Глава 7. Моэко

Я сажаю Диану на стул, а сама пристраиваюсь на кровати. Немного суховато лицо и совсем без косметики, а если немного подкрасить в правильных местах, то превратится в очень интересную женщину. Она наверняка таковой и является. То есть являлась, скорее. Сейчас она не совсем в форме. Почему Диана здесь, и что с ней, я не знаю, а то, что она расскажет, не имеет значения.

— Вы… — женщина замешкалась, — вы давно его пациентка?

— Я никогда его не видела, если вы про Артёма Викентьевича. Меня только вчера привезли. Ночью.

— А я давно. Второй год. Мы вернулись с мужем из Китая, и я опять попросилась к нему.

— А что в нём такого, что вы к нему возвращаетесь? — я думаю, это последний вопрос про доктора, а то она расплачется. У неё ещё и муж есть. Не факт, конечно. Как и Китай.

— Он особенный, прозрачный, он как ветер с моря, тёплый южный ветер, — она замолкает, думая о своём, потом резко приходит в себя, — вы читаете модные журналы? — в глазах неподдельное удивление.

Смотрит внимательно на кровать, где лежит журнал, открытый на странице об отеле «Раффлз».

— Я знаю этот отель в Сингапуре. Но я была там уже после реконструкции, а фильм снимали до. Я тоже актриса.

Она имеет в виду героиню романа и фильма Мураками. Как понять, что в её словах правда, а что вымысел. Удобно, кстати. Надо бы к ней присмотреться повнимательнее.

— Лиля! Давайте сделаем так, чтобы Маргарита никогда к нам не приходила, — предлагает Диана, — Артём тоже хочет от неё избавиться, я не сомневаюсь.

— Хорошо, я с ней поговорю, — а что я могу ей предложить? Согласиться, что надо избавиться от сотрудника больницы? И каким же образом?

Диана хохочет.

— Как вы с ней собираетесь говорить? Она же тупая, как пробка.

И тут я слышу звук катящейся тележки, на которой развозят еду, у неё одно колесо подскрипывает.

— Быстро идите в ванную комнату и сидите тихо, кто-то идёт, — я веду Диану за руку, открываю дверь ванной и плотно прикрываю. Почему я хочу её спрятать, я и сама не знаю. Мне её жалко, наверное. По хорошему, её надо вернуть туда, откуда она пришла. И никто её не хватился? До сих пор? Как она умудрилась всех обмануть и прокрасться ко мне?

Прислушиваюсь. Неужели доктор везёт за собой тележку? В этот момент опускается ручка у входной двери, и в палату входит Маргарита.

— Добрый день! — улыбаются веснушки.

— Мы с вами уже много раз здоровались, — на самом деле я удивлена, что это опять она, а не Артём Викентьевич наконец.

— Я предлагаю вам обед, Лиля, пока Артём Викентьевич не подошёл.

Я смотрю на неё с лёгким подозрением. Куда я попала?

— Скажите, а он вообще существует?

В его пользу говорит только то, что у меня под матрацем лежат стихи его пациентки. Если там стихи, конечно.

— Сегодня суп из брокколи, рыба на пару, гуакамоле. Два кусочка бездрожжевого хлеба. И немного папайи. Её оставили ваши родственники. У нас есть в коридоре холодильник, я позднее покажу.

Про родственников я спрашивать не буду. Вот уж точно, кого я не хочу видеть, так это моих ближайших родственников. Как и они меня, по всей вероятности.

— Хорошо, оставляйте тележку. Я поем и буду ждать доктора. Передайте ему привет.

Она смотрит на меня и молча выходит. Маргарита подчёркнуто избегает лишних разговоров.

Я жду, пока не услышу, что шаги совсем отдалились.

Диана выходит из укрытия. Осматривается, видит тележку.

— Я вспомнила про отель, — говорит и поправляет шляпу на голове. Она часто её поправляет. Наверное, эта шляпа для неё что-то означает или придаёт уверенности, — Моэко. Её, кажется, так звали. Актрису. Она там ест дурианы эти вонючие, а у вас папайя.

— Вы помните, как звали героиню в фильме? Интересно. Это же очень старый фильм.

— Ну и что.

— Увы, у меня нет вторых приборов. Я могла бы вам предложить разделить со мной обед, — я пожимаю плечами в знак сожаления.

— Не желаю ничего есть из её рук, — жёстко и категорически заявляет Диана.

— Чьих рук?

— Конопатой Маргариты. Она — чудовище, — в глазах загораются огоньки ненависти.

— Она что-то сделала, что вам не понравилось?

— Я не могу вам сказать. Это личное. Вот, например, мне она такие журналы не приносит. А я её просила.

— Возьмите мои. Они мне совершенно не нужны.

Как бы Диану вернуть обратно восвояси? Зачем только я её спрятала?

— Вы помните, как дойти до вашей палаты отсюда? Вы на каком этаже? — осторожно спрашиваю новую знакомую.

— Я туда никогда не вернусь. Никогда!

Тут я начинаю волноваться, что мне с ней не справиться. Тащить её волоком, конечно, не вариант. Да и разговаривать с больным человеком, удовольствие сомнительное. Я как-то сразу не сообразила. Я подумала, что она такая же, как я. А сейчас я вижу, что ей в голову могут прийти какие угодно мысли и идеи, и она непредсказуема.

Почему я не спросила Маргариту, есть ли экстренная связь. Должна быть. Я шарю глазами по стене около кровати и вдруг слышу мужской голос:

— Вероника, дорогая! Вот вы где! Как я рад вас видеть! Пойдёмте скорее!

Когда он успел открыть дверь?

Я вижу наконец этого несравненного Артёма Викентьевича. Мы встречаемся глазами, я киваю ему, давая понять, что пусть сначала разберётся с Вероникой-Дианой.

Диана вся сияет.

— Я же сказала, что вернусь только, если Артём Викентьевич сам за мной придёт.

Подхожу к доктору.

— Не волнуйтесь. Я подожду вас. Мне спешить некуда.

Он так по-дружески на меня смотрит… Хотя… работа у него такая.