Глава 7

Эли

Я как будто нахожусь под действием наркотиков, словно сама не своя. Минут сорок назад и вовсе перестала задавать себе вопрос о том, что творю и почему позволяю себе такое поведение. Меня ведут инстинкты, которые, к слову, еще никогда не подводили. Надеюсь, в этот раз будет так же. Я еще никогда не была настолько смелой, чтоб предложить себя мужчине и уж тем более взять то, что предложил он. Хотя, по большому счету, Винсент и не предлагал. Он просто позволил желанию вести меня. Или это такой хитрый ход знатока человеческих душ и женских желаний? Он, скорее всего, просто сделал вид, что оставляет все на мое усмотрение, в то время как сам уже принял твердое решение. Беспокоит ли это меня? Нет, нисколько.

И наконец я осмелела настолько, что попросила его прикоснуться ко мне. Не попросила даже. Наверное, в большей степени это можно было бы назвать словом «умоляла», потому что прозвучало жалко и с каким-то отчаянием в голосе. В первую секунду мне почему-то показалось, что он посмеется надо мной, потому что его глаза сверкали как будто насмешкой. Но уже в следующий миг его руки потянулись к моему телу, и я вздохнула от облегчения. Лифчик за секунду был отброшен в сторону, и жадный взгляд Винсента уже блуждает по моей обнаженной груди. А потом он проводит руками по моим плечам, спускается вниз и сжимает грудь так, как будто без этого контакта кто-то из нас умрет. Мои глаза закрываются, и изо рта вырывается стон. Все тело дрожит.

– Ты должна вести себя тихо, крикунья, – шепчет Винсент у моих губ.

– Я не крикунья, – возражаю ему.

– Еще какая крикунья. Позже мы это проверим. Но сейчас ты должна быть тихой, Эли. Ты сможешь сделать это для меня? Сможешь сдержаться?

– Да, – на выдохе, потому что одна горячая ладонь уже пробирается мне под трусики.

Как только пальцы касаются моей промежности, спина непроизвольно выгибается.

– Уже мокрая. Такая мокрая, – со стоном произносит Винсент.

Он начинает поглаживать клитор, и я шире развожу ноги, чтобы дать ему легкий доступ. Мне едва ли удается сдерживать стоны, из горла вырываются хриплые негромкие охи, я повторяю его имя и дрожу. Постоянно дрожу и не могу эту дрожь побороть. Винсент неожиданно останавливается, а мне хочется закричать на него. Распахнув глаза, сталкиваюсь с жадным взглядом, полным желания и одержимости. Винсент стягивает с меня трусики и слегка надавливает на плечо, укладывая на кровать. Я не сопротивляюсь. В этот момент я готова сделать все, о чем бы он ни попросил, только бы закончил то, что начал.

– Я тоже хочу попробовать тебя на вкус, – говорит он, широко разводя мои ноги. – Я с ума схожу, как сильно хочу попробовать тебя, Эли. С того самого дня, когда впервые увидел на озере. Нет. С того дня, как впервые увидел в больнице.

Не успеваю среагировать на его слова и ответить хоть что-то, потому что горячие губы уже касаются внутренней стороны бедра. За ними следует язык, дальше зубы, которые прикусывают чувствительную кожу, пылающую от его прикосновений. А потом он бережно зализывает укусы – и так по кругу. Я извиваюсь и тяжело дышу. Сердце как будто работает на пределе своих возможностей, но резко пропускает удар, когда пальцы раздвигают складочки и упругий язык бьет по напряженному клитору.

Винсент повторяет это несколько раз, и мне приходится прикусить собственную руку, чтобы сдержать крик. Я говорила, что мне было приятно касание его пальцев? Забудьте. Язык – это совсем другой уровень. Он буквально вырывает из меня стоны, которые я глушу ладонью и силой воли, роняя лишь всхлипы, которые остановить не в силах. Ни одна фантазия не сравнится с тем, что со мной вытворяет Винсент в эту секунду. Он лижет, щелкает языком, потом проникает между влажными складками, совершая обратно-поступательные движения. Я теряюсь в ощущениях, кожа горит и сердце вырывается из груди. А потом он отрывается от меня, но я даже не успеваю возразить, как на мою промежность опускается ладонь и серией коротких, но точных шлепков доводит меня до исступления. Я выгибаюсь и кричу в свою ладонь, крики перемежаются всхлипами и даже какими-то ругательствами. Меня переполняют ощущения такой силы, что на какое-то мгновение я, кажется, отключаюсь, чувствуя только горячий язык, который слизывает мое возбуждение.

