и свободная, чтобы не зависеть от мнения матери и не выходить замуж за того, кого выберет отец. Угроза нанесения увечий миновала со смертью Кенвуда, как и угроза стать женой монстра. В твоей жизни остались только Келлан, друзья и широкая дорога, направление которой ты вбираешь сама. Опасности нет, Одри. Она миновала. И мы будем убеждать тебя в этом, пока ты не поверишь.

***

Я несусь через лес, набирая скорость. Мне нужно выплеснуть все то, что я насобирал от Одри. Весь негатив, который она выплеснула на меня. Терапия изматывает не только пациента, но зачастую врачу тоже достается немало. Особенно если учитывать то, что Одри для меня не чужой человек.

Переключаю мысли, чтобы сбросить с себя эту тяжесть, и теперь думаю не об Одри, а об Элисон. Сегодня она особенно притихшая, и я знаю, почему. До нее дошел смысл всего произошедшего на озере. Врач во мне говорит, что надо побеседовать с девочкой и объяснить ей, что все в порядке, это был сиюминутный порыв. Но мужчина наслаждается ее смущением, ловит взглядом розовеющие щеки, дрожь пальцев в моем присутствии. Она трепещет, когда я рядом, и мое эго выпрямляет спину, выпячивает грудь и жадно впитывает каждую реакцию. Элисон потрясающая.

Она сама не отдает себе отчет в том, насколько сексуальна. Как будто ей всю жизнь говорили, что она серая мышка и не достойна чего-то экстраординарного. И у меня аж пальцы зудят показать ей, чего именно она достойна. Но тут мне придется притормозить, потому что, если я буду показывать ей это в обычной своей манере, вряд ли смогу убедить ее в том, что она – особенная. Скорее, продемонстрирую, что она достойна только шлепков и развлечений. Так что мне нужно разработать план и продумать, как я буду распечатывать свой подарок. Медленно и со вкусом, наслаждаясь каждой секундой сладкого предвкушения. То, что я этот подарок распечатаю, нет никаких сомнений, потому что Элисон уже крепко засела в моих мыслях.

А потом мысленно резко притормаживаю и спрашиваю себя, имею ли я моральное право хоть что-то начинать с этой девочкой, учитывая немалый багаж за своей спиной. У меня есть… прошлое. И вряд ли Элисон готова будет с этим мириться. Да ни одна женщина не будет готова, если так поразмыслить. Только если ее влюбить в себя, а потом уже вывалить лучшую часть. Но это было бы жестоко, и даже такая эгоистичная скотина, как я, это понимает. Да, наверное, лучше отказаться от этой идеи. А то намечтал себе: подарок, Рождество…

На обратном пути я чувствую себя гораздо лучше. Мысли очистились, и теперь я могу рассуждать здраво. Поравнявшись с озером, спускаюсь вниз и испытываю чувство дежавю. В нем снова плавает Элисон, и мне хочется надрать ей задницу за непослушание. Давлю в себе эмоции, в который раз напоминая себе, что она мне не принадлежит. Пока что. И вот так просто все доводы рассудка рассыпаются в прах, отступая в темный уголок под напором желания.

Я подхожу к озеру и любуюсь тем, как она плавает. Но тело напряжено, оно готово снова броситься в воду за ней. Поэтому я стягиваю кроссовки, носки и штаны, чтобы быть готовым в любую секунду. А потом, не дождавшись очередного провала Элисон, сам ныряю в озеро. Когда выплываю, она глазеет на меня широко распахнутыми глазами, барахтаясь в паре метров от меня. Я подплываю ближе.

– Доброе утро, – здоровается она, видимо, пытаясь увести меня от опасных мыслей. Как будто боится снова разозлить.

– Не такое уж оно и доброе, Элисон, если я снова застал тебя плескающейся в озере в одиночестве.

– Сегодня вода теплее.

– Это не оправдывает твоего безрассудного поступка.

Черт, не могу сдержаться. Чувствую, как брови съезжаются к переносице, а лицо хмурится. Я разговариваю с ней, как со своей сабой, и это не очень хорошо. Потому что Элисон знает меня без году неделю и может воспринять этот тон враждебно. А мне нужно, чтобы она была ко мне расположена.

– Я…

Медленно выдыхаю, перестраиваясь. Чтобы не пугать и не напирать, как я умею это делать.

– Не волнуйся, я уже на месте. Если вдруг в этот раз судорога выберет меня, рядом со мной есть медсестра, которая умеет оказывать первую помощь, – говорю, расслабляя лицо.

Элисон теперь смотрит с еще большей опаской. Видимо, подозревает у меня биполярное расстройство. Это веселит еще больше, и я, не сдержавшись, улыбаюсь. Элисон вторит моей улыбке, но как-то неуверенно и слегка натянуто. Я так и слышу, как у нее в голове крутятся шестеренки, и она прикидывает, стоит ли так бездумно доверять мне.

– Я поплаваю, – говорю ей и, подмигнув, удаляюсь, оставляя Элисон делать собственные выводы в отношении меня.