Совершенно новый опыт, который подсказывает, что теперь я потеряна для всего, что было раньше. Все, что я до этого момента знала о сексе, можно забыть. Потому что эти знания делают из меня совершенно нового человека. С некоторой долей ужаса, я осознаю: вся романтика, о которой я когда-то мечтала, кажется отныне пресной и безвкусной. Потому что я внезапно, за один раз, даже не лишившись девственности, стала любительницей грязного секса. Позже я обязательно выясню, насколько далеко готова зайти в своих экспериментах. Но прямо в эту секунду, глядя на то, как Винсент вытирает простыней бороду от моих соков, я осознаю, что все это мне нравится. Как будто минуту назад он открыл мне глаза на то, как всё может быть. И насколько это приятно.

Винсент забирается на кровать рядом со мной и притягивает в свои объятия. Мы несколько минут молчим, восстанавливая дыхание.

– Ты очень вкусная, Эли, – наконец говорит он. – Я не ошибся в своих предположениях.

– Ты представлял себе, какая я на вкус?

– Десятки раз, девочка.

От его слов и нежности, с которой он меня к себе прижимает, по лицу расплывается блаженная улыбка. Борода Винсента щекочет мне висок, а в ухе гулом отдается стучащее в его груди сердце.

– Что теперь будет между нами? – задаю самый волнующий вопрос.

Винсент молчит, только пожимает плечом, отчего я напрягаюсь. Не такого ответа я ожидала. Оно и понятно. Какого еще ответа ждет девушка, у которой только что был самый яркий сексуальный опыт за двадцать три года?

– Я пока не знаю, Эли, – отвечает Винсент. – Рано судить.

– Рано судить? – спрашиваю и приподнимаюсь, чтобы заглянуть ему в глаза. – Только что у нас был…

– Петтинг, малышка, – заканчивает он за меня. – Прелюдия к сексу.

– Тогда я должна радоваться, что до секса дело не дошло, – бурчу, поднимаясь, и начинаю натягивать на себя нижнее белье. Винсент садится на кровати и хватает меня за запястье, останавливая.

– Элисон, прежде, чем что-то решать, мы должны сначала понять, надо ли нам это.

– То есть ты просто позабавился со мной?

– То есть мы просто позабавились. Пока что. Дай нам время.

– О, господи, что за бред ты несешь? – спрашиваю, закатывая глаза и вырывая руку из хватки. – Ты сам…

Я не успеваю договорить, как дом оглашает душераздирающий крик, от которого волосы встают дыбом. Я срываюсь с места и бегу в комнату Одри. Слышу, как за мной несется Винсент. Мне становится глубоко наплевать на то, что только что между нами происходило. Самое главное сейчас – добраться до Одри и в сотый раз напомнить ей, что это всего лишь кошмар. Я забегаю в комнату и бросаюсь к ней. Одри мечется на постели и кричит не своим голосом, царапая свое лицо и выгибаясь. Мне так страшно смотреть на это, но еще страшнее подходить. Но другого выхода нет, потому что я знаю, что, если ее коснется Винсент, все станет еще хуже.

Оказавшись у кровати, я отнимаю руки Одри от ее лица, и она тут же набрасывается на меня, вцепляется в мои волосы и дает пощечину. Внезапно ее глаза распахиваются, и она впивается мне зубами в плечо. Я буквально вою от боли, но при этом повторяю как можно спокойнее:

– Одри, милая, это я, Эли. Перестань, пожалуйста, Одри, мне больно. – Краем глаза замечаю, что Винс бросается к нам, но останавливаю его: – Нет! Ты сделаешь хуже! Стой, Винс! – Снова поворачиваюсь к Одри и мягко продолжаю: – Одри, пожалуйста, успокойся.

Внезапно она отстраняется, ее взгляд проясняется, и она в ужасе шарахается от меня. Бегло осматривает мое лицо и прокушенное до крови плечо, которое нестерпимо горит.

– О, мой Бог, – дрожащим голосом восклицает Одри и резко отползает к дальней стороне кровати. – Прости меня. – Она начинает рыдать, сжавшись в комок. – Эли, прости меня, я… боже, что я за монстр? Винс, пожалуйста, сделай что-нибудь!

Винсент направляется к ней, но Одри выставляет руки вперед.

– Нет! Помоги Эли. Она… у нее кровь.

– У тебя тоже, детка, – мягко говорит он.

Одри растерянно смотрит на него, а потом понимает, что Винс показывает на ее лицо, и прижимает ладони к разодранным щекам. Она отнимает их и начинает плакать с новой силой, рассматривая испачканную кровью кожу.

– Эй, давай я тебе помогу.

– Нет! Я… Помоги Эли. А потом… – она смотрит на меня полным раскаяния взглядом, – если Эли будет не против, то она обработает мои царапины.

Я не могу слышать, как каждое ее слово перемежается всхлипом, а в голосе такая боль, как будто она сжирает ее изнутри.

Спустя час все раны промыты, успокоительные и обезболивающие выпиты. Выпроводив Винсента из спальни, я заварила нам с Одри чай, и теперь мы сидим на ее кровати, вытянув ноги, и потягиваем травяной напиток.

– Не хочешь рассказать, что тебе приснилось? – спрашиваю я.

Одри медленно качает головой, глядя на меня с грустью.

– Нет. Мне еще предстоит делиться этим завтра с добрым доктором. – Она упирается головой в изголовье кровати. – Знаешь, мне так не хочется обижать Винсента, отталкивая его. Но я просто не могу себя пересилить и расслабиться, когда хотя бы на расстоянии полуметра чувствую мужской запах. Иногда я с ужасом думаю о том, как буду возвращаться к нормальной жизни. Как подпущу к себе Келлана. У меня даже возникали мысли, что честнее всего будет отпустить его и не мучить.

– А ты у него спрашивала, чего хочет он?

– Пока что ему кажется, что он по-прежнему хочет меня. Вот только я уже никогда не буду той Одри, в которую он влюбился, понимаешь? Не буду волевой и жесткой, такой, от одного вида которой мужчины сами были готовы падать на колени и лизать мои каблуки. – Я вопросительно приподнимаю бровь и смотрю на Одри во все глаза. Она замечает мою реакцию, криво улыбается и слегка машет рукой. – Старая история.

– Но, похоже, очень занимательная.

– Может, когда-нибудь расскажу. – Одри поворачивается ко мне и внимательно смотрит, прищурив глаза. – Почему ты была в нижнем белье?

– Эм-м… – я кошусь в сторону двери, быстро придумывая ответ. – Я собиралась ложиться спать.

– Ну да, – медленно отвечает она. – И как? Успешно собралась?

Я чувствую, что краснею и, прикрыв глаза, повторяю жест Одри, упираясь затылком в мягкую обшивку изголовья кровати.

– Ты уже все поняла, – констатирую факт.

– Здесь и понимать нечего. Ты в нижнем белье, этот бесстыдник совсем голый, – со смешком говорит Одри, кивая в сторону двери. – Явно между вами что-то произошло. А учитывая то, как ты рыкнула на него, когда он попытался помочь тебе с укусом, тебе не понравилось то, что предложил добрый доктор.

Я тяжело вздыхаю и смотрю в белоснежный потолок, который пересекают несколько деревянных балок.

– То, что предложил, понравилось. Последствия – так себе.

– Расскажешь?

Я колеблюсь, потому что не привыкла делиться чувствами с чужими людьми. Меня еще останавливает то, что Одри подруга Винсента, а не моя. И хоть мы сблизились с момента нашего знакомства, все же это не говорит о том, что она встанет на мою сторону или хотя бы поймет меня. Одри кажется свободной от предрассудков. Таким девушкам не нужны отношения, чтобы заняться сексом, они относятся к этому акту как… ну, не знаю. Как к чиху, что ли. Я же из совсем другого теста. Я нуждаюсь в романтике и признаниях, в чувствах и постоянных доказательствах. Вряд ли мы с ней смотрим на одни и те же вещи одинаково. Поэтому в ответ на ее вопрос я так же, как и она чуть раньше, покачиваю головой. Одри как будто не удивлена. Она отпивает чай и тоже смотрит в потолок.