Пока гребу, прокручиваю в голове картинку ее твердых сосков под водой. Сегодня она была предусмотрительнее и пошла плавать в белье, но это ни хрена не спасает ее. Потому что, когда гребу назад, вижу, как она выходит из воды в светло-сером хлопковом комплекте, трусики которого облепили ее задницу, словно вторая кожа.

– Блядь, – вырывается из меня, и я наворачиваю еще несколько кругов по озеру, пока не убеждаюсь, что не наброшусь на девушку, как только окажусь на берегу.

Элисон уже завернута в полотенце, сидит на покрывале и читает книгу.

– Что читаешь? – спрашиваю, натягивая штаны.

– «Клиническая анатомия», – отвечает она, поворачивая книгу обложкой ко мне. Я хмыкаю и присаживаюсь рядом.

– Увлекательное чтиво. Я думал, девушки твоего возраста увлекаются любовными романами.

– Я читаю их под одеялом ночью, – парирует она и запускает необратимый процесс.

– А чем еще ты занимаешься ночью под одеялом, Элисон? – спрашиваю я тихо у самого ее уха. – Когда начитаешься романов. Что ты делаешь?

Я вижу, как кожа на ее шее покрывается мурашками, а щеки – румянцем. Бинго! Эффект достигнут. Не могу отказать себе в удовольствии полюбоваться этой реакцией. Своим румянцем она ответила на мой вопрос. Малышка Эли любит пошалить под одеялом. Как только представляю себе эту картину, член тут же напрягается, несмотря на то, что упакован в мокрые после холодной воды боксеры.

Элисон бросает на меня быстрый взгляд и снова утыкается в книгу.

– Ничего, – отвечает она себе под нос.

– Совсем ничего? – Она качает головой. Я решаю зайти с другой стороны. – Зачем ты читаешь эту книгу? Она чертовски скучная, это я тебе как врач говорю.

– Я хочу получить диплом врача. Поэтому готовлюсь к поступлению.

– То есть ты, как будущий врач, должна знать анатомию на отлично. – Она кивает, даже не догадываясь пока, что этот разговор перестал быть невинным еще с момента появления румянца на ее щеках. – А как же ты ее собираешься изучить, не трогая себя? Ночью под одеялом. Или днем.

Элисон смотрит на меня расширившимися глазами, а я при этом слегка улыбаюсь и приподнимаю одну бровь, побуждая ее ответить на провокационный вопрос.

– На… на манекенах.

– На манекенах, – повторяю я. – В то время как твои сокурсники изучат анатомию гораздо лучше, выбрав путь самопознания.

– Господи, – выдыхает она, – о чем вы вообще говорите? При чем здесь одно к другому?

Я беру влажную прядь ее каштановых волос и тру между пальцами. Мягкая.

– А при том, милая Элисон, что, пока не постигнешь все грани и возможности своего тела, ты не сможешь лечить тела других людей.

– Может, я хочу лечить души, как вы?

– Гиблая затея. К тому же, я ведь вижу, что ты настроена стать… Кем? Хирургом? Неонатологом?

– Гинекологом, – смущаясь, отвечает она, а я при этом испытываю сумасшедшее удовольствие.

– Тогда тем более тебе сначала нужно постигнуть тайные места своего собственного тела, чтобы перейти к пациенткам.

Элисон захлопывает книгу и резко поворачивает голову ко мне.

– Я так понимаю, вы предлагаете помочь мне в этом деле? – резко спрашивает она, дернув головой так, что из моих пальцев выскальзывает ее прядь, и я опускаю руку.

– Нет, – отвечаю, а она удивленно приоткрывает рот и слегка хмурится. – Ты должна сделать это самостоятельно, Эли. Ничего мне не обещай, сделай это для себя. Сегодня ночью. Опусти руку под одеяло и поиграй со своей киской. Никто ведь не узнает, даже я. Просто доставь себе удовольствие. Начни с малого: потри свой клитор и почувствуй возбуждение. Найди точку, которая вознесет тебя на вершину. Этого будет достаточно для первого раза.

Мне надо было остановиться еще пару предложений назад, но меня несет. Без остановки, как на американских горках. Дух захватывает от одной мысли о том, как она будет наслаждаться своей рукой этой ночью, сдерживать всхлипы и стоны, чтобы никто не услышал. Будет закусывать губу и закатывать глаза, выгибаться на кровати и ерзать по мокрой простыне этой маленькой, аппетитной попкой.

– Ну, мне пора, – внезапно говорю я, вставая.

Незаметно поправляю стояк и улыбаюсь Элисон, которая продолжает сидеть с ошалелым видом. Крючок заброшен вместе с самой вкусной наживкой, осталось дождаться, пока эта рыбка заглотит его и сделает то, что ей прописал свихнувшийся доктор. И она сделает это, я вижу это по ее глазам. Сегодня ночью Элисон будет мастурбировать не с мыслями о книжных героях, а обо мне. Это охренительно сильно заводит, так что я, желая прикинуться джентльменом, быстро прощаюсь и сваливаю к домику. Всю дорогу улыбаюсь, потому что знаю, что достиг своей цели. Элисон будет моей через какие-то несколько дней.