– У Винсента была не самая простая жизнь.

– Как и у всех нас, – немного резковато говорю я. Меня раздражает, что она его скотское отношение к женщине пытается оправдать жизненными обстоятельствами. Хотя, нужно отдать ей должное: Одри ведь даже не знает, по какому поводу я злюсь на Винсента.

– Да, как и у всех нас. Но он такой, какой есть, Эли, и другим не станет. Ты его либо любишь таким, как он есть, либо проходишь мимо.

– О какой любви ты говоришь, Одри? – хмыкаю я. – Мы с ним всего пару недель знакомы.

– О, так до нее уже рукой подать, судя по тому, какими взглядами вы обмениваетесь.

Мы замолкаем. Я – потому что мне нечего возразить на это. А она, видимо, просто думает о своем. В этот момент раздается стук, дверь приоткрывается, и в проеме показывается главный предмет нашей беседы. Винсент не заглядывает скромно, не мнется, а сразу распахивает дверь и занимает собой весь дверной проем. Теперь на нем спортивные штаны и футболка, но мое сердце все равно пускается вскачь при виде этого гиганта.

– Как вы, девочки? – спрашивает он.

– Нормально, – устало отвечает Одри. Она говорит медленнее, и я понимаю, что совсем скоро она снова будет готова уснуть. – А ты как?

– Виски отлично помогает от стресса, – ухмыляется Винс, подходя ближе. – Но, тем не менее, я хотя бы получил некое эстетическое удовольствие, глядя на женскую драку.

Я напрягаюсь, потому что мне кажется, что эта фраза способна расстроить Одри и от ее былого положительного настроя не останется и следа. Но она начинает смеяться.

– Извращенец, – фыркает она, хихикая.

– Как ты, Эли? – спрашивает он, глядя на меня.

– Нормально, – отвечаю коротко.

Сейчас Винсент выглядит как обычный нормальный мужчина, заботливый друг и в принципе приятный человек. Как будто полная противоположность тому, кто был там, в спальне. А там был какой-то демон соблазна. Он, ничего толком не делая, заставлял меня вытворять то, на что, я думала, не способна.

Я неловко ерзаю на месте, потому что воспоминания о полученном и доставленном удовольствии заставляют всю кровь устремиться к моей промежности и слегка запульсировать. Это неловко хотя бы по причине того, что я сижу рядом с Одри. А еще больше неудобно, потому что взгляд Винсента прожигает меня насквозь. Кривоватая ухмылка дает понять, что он знает, о чем я думаю. Первый стресс прошел, и организм настроился на размножение. Так он сказал тогда у озера? Черт, я не хочу с ним размножаться. Я вообще сейчас на это не настроена. Только вот мое тело, кажется, думает иначе. Взгляд Винсента опускается с моего лица на грудь, где его дружно приветствуют мои соски, давая понять, что ему здесь рады. Улыбка мужчины приобретает коварные черты, и я прикрываюсь чашкой чая, делая вид, что наслаждаюсь напитком больше, чем мыслями о сексе.

– Элисон, можно тебя на минутку? – спрашивает Винсент, а я давлюсь чаем.

Одри бережно похлопывает меня по спине, пока я разворачиваюсь, чтобы встать.

– Я сейчас вернусь, – говорю Одри, и она кивает, слегка закусив губу. Она знает, о чем мы будем говорить, я в этом уверена. И да, она точно на стороне соблазнителя Винса.

Выхожу в коридор и двигаюсь в самый конец. Становлюсь у приоткрытой двери в комнату Винсента, скрещиваю руки на груди и, приняв воинственный вид, поворачиваюсь к нему. Высоко задираю подбородок, чтобы он понимал, что имеет дело не с покорной наивной девочкой, а с женщиной, у которой есть голова на плечах. Но чего я точно не ожидаю, так это того, что Винсент резко подастся вперед и, накинувшись на мои губы, затолкает в свою спальню, захлопнув за нами дверь. И вот я снова в этой ловушке